Салливан, забыв о своих травмах, отошел в сторону. Куда бы он ни встал, иллюминатор поворачивался так, чтобы он мог видеть ту же картину. Он не мог в это поверить. Это была не Сила, обитающая внутри кого-то. Это была магия сама по себе, словно из старой сказки. Генрих только что сотворил настоящее заклинание! А это, судя по всему, что он когда-либо читал, было совершенно невозможно.

— Вы помните истории о "Гео-Тел"? — спросил мужчина в круге.

— Конечно, — ответил Дэниел. — О нет... он нашел его часть?

— Похоже, он раздобыл часть Портажей и, возможно, чертежи Джонса.

Болтун выругался себе под нос.

— Это плохо, очень плохо. Сможет ли он его собрать?

— "Гео-Тел"? Что это такое? — спросил Генрих.

— Нет времени объяснять, — сказал Лэнс. — Мы не знаем, хватит ли у Председателя знаний, чтобы собрать его. Где вы?

— Мы едем в пульмане из Денвера в Огден, уже почти в Юте, — ответил Гарретт.

— Ты ближе всех к Кристиансену. Проверь, все ли с ним в порядке. Подожди, с тобой хочет поговорить генерал. — Изображение в круге сместилось, задрожало, и Салливан увидел еще нескольких людей, в том числе пожилого лысого мужчину, который показался ему странно знакомым, и юную девушку в простом платье. Затем изображение словно приподнялось и опустилось, и Салливан увидел лицо мужчины, лежащего на кровати на спине.

Мужчине было больше ста лет. Его лицо походило на череп, испещренный лиловыми венами, с молочно-белыми глазами, затуманенными катарактой, с натянутой серой кожей, покрытой пятнами и синяками. В ноздри были вставлены трубки.

— Гарретт... — его голос звучал почти шепотом, и Салливан был поражен тем, что тот вообще может говорить. — Доберитесь до Свена как можно скорее. Заберите устройство, которое было у него под защитой.

— Да, генерал.

Судя по всему, глаза мужчины все еще могли видеть.

— Это и есть Тяжеловес?

Салливан шагнул вперед.

— Я Джейк Салливан. А вы кто такой?

— Мы уже встречались, сержант Салливан. Оказывается, после перемирия я лично вручил вам Почетную звезду. Жаль, что вы служили под началом генерала Рузвельта, потому что, судя по вашей репутации, я бы не отказался от такого человека, как вы.

Салливан нахмурился, вглядываясь в изуродованное болезнью лицо. Этого не могло быть. Человек, удостоивший его этой чести, был сильным мужчиной, и это было не так давно.

— Генерал Першинг?

— Во плоти, или в том, что от нее осталось.

Салливан потерял дар речи. Джон Першинг, верховный главнокомандующий Американскими экспедиционными силами в Первой мировой войне, исчез из поля зрения общественности три года назад. Он был величайшим из ныне живущих военачальников, самым высокопоставленным генералом в истории США, и некоторое время назад даже ходили разговоры о том, чтобы выдвинуть его кандидатуру на президентских выборах.

— Сэр, что случилось? — спросил Салливан.

— На меня было совершено покушение. Просто я пока не дал этим ублюдкам повода считать, что я мертв. Добро пожаловать в Гримнуар, Салливан.

— Я еще не совсем вступил в ряды армии.

— Тогда считай, что тебя призвали, сынок. Сейчас начнется настоящий ад.

Салливан замялся, не зная, что сказать.

— Сэр... я не...

— Я прошу тебя, как один солдат другого, о помощи. Я прошу о многом, и это будет опасно, это будет жертва, но это будет правильно. Это будет правильно для твоей страны, твоего народа, твоего Бога и всего, что ты считаешь священным. Даю тебе слово.

Не то чтобы у тебя были дела поважнее.

— Мне нужно избавиться от Эдгара Гувера. В бегах от него толку мало.

— Важные люди должны мне кое-что. Это уже сделано... Гаррет, введи этого человека в курс дела. Иди за Кристиансеном. Защищай это устройство любой ценой. Сожги всех Империумцев, которые встанут у тебя на пути. Сожги их дотла. Потом возвращайся. Есть вопросы?

Генрих и Дэниел одновременно ответили:

— Нет, сэр.

У Салливана была тысяча вопросов, но он просто кивнул.

— Не подведи.

Изображение исчезло, оставив в воздухе круг из расплавленной соли. Свечение погасло. Круг упал на стол и разбился вдребезги.

— Полагаю, это ответ на мой вопрос о том, кто здесь главный, — сказал Салливан.

Огден, штат Юта

В хижине он получил серьезные ранения, но ему повезло гораздо больше, чем наемным головорезам, которых они с собой привезли. Благодаря дарам Председателя его тело быстро придет в норму. А вот головорезы так и останутся мертвыми. Мади покачал головой и вернулся к тому, чтобы вправлять себе внутренности. Старый Гримнуар оказался чертовски сильным противником, но Мади добился своего. Как и всегда.

— Не дергайся, — приказал его напарник по-японски. Ютака был единственным, кто выжил после утренней стычки, и Железный страж был по локоть в крови Мади. Он умело водил иглой взад-вперед, скрепляя мышцы толстым шнуром. Исцеляющие кандзи, выжженные на рубцовой ткани на спине Мади, поддерживали в нем жизнь, несмотря на то, что его потрошили уже больше часа, а перенапряженные Слова силы горели так же ярко, как в тот день, когда его впервые заклеймили.

— Это скользко.

— Красота не главное, — проворчал Мади. Швы нужны были только для того, чтобы все держалось на месте, пока он не восстановится через несколько часов. Он должен был бы бессвязно бормотать от боли, но чем больше кандзи выжигали на его теле, тем сильнее он становился. Поскольку он был первым белым человеком, удостоенным чести стать Железным Стражем, тот факт, что он был единственным из них, кто мог выдержать больше дюжины кандзи, бесил остальных узкоглазых ублюдков до чертиков. — Поторопись. Я не хочу выглядеть как решето, когда мы будем докладывать о выполнении задания.

От жара кандзи он взмок. Они были выжжены на его спине, груди, ногах и руках. Обратная сторона такого количества клеймений заключалась в том, что он почти ничего не чувствовал. Мади начал причинять себе боль просто ради удовольствия. На самом деле ему даже понравилось, что в него стреляли во время этой миссии. Кратковременная боль напомнила ему, что он все еще способен что-то чувствовать. Дорога до отеля из захолустного городка, где жил Гримми, заняла целую вечность, и он наслаждался каждым мгновением этой пытки.