— Я не могу дать определение злу, но я точно знаю, когда его вижу, — сказал Генрих.

Салливан одобрительно хмыкнул.

— А я думал, это Дэн у нас мастер слова.

— Мы делаем всё возможное, чтобы остановить тех, кто использует магию для порабощения других. С другой стороны, мы также боремся с теми, кто хочет наказать всех магов за действия немногих. Есть могущественные Активные, которые хотели бы подчинить себе весь мир. Они считают себя логическим завершением евгенической теории, ответом на теорию Дарвина. С другой стороны, есть нормалы, которые так боятся магии, что готовы стереть нас с лица земли.

Салливан докурил сигарету до фильтра и затушил её в пепельнице. Если что-то звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, то, скорее всего, так оно и есть.

— Если всё так хорошо, почему это держится в секрете?

— Те из нас, кто вступает в Общество, должны сражаться в тени. Есть силы, целые государства и даже нечто большее, чем государства, что хотят нашего провала. Они выследят нас и, если не смогут уничтожить, убьют всех, кого мы любим.

Салливан обдумал последние слова Дэна. Похоже, он говорил правду или, по крайней мере, верил в это.

— Знает ли о вас правительство США?

— Отчасти… — нерешительно ответил Гаррет, оглядываясь по сторонам. — Всё сложно.

— Я в первую очередь американец, а уже потом Активный, — прорычал Салливан. Несмотря на то, что страной управляет кучка идиотов, Салливан любил свою страну и был предан ей всей душой. Его старший брат Мэтт часто подшучивал над ним из-за этого, но в глубине души Салливан был патриотом.

— Гримнуары есть в каждой стране. Мы бы ни за что не попросили их сделать что-то, что противоречило бы их совести. Послушайте, я не могу рассказать слишком много. Меня попросили сделать тебе предложение. Твои таланты были бы бесценны. Но если откажешься, то чем меньше будешь знать, тем лучше для тебя. Присоединишься к нам, и я отвечу на все твои вопросы.

— А что мне с этого будет? — спросил Салливан, ожидая обычных ответов, которые дают, когда кто-то пытается нанять громилу. Деньги, выпивка, женщины...

Дэниел откашлялся, подался вперед и посмотрел Салливану прямо в глаза.

— Ты узнаешь о магии больше, чем мог себе представить, и сможешь изменить мир к лучшему.

Это был не тот ответ, которого он ожидал. Ответ понравился Салливану, но в то же время вызвал у него подозрения. Он снова проверил свою голову, но, если только Гарретт не был лучшим в своем деле, он не чувствовал никакого вмешательства. Но жизнь не раз била его по голове, так что он не мог не насторожиться.

— Кто у вас главный?

— Что? — Генрих язвительно усмехнулся. — Так что, может, когда ты вернёшься с этой информацией к Дж. Эдгару Гуверу, всё будет прощено?

Это было больное место.

— Да пошёл ты, Блеклый.

— Значит, тебе стыдно, что ты охотился на таких же, как ты сам? Так ведь?

Салливан слегка повысил голос.

— Я согласился помогать Бюро, но охотился только за убийцами. Таковы были условия.

— Как и в случае с Делайлой Джонс? — выплюнул Генрих.

Именно из-за того, что Салливану лгали о Делайле, он и встал на этот путь.

— Мне сказали, что она хладнокровная убийца. Я поверил. Как она?

— Жива. Это больше, чем я мог бы сказать, даже если бы у тебя всё получилось. Она всего лишь защищалась от людей, которые уже расстреляли её отца. Хорошая работа. Если бы мы не пришли ей на помощь, она бы уже была мертва, а её тело вынули бы из тюремной камеры, в которую ты её посадил ради удобства Империума. — Лицо Генриха покраснело. — И ты ставишь под сомнение нашу честь? Наше решение? Я так не думаю, Тяжеловес.

Что-то из сказанного им вывело молодого немца из себя. Может быть, Салливан наконец встретил человека, который так же недоверчив, как и он сам.

— Спокойно, Генрих, — предостерег Гаррет. — Я пока не могу ответить на этот вопрос, Джейк. Ты должен понять.

Черт возьми. Он устал от лжи, от того, что все вокруг держат его в неведении. Его терпение лопнуло.

Салливан вывалился из кабинки, опершись руками на стол, чтобы не упасть. Все его тело болело невыносимо, и настроение было отвратительное.

— Я не возьмусь за работу, если даже не буду знать, на кого работаю. Так что я сойду в ближайшем городе. Спасибо за ужин и костюм, но я считаю, что это компенсация за тот, что я испортил, упав с дирижабля.

Гарретт печально покачал головой.

— Жаль это слышать, дружище. Я бы сказал, что поездка была напрасной, но мы все-таки убили Железного Стража, такое не каждый день случается... Что ты собираешься делать с Бюро?

— Что-нибудь придумаю... — пробормотал Салливан, с ужасом представляя себе встречу с Роквиллом. Ему нужно было придумать историю, которая удовлетворила бы Гувера и объяснила, почему он отправился навестить Торрио, а потом умудрился разрушить целый отель. Проще простого. — Пока, ребята. Спасибо, что помогли мне прикончить этого японца... И передайте Делайле, что я очень сожалею.

— Пока, здоровяк, — сказал Генрих. — Я с самого начала знал, что это была ошибка... — Он замолчал и уставился на свои пальцы. Гарретт вдруг вздрогнул и сжал руку в кулак. Салливан заметил, что оба смотрят на свои кольца. Генрих резко встал и опрокинул все тарелки и чашки на пол, разлив кофе на линолеум. Другие посетители вздрогнули, а пожилая дама неодобрительно посмотрела на них.

Дэниел выскочил в проход и закричал:

— Внимание, пассажиры, всем немедленно вернуться в свои купе. Ничего страшного не произошло, но вы наверняка помните, что кондуктор просил вас разойтись.

 Остальные пассажиры встали и рассеянно направились к выходу. Салливан почувствовал, как в его голове зазвучали слова. Сила Гарретта ошеломляла, и ему хотелось немедленно уйти, но он сосредоточился на пятне на стене и не шевелился, пока это чувство не прошло.

— Спасибо всем. Хорошего вечера. — Проходя мимо, Гарретт встретился взглядом с Салливаном, словно удивляясь, что тот остался. — Эй, официант! Запри двери и уходи. Тебе нужен десятиминутный перерыв на перекур.

— Сейчас, сэр! — Официант беспрекословно подчинился. В его действиях не было ничего утонченного, только Сила внушения, которой он орудовал, как дубинкой. Гарретт мог выглядеть как лысеющий неопрятный библиотекарь, но он был одним из самых сильных Активных, с которыми доводилось сталкиваться Салливану.

Генрих взял солонку, открутил крышку и высыпал соль на стол, который они только что поспешно освободили. Он ткнул пальцем в кучку соли и перемешал ее, пока не получилась круглая горка диаметром в десять сантиметров.

— Не стой столбом, здоровяк. Принеси мне стакан воды.

Заинтригованный, Салливан взял со следующего столика чашку и протянул ее Генриху. Тот окунул два пальца в воду, покрутил ими, а затем вынул и нарисовал два символа в центре круга из соли. Через мгновение вернулся Гарретт, проверявший двери.

— Тебе лучше уйти. Мы только что получили сигнал, который означает, что вот-вот произойдет что-то из тех вещей, о которых тебе лучше не знать.

— Ну… теперь мне любопытно.

Генрих пробормотал что-то себе под нос, глядя на круг. Сначала Салливану показалось, что это по-немецки, но это было что-то другое, незнакомое. Послышался стук, сначала неотличимый от стука колес по рельсам, но он становился все громче, пока не превратился в звон в ушах. Комната словно задрожала, как тогда, когда Салливан испытывал свою Силу, а затем появилось белое свечение, и соль словно вспыхнула. Он ярко вспыхнул, словно превращаясь в цельный предмет. Он поднялся над столом и начал вращаться, пока не оказался на уровне их глаз. Это было похоже на просмотр крошечного фильма, как на одном из тех новых телевизионных устройств. В круге двигались люди, но они были слегка размытыми, и сквозь них виднелось окно поезда.

— Дэниел, Генрих, это Лэнс. Вы меня слышите? — В парящем круге появилось лицо, мужчина с приплюснутым носом и бородой лесоруба.

— Я тебя слышу, Лэнс, — ответил Гаррет.