Как только Ютака запер его в номере, Призыватель начал чертить на полу магический круг, чтобы убедиться, что их миссия увенчалась успехом. Это тоже был необычный круг, и Ютаке пришлось нарисовать на полу самые замысловатые магические кандзи особыми чернилами, сделанными из человеческой крови и демонического дыма. Телеграммы и радио можно прослушивать, можно взломать даже самые надежные шифры, но никто не мог подслушать их разговор, к тому же у него было еще одно преимущество. Мади умылся и переоделся в чистую одежду, чтобы выглядеть презентабельно.

Через двадцать минут он уже стоял перед светящимся пятном, парящим в центре гостиничного номера. Поверхность задрожала, как вода, и наконец превратилась в изображение, в котором Мади узнал зал заседаний Императорского совета. Мади поразился четкости изображения: казалось, что он смотрит через дверь в другую комнату. Надо признать, Ютака был настоящим художником. Личные дары Мади были более прямолинейными.

Мади был застигнут врасплох, когда в разломе появился главный советник императора, сам лорд Токугава, председатель Императорского совета и фактический лидер Империума. Мади и Ютака поклонились ему с величайшим почтением. Мади не ожидал увидеть большого босса и слегка растерялся от волнения. В Токио был поздний вечер, но все знали, что председатель никогда не спит.

Председатель выглядел как мужчина в расцвете сил, но в Совете ходили слухи, что сорок лет назад, когда он впервые прибыл ко двору японского императора, он выглядел точно так же. Говорили, что он не ест и не пьет, а питается только силой. Он был царственным, красивым, статным, с иссиня-черными волосами, в вечернем костюме в стиле вестерн, но с красным поясом, обозначающим его должность, на талии. Мади лично видел, как от недовольства Председателя его враги истекали кровью. Он видел, как Председатель исцелял неизлечимых, убивал неубиваемых, нарушал законы физики и искажал ткань реальности силой своего разума.

Мади уважал только одно, силу. Ты либо слаб, либо силен. Тот, кто сильнее, и есть лучший, а сильнее Председателя никого нет. Он никогда не верил в бога своего отца, верил только в Силу. Сильнейший не стал бы проповедовать милосердие, мир, прощение и прочую чушь. Это все для слабаков, которые хотят казаться значимыми. Председатель, это сила. Он собирался унаследовать мир, сокрушить слабых, и Мади собирался быть рядом с ним, когда он это сделает.

Председатель был сама деловитость.

— Готово?

— Да, Председатель, — с энтузиазмом ответил Мади. Ютака почтительно шагнул вперед и передал сверток с устройством через разлом. Сверток замигал, но заклинание Ютаки сработало идеально, и сверток мягко опустился к ногам Председателя. Ни одно живое существо, кроме жалких Странников, не могло пройти через пространственный разлом, но опытный маг мог отправить через него небольшие предметы, а Ютака, несомненно, был мастером своего дела.

— Очень хорошо, Железный Страж,— сказал он, и Мади почувствовал, как его грудь распирает от гордости. Он снова поклонился.

Еще одна фигура метнулась к разлому и забрала сверток. Мади узнал одного из Шестеренок из Отряда 731, особой научной группы Председателя. Даже после всего, что сделал Мади, от этих чудаков у него мурашки по коже. Именно они превратили его тело в совершенную машину для убийств, которой он стал сегодня, и это было много лет назад. С тех пор их работа шагнула далеко вперед. Он видел лагеря в Маньчжурии, эксперименты, которые они проводили над порабощенными людьми, и то, во что они превращали Активных.

Председатель, должно быть, презирает слабость так же, как и Мади.

— Наши шпионы скоро сообщат нам, где находится последний элемент. Немедленно возвращайтесь в Калифорнию и ждите дальнейших указаний.

Мади не знал, кто снабжает их информацией о Гримнуаре, но ему и не нужно было этого знать. Мади был оружием, которое нужно было лишь направить в нужную сторону.

***

Салливан осторожно сошел с железнодорожной платформы. Он слегка задействовал свою Силу, ослабив притяжение гравитации, и это сделало его походку гораздо более легкой. Его раны уже не представляли угрозы для жизни, но последнее, что ему было нужно, это напрягаться, чтобы не порвать что-нибудь и не истечь кровью.

Генрих договаривался о транспорте до маленького городка, где жил Свен Кристиансен. Гарретт следил за тем, чтобы Салливан не свалился с подножки. Он остановился, чтобы перевести дух и полюбоваться пейзажем. Горы были огромными и коричневыми.

Мгновение спустя он почувствовал странное ощущение, что-то необычное, но знакомое. Салливан замер, оглядывая толпу, но не заметил ничего подозрительного. Раздался свисток, и поезд North American Pullman тронулся.

— Салливан, с тобой всё в порядке? — спросил Гарретт.

Это было похоже на... он не мог сказать точно, просто сработали инстинкты, как будто он шёл по дремучему лесу, где вдруг стало слишком тихо, как будто где-то среди деревьев затаился опасный хищник. Ощущение исчезло.

Он покачал головой.

— Нет... всё в порядке. Поехали.

***

Мади хмуро смотрел на станцию из окна частного вагона. Волосы у него на руках встали дыбом.

— Что это? — с подозрением спросил Ютака.

— Не знаю… — начал он, но тут увидел широкоплечего парня, стоявшего в конце рампы рядом с невысоким коренастым мужчиной в очках. — Не может быть… — пробормотал он, положив руку на теплое стекло. — Ну и ну.

Джейк.

Ютака встал и подошел к окну, пытаясь понять, что происходит.

— Что-то случилось?

— Ты даже не представляешь… — пробормотал Мади. — Это точно не совпадение. — Черт бы побрал Ленни Торрио за то, что он вообще с ним заговорил. Если бы он уже не убил Торрио, то сделал бы это снова, и на этот раз так, чтобы ему было еще больнее. Мади презирал слабость и боготворил силу, но Джейк был другим, одним из тех сильных, кто чувствовал необходимость защищать слабых, и это делало его опасным. — Призови демона. Пусть он последит за здоровяком.

Мар-Пасифика, Калифорния

Они позавтракали в зале, который Фрэнсис назвал парадным. Фэй показалось немного нелепым, что люстра стоила дороже, чем вся ферма ее дедушки, но она не могла не признать, что та сверкала. На столе было множество блюд, которых она никогда раньше не видела, с названиями, отдаленно напоминающими европейские. Генерал Першинг был у себя в комнате. Судя по всему, он больше не вставал с постели, да это и не имело значения, ведь целительница Джейн сказала, что его желудок все равно не справляется с твердой пищей. Все остальные, кого она уже успела встретить, сидели в одном конце огромного стола, за которым хватило бы места еще для двадцати человек.

— Мой отец любил устраивать приемы, — объяснил Фрэнсис, заметив, что она оглядывает пустующее пространство. — Когда я был ребенком, мы устраивали здесь грандиозные вечеринки. Еще мармелада?

Она не знала, что это такое, как и не знала, что делать со всеми этими дополнительными вилками и ложками по обе стороны от ее тарелки. Было очень странно, что слуги продолжали приносить новые тарелки, хотя она вполне могла бы обслужить себя сама. Завтрак у Вьерра состоял из одного большого блюда с чем-то, которое ставили в центр стола, и, конечно, из такого количества молока, какое они могли выпить, после чего каждый накладывал себе столько, сколько хотел, пока не насытился. В прежней жизни Фэй завтракала нерегулярно. Впрочем, и все остальные приемы пищи были примерно такими же. Большую часть времени она была голодна.

У большинства остальных на пальцах были такие же черно-золотые кольца. Фрэнсис попросил ее пока не надевать свое. Судя по всему, нужно было принести какую-то клятву, прежде чем его можно было носить. Она заметила, что у Делайлы такого кольца тоже не было.

— От Гаррета уже есть вести? — спросил Лэнс.

— Его поезд должен был уже прибыть в Огден, — ответил Браунинг. — Это мой родной город. Я очень по нему скучаю. Хотел бы увидеть его снова, пока не умер.