Фэй слушала радио. Она знала, что Тесла гениальный изобретатель, создавший множество невероятных вещей, в том числе удивительный "Луч Мира", который положил конец Великой войне и благодаря которому сегодня все страны живут в мире. В новостях говорили, что благодаря этому лучу больше никогда не будет больших войн. Может быть, прибор дедушки был частью "Луча Мира"? По радио всегда говорили об этих вещах вполголоса. Она никогда не видела "Луча Мира", но знала, что на побережье есть мощные башни-крепости, охраняемые сотнями солдат и флотилиями воздушных шаров. Но откуда у дедушки был его фрагмент? Он только и делал, что доил коров.

В сумке был еще один предмет, клочок старой бумаги с несколькими словами, схематичной картой и адресом в Сан-Франциско. Она не знала, кто такие Дж. Першинг, Б. Джонс, Р. Саутлендер и С. Кристиансен, но Гилберт сказал ей, что Пресидио, это что-то вроде военной базы прямо на берегу океана.

Поезд прибыл на станцию Мерсед почти на двадцать минут позже, и Фэй села в него одна, но полная решимости.

Фэй не знала точно, что будет делать, когда доберется до указанного на карте места, но она разберется на месте. Теперь она португалка, а дедушка всегда говорил ей, какими отважными исследователями были их предки.

Чикаго, штат Иллинойс

Джейк Салливан проспал почти все последние два дня, пытаясь избавиться от мучительного кашля. Когда он вышел из отеля в тот вечер, ему все еще казалось, что он вот-вот умрет. Он не знал города, поэтому поймал такси у своего отеля.

Жить в отелях стало для него привычным делом. По сути, у него не было дома, если не считать комнаты за 10 долларов в месяц, которую он снимал над закусочной в Детройте. Там он спал, хранил оружие, держал свою библиотеку и работал, хотя в последнее время у него было не так много постоянных клиентов. Денег не хватало всем, даже женам, которые обычно хотели, чтобы за их мужьями следили на предмет любовниц. В последнее время его единственной настоящей работой было стоять на страже, запугивая бастующих рабочих на фабрике UBF, и выполнять поручения Дж. Эдгара.

Конечно, для Тяжеловеса всегда можно было найти честную работу. Такой, как он, стоил пятерых нормалов в строительной бригаде, но это было слишком похоже на каторгу, а Салливан уже насмотрелся на каторгу.

В такси пахло "Бирманской бритвой".

— Куда едем, приятель?

Когда у Салливана возникал вопрос, на который он не мог ответить, он просто не давал ему покоя, терзал его, пока он не находил ответ. Гувер солгал ему и его собственным агентам о Делайле, и он хотел знать почему. Пёрвис упомянула, что приезжала в город по поручению мафии, так что с этого он и начнёт.

— К Ленни Торрио.

***

Подпольный бар располагался на складе рядом с новой станцией сверхзвуковых дирижаблей. Для места, которое должно было оставаться в секрете, здесь было довольно многолюдно, особенно в субботний вечер. За оградой стояли два десятка автомобилей, в том числе несколько "Паккардов" и даже дорогой "Дюзенберг", а на обочине ждали три такси, и ещё несколько подъезжали. Чикагские копы знали об этом месте, но высшему обществу нужно было где-то расслабляться.

После условно-досрочного освобождения Салливан много путешествовал по стране. В некоторых штатах сухой закон соблюдался неукоснительно, особенно на Юге и Среднем Западе, а в других... не очень. Не так давно один губернатор с Восточного побережья пообещал, что его штат будет таким же влажным, как Атлантический океан. 18-я поправка с самого начала была шуткой, и почти все за пределами Канзаса об этом знали. Такова уж американская натура: когда кто-то из властей говорит тебе, что ты не можешь что-то делать, тебе тем более хочется это сделать.

Салливан не был большим любителем выпить. В основном потому, что он был слишком бережлив, а единственное, чего действительно удалось добиться сухому закону, это поднять цены на алкоголь. С другой стороны, если кто-то другой платил за выпивку, он, как и все остальные, был не против нарушить закон Волстеда. Салливан выглядел немного потрепанным: его хороший черный костюм промок в поезде, так что ему остался только старый коричневый костюм, который уже вышел из моды, когда он купил его за 3 доллара в тот день, когда вышел из тюрьмы. Он ждал своей очереди, пока они произносили пароль, а какие-то богатенькие детки сверлили его недружелюбными взглядами.

Дверь открылась, и оттуда полилась музыка. Шейхи прошли через металлическую дверь, и она с лязгом захлопнулась за ними. Салливан немного подождал, а потом постучал.

В двери открылось окошко, и на него уставились два колючих взгляда.

— Пароль?

— Мне нужно поговорить с мистером Торрио.

Глазки с подозрением оглядели его.

— Вы из полиции?

— Я что, похож на полицейского?

Вероятно.

— У нас дресс-код. — Барная стойка вернулась на место.

Салливан лишь покачал головой. Он подождал немного, а затем постучал снова, на этот раз громче. Щель открылась.

— Пароль?

Салливан просунул в отверстие золотого орла.

— Передайте мистеру Торрио, что Салливану из Первого добровольческого отряда минутка нужна с ним.

Бандит что-то проворчал и закрыл глазок. Салливан достал пачку сигарет и приготовился ждать. Он уже поднес сигарету к губам, когда вспомнил, что сказала блондинка, скорее всего целительница, на борту угнанного дирижабля. Она точно угадала насчет простуды. Такие вещи должны были быть полезными, но целители могли видеть, что у тебя внутри... Он нахмурился и отложил сигарету.

Может быть, именно поэтому он так загорелся этим делом. В наши дни вокруг так много магов, что они просто обязаны быть в бандах. Времена сейчас тяжелые, и людей, зарабатывающих на жизнь преступным путем, в четыре раза больше, чем тех, кто занимается столярным делом, так что среди них наверняка есть и активные маги. Им, как и всем остальным, нужно как-то сводить концы с концами.

Но эта шайка, которая подобрала Делайлу, была особенной. Они были не просто магами. Все они были настоящими активными магами. Немец ходил по теням, пока его швыряло из стороны в сторону, в то время как любой другой теневой маг, которого он знал, едва справлялся с этой задачей, не застревая в стене. У Болтуна и Движущего были самые сильные способности из всех, кого он встречал. А судя по тому, как блондинка его диагностировала, она была кем-то вроде Целителя, а такие встречаются так редко, что на вес золота. Даже слабый пассивный целитель может обеспечить себе безбедную жизнь, так что нет смысла в том, чтобы он ошивался в банде.

Размышления Салливана прервала распахнувшаяся дверь. На пороге стояли два здоровенных громилы. Один направил ему в грудь винтовку "Ремингтон" 8-го калибра, а другой приставил к его носу помповое ружье "Винчестер". Джейк медленно поднял руки.

— Не вовремя? Я могу зайти позже.

— Мистер Торрио говорит, что знал трех Салливанов из "Добровольцев", — сказал тот, что с дробовиком. — Который из них ты?

— Ну, я-то не покойник. Так что, наверное, я красавчик, — ответил Салливан. Для пущей убедительности громила дослал патрон в патронник дробовика. — Джейк... сержант Джейк Салливан. Тот самый, что спас жалкую задницу Ленни во Второй битве на Сомме.

Громилы переглянулись, и наконец оружие было опущено.

— Ты молодец. Он так и сказал, что ты так скажешь. Мистер Торрио сейчас тебя примет. — Он положил руку Джейку на плечо и повел его по длинному кирпичному коридору. Дверь за ними захлопнулась.

— Добро пожаловать в "Жадное железо".

***

Клуб оказался самым роскошным из всех, что видел Салливан. Снаружи это был полуразрушенный склад, но внутри настоящий дворец. Кирпичные стены были задрапированы бело-голубыми шторами, а с потолка свисала настоящая люстра. На танцполе было человек пятьдесят, и еще вдвое больше сидели у барной стойки и упивались качественным канадским алкоголем. Перед сценой стояли круглые столики и стулья. От запаха изысканных блюд у Салливана заурчало в животе. Официанты были даже в смокингах.