— Гравитационный Шип, — поправил его Салливан. — Мистер Паркер?

— Я в порядке, — ответил другой пират, поднимая с земли свой ревльвер и стряхивая песок с барабана. Он был темнокожим, вероятно, мулатом, и крупным мужчиной, не толстым, но с широкой грудью и крепкими руками, хотя и не таким крупным, как Салливан. — Единственное, что у меня болит, это мои чувства.

Саутлендер вздохнул.

— Печальный день для пиратов во всем мире. Значит, тебя прислал Першинг, да? Как поживает старый хрыч?

— Мертв, — ответил Салливан. — Убит Бледным Конем.

Саутлендер, казалось, не удивился.

— А остальные?

— Портиджи был убит Железной Гвардией, как и Джонс. Кристиансена разорвал на части демон. Председатель забрал их останки. — Саутлендер надолго задумался. Он выбросил кокос с крыльца в кусты. Его люди переглянулись в недоумении. Видимо, для них это было в новинку.

— Что ж, я знал, что этот день настанет. — Он развернулся и вернулся в дом. — Ты уже обедал?

***

Салливан съел всю рыбу, которую ему принесли, и решил, что будет есть до тех пор, пока японка будет ставить на стол новые блюда. Она вежливо похлопала ресницами, когда он поблагодарил её за пятую тарелку, и вернулась на кухню. Салливан быстро и тихо рассказал свою историю, и теперь его просто мучил голод.

Боб Саутлендер изучал его холодным взглядом голубых глаз. Салливан понял, что перед ним расчётливый и умный человек, из тех, кто разочаровался в правительствах и тайных обществах и решил в одиночку объявить войну Империуму, но при этом он был довольно гостеприимным хозяином.

— Ты, должно быть, много ешь. — Саутлендер наблюдал за руками Салливана. — Где твое кольцо?

— У меня его нет. Я никогда не приносил клятву. — Салливан не знал, считать ли это комплиментом, поэтому просто хмыкнул и продолжил есть.

Большую часть помещения занимало открытое пространство, напоминающее деревенскую гостиную, и почти все оно было занято длинным прямоугольным столом, сколоченным из досок. После его прихода в таверне стало еще больше людей, которые заняли свободные места, а когда все стулья были заняты, придвинулись к стенам. Судя по всему, его приезд вызвал интерес. Здесь были люди всех рас, какие только можно себе представить, от подростков до стариков, но большинство из них были в расцвете сил и в хорошей физической форме. Единственными женщинами здесь были те, кто продолжал приносить еду с кухни. Судя по всему, пиратство было мужским занятием.

Саутандер прожил в тени Империума достаточно долго, чтобы научиться не доверять незнакомцам.

— Я думал, Черный Джек пришлет хотя бы рыцаря...

— Джон Мозес Браунинг должен был принять мою присягу, но он пострадал, и мне пришлось срочно уехать.

— Тот самый Джон Браунинг? — спросил парень по имени Барнс, сидевший через несколько мест от него.

— Да, — ответил Салливан. Официантка наполнила его кружку терпким рисовым вином. Он то и дело ловил на себе ее пристальный взгляд.

— Ты меня разыгрываешь.

Саутандер отмахнулся.

— Нет. Мы с ним старые друзья. Насколько он плох?

Салливан рассказал им историю о "Луче Мира". Разговоры в таверне стихли, и вскоре все слушали его. Когда он дошел до того места, где Исайя Роулс пытался прочитать его мысли, на лице Саутандера появилось выражение отвращения.

— Он тоже был одним из рыцарей Нью-Йорка, но... — он замолчал. — Ладно, не стоит плохо отзываться о человеке, которого нет рядом, чтобы защитить себя. Скажем так, я не удивлен, что он оказался в руководстве. Он был хитрецом. Общество всегда предпочитало действовать как можно менее прямолинейно. Может быть, поэтому я им никогда особо не нравился. Как звали того, второго?

— Харкенес, — ответил Салливан. — А что?

— Знакомое имя. Кажется, он был одним из европейских Гримнуаров, которые спорили с Чёрным Джеком, когда тот хотел просто разбить эту проклятую штуку и покончить с ней. Их было много. Они были одной из семей-основателей. Как и следовало ожидать, они были слишком горды, чтобы прислушаться к голосу разума, и считали, что у них хватит ума использовать безумное изобретение Теслы.

— А что, если мы разобьём эту чёртову штуку прямо сейчас? — предложил Салливан. — Все в выигрыше.

Саутандер улыбнулся.

— Я пока не знаю, можно ли тебе верить. Может, ты шпион Имперского содружества и пытаешься заманить меня туда, чтобы перерезать мне глотку и доложить об этом своему хозяину.

Саутандер не из тех, кого легко задеть.

— Вполне возможно. — Салливан оглядел переполненную комнату. В пределах слышимости было несколько японцев, и он не сомневался, что председатель заплатит целое состояние тому, кто их выдаст. — Хочешь поговорить об этом наедине?

Саутандер усмехнулся.

— Это моя команда. Мы вместе прошли через ад. Я доверяю этим людям гораздо больше, чем тебе, чужестранец. — Он повернулся в кресле, ища кого-то взглядом. — Кен, подойди, пожалуйста.

Молодой японец, стоявший у дальней стены, поставил еду на подоконник и подошёл к ним. Его лицо было покрыто шрамами, а половина уха отсутствовала.

— Капитан, — хрипло ответил он.

— Покажи мистеру Салливану, как сильно ты любишь Империум.

Японец слегка наклонил голову и расстегнул рубашку. Даже такой закалённый человек, как Салливан, содрогнулся, когда увидел, что под ней. Несмотря на всё, что он повидал, ничего подобного он раньше не встречал. Каждый сантиметр его груди и живота был обожжен или изрезан и теперь был покрыт причудливыми черно-серыми шрамами.

— На этом все, — сказал Саутлендер.

— Да, капитан, — ответил японец, натягивая рубашку и возвращаясь к обеду.

— Кен был одним из тех счастливчиков, которых мы освободили с невольничьего транспорта. Понимаешь, его семье не нравилось, как ведет дела Председатель, поэтому он сам вызвался добровольцем. Над ним начали работать, когда он был еще маленьким, но кандзи никак не приживались, и его продолжали жечь, пока не закончилась кожа. Ему повезло, что он родился в Японии, и из-за того, что он бросил школу, его не отправили в Отряд 731. Если бы он был китайцем или кем-то еще, над ним бы все равно проводили эксперименты. Мистер Паркер?

— Капитан? — откликнулся мускулистый мужчина, стоявший в нескольких шагах от них.

— Расскажите нашему гостю, что происходит с пленными гайдзинами.

— Я был на корабле, который доставлял оружие через Малаккский пролив повстанцам, сражавшимся в Сиаме. Нас взяли на абордаж и увезли вглубь страны. — Его акцент напомнил Салливану о времени, проведенном в доках Нового Орлеана, смесь французского и английского, к которой он так и не смог привыкнуть. — Там был лагерь Отряда 731. Каги делали людям операции, отрезали части их внутренних органов, просто чтобы посмотреть, сколько времени им понадобится, чтобы умереть, заражали их болезнями, чтобы посмотреть, как быстро разные чумы убивают людей разных рас. Они строили в лагерях целые городки, заселяли их людьми, целыми семьями, а потом выпускали на них контейнеры с чумными блохами, просто чтобы посмотреть, сколько людей заболеет. Мне повезло, потому что я был сильным, и они заставляли меня таскать тела в ямы, где их скармливали тем тварям, которых они создали. Вот где я был, когда капитан Саутлендер и "Мародер" разбомбили этих ублюдков к чертовой матери.

Молодой парень по имени Барнс рассмеялся.

— Он никогда не устает рассказывать эти истории. Пугает новичков до чертиков, так что они стараются изо всех сил, чтобы их не схватили.

— Как ты сюда попал, парень? — спросил Салливан.

Было очевидно, что ему не нравится, когда его называют "парень".

— Я пилот. Барнс, это сокращение от Barnstormer[12]. Мне нравится сбивать японские самолёты.

— У каждого должно быть хобби.

— К тому же это хорошо оплачивается. — Барнс ухмыльнулся и сделал глоток из бутылки с какой-то непонятной выпивкой.