— Но ты бы и не утянул, – сказала я, качая головой. Меня охватило горе. Горе по тому мальчику, которым он был, и по нам, какими мы были вместе. — Ты сам сказал, что я была в колледже. Ты бы не смог «утянуть меня за собой».

— Это уже происходило, Лиз, – резко сказал он.

— Что? Нет, это не так, – возразила я, раздражённая его доводами. Не было причин, по которым он не мог мне рассказать. Возможно, меня мучала совесть, но почему-то почувствовала себя так, будто мне нужно оправдываться.

— Правда? – Он поднял брови и спросил: — Помнишь Джека Антоноффа49?

— Что? – Я посмотрела на него как на сумасшедшего. Что это значит?

— Тебя пригласили на одну тусовку в доме Антоноффа, – сказал он, теперь уже злясь. — Ты помнишь это?

— Да, вроде бы...? – Я помнила приглашение, но не могла вспомнить, почему не пошла.

Почему я не пошла?

— Тебя и твою соседку Бушру пригласили. Она пошла, а ты осталась дома, сказав, что лучше проведёшь время за разговором со мной.

— И...? – спросила я, не понимая, к чему он клонит. Честно говоря, я и сама была удивлена, что так поступила.

Он выглядел злым из-за того, что я не помню. Его голос стал громче, когда он сказал:

— У тебя была уникальная возможность сделать что-то для своей карьеры, но ты предпочла остаться дома и болтать по телефону со своим парнем, который расставляет товары в супермаркете в гребаной Небраске.

— И что? – сказала я, не понимая, почему мы вдруг начали кричать друг на друга.

Я была растеряна, но он был прав. Меня захлестнули гнев, печаль и боль из-за всего, что было между нами, и они бурлили во мне, пока он говорил так, словно первокурсница Лиз была какой-то влюблённой дурочкой.

— Так что я уже тянул тебя на дно – разве ты не видишь? – Его голос был полон негодования, когда он сказал: — Боже, Лиз, ты променяла встречу с самим Джеком Антоноффым на меня!

— Ой, да ладно тебе, Уэс...

— Серьёзно, – сказал он, перебивая меня. Его тёмные глаза сверкали, когда он добавил: — Кто так поступает? У кого есть шанс встретить своего кумира, но он вместо этого выбирает пустой телефонный разговор?

— Ты злишься на меня из-за того, что я не пошла на вечеринку Джека Антоноффа? – спросила я, недоумевая, почему это воспоминание так его злит.

— Да!

Я подняла глаза на разъярённого Уэса и не знала, что ответить.

— Разве ты не понимаешь? Именно поэтому, – с отчаянием сказал он, мотая головой. Его глаза горели. — Тогда я понял, что должен расста...

Он резко замолчал и почесал бровь.

— Должен что? – спросила я, видя, как он себя сдерживает.

— Ничего, – сказал он, сглотнув. — Я просто...

— Нет, Уэс, что ты собирался сказать? – Моё сердце бешено заколотилось, когда я задала вопрос, на который внезапно узнала ответ. — Тогда ты понял, что должен...?

Он сжал челюсть, не отрывая от меня глаз, а потом сказал:

— Тогда я понял, что должен расстаться с тобой.

“Вчерашний вечер должен был стать величайшим событием для меня, но не стал. Потому что тебя не было рядом. Я вовсе не собираюсь тебя отговаривать от твоих планов. Просто, я хочу чтобы ты знала: ты мне нужна.”

— Ради любви к игре

Уэс

— Но, – её зелёные глаза стали огромными, когда она посмотрела на меня, словно я её ударил. — Вечеринка у Антоноффа была сразу после твоего возвращения домой.

— Да, – сказал я, не понимая, к чему она клонит.

— Но мы расстались только через несколько недель, – сказала она, нахмурившись.

Потому что мне не хватило сил отпустить тебя, Либ.

Я знал, что так будет лучше для неё, и был решительно настроен.

Но каждый вечер я был слишком слаб.

Как только я слышал звук её входящего видеозвонка, то в очередной раз говорил себе «ещё один раз» и снова терялся в Лиз, в её голосе.

— Поэтому ты был таким отстранённым? – спросила она. — Ты пытался избавиться от меня?

— Мне пришлось, – сказал я, чувствуя, как воспоминания лишают меня сил. — Я любил тебя.

Это сработало как переключатель. Как только я сказал «я любил тебя», её лицо из грустного и растерянного стало откровенно злым.

— Нет, ты мне изменил, – сказала она сквозь стиснутые зубы. — Не смей говорить, что любил меня, Уэс.

— Но я любил! – закричал я, потому что это была единственная правда, которую я знал. — Я всегда тебя любил.

— Заткнись, – огрызнулась она, но её слезящиеся глаза смягчали агрессию, пока она мотала головой и всхлипывала. Я почувствовал это прямо в центре своей груди, когда она сказала: — Я ненавижу то, как ты страдал, и всё, через что тебе пришлось пройти, но это не отменяет того, что ты сделал.

— Но я не делал этого, – сказал я, готовый наконец признаться. — Я не изменял тебе, Либ.

Она отступила на шаг, схватившись за голову, и глядя на меня так, словно я сошёл с ума. Её глаза были огромными, когда она сказала: — Ты не можешь лгать об этом сейчас, Уэс, ведь ты сам сказал мне, что изменил, помнишь?

Да, как я мог забыть?

Новый год

Два года назад

Я лежал в постели, страдая от похмелья и в депрессии, когда в дверь позвонили.

Сначала был один короткий звонок.

Так как мы с Сарой никогда не открывали, если не ждали гостей, мы оба проигнорировали его.

И когда позвонили снова, мы сделали то же самое.

Но потом тот, кто стоял за дверью, словно слетел с катушек и начал без перерыва трезвонить, нажимая на звонок снова и снова, как ненормальный.

— Уйди, – пробормотал я, накрыв голову подушкой. Мне хватало и того, что я не сплю; и общаться с кем-то мне точно не хотелось.

Но тут я услышал, как Сара спустилась вниз и открыла дверь.

Идиотка. Наверняка это были продавцы средств для дезинфекции, ходят себе от дома к дому. Но в тот же миг всё внутри меня пробудилось, и сердце начало колотиться как бешеное, потому что я услышал её голос. Я услышал, как Лиз сказала: — Мне нужно поговорить с твоим братом.

Мне хотелось закричать «НЕТ!», запереть дверь и спрятаться под кроватью, потому что я не был достаточно силён, чтобы остаться с ней наедине и не умолять её любить меня вечно.

— Думаю, он ещё спит, – сказала Сара. Я знал, что сестра любит Лиз, так что шансы, что она захлопнет дверь перед её носом и закроет на засов, были невелики.

— В своей комнате? – спросила Лиз.

Пожалуйста, не поднимайся сюда, пожалуйста, не поднимайся сюда.

Я оглядывался, как дурак, по сторонам, в поисках выхода, но его не было.

Только звук её шагов на лестнице.

Она шла к моей спальне.

Я закрыл глаза и притворился спящим, как последний трус, не зная, что, чёрт возьми, мне делать. Она постучала в мою дверь – пожалуйста, уходи, Либ – но потом я услышал, как она вошла в комнату.

— Уэс, – сказала она, и моё сердце сжалось от того, как близко прозвучал её голос. — Просыпайся.

Я открыл глаза и тут же пожалел об этом. Потому что она выглядела ещё более несчастной, чем вчера вечером, когда я намерено причинил её боль. Её щёки были красными, а глаза заплаканными, и мне хотелось притянуть её к себе на кровать и целовать, пока она не простит меня.

Вместо этого я почесал затылок и сказал: — Лиз?

Я сел, притворяясь полусонным и растерянным, хотя на самом деле был просто козлом.

— Расскажи мне про тебя и Эшли, – сказала она, и её голос дрогнул.