Я опять закатила глаза, принуждая себя не трогать волосы. Так хотелось ответить чем-то язвительным, чем-то, что ранило бы его, но мне всё ещё требовалась его помощь.

Поэтому я просто сказала: — Хорошо.

Что было так несправедливо; я это ненавидела.

А ещё я ненавидела, что он видел, как краснеют мои щёки.

— Хорошо. – Улыбка сошла с его лица, но огонёк в глазах не погас, когда он сказал: — И да – я скину тебе своё расписание.

— Спасибо, – сказала я, не зная, как себя повести, когда он шёл мне навстречу, и при этом вёл себя как осёл. — Я правда это ценю.

— Не вопрос, – сказал он, встречаясь со мной взглядом. — Главное, чтобы это была ты, а не Лилит.

— Значит, договорились? – спросила я, желая удостовериться.

— Так точно, мэм, – ответил он, и его пошлая ухмылка вернулась. — Хочешь скрепить это рукопожатием? Или... чем-то другим?

Мои щёки вспыхнули, и рот на секунду приоткрылся, я была полностью обескуражена и не могла выдавить ни слова в ответ.

Тогда он сказал, едва слышно: — А вот и она.

— Что? Кто?

— Малышка Лиз.

Прежде чем я успела ответить, он развернулся и начал взбегать по ступеням, но я всё же успела заметить его ухмылку.

Как же несправедливо, что последнее слово всегда оставалось за ним. Это ужасно раздражало, и действовало мне на нервы всю дорогу назад к зданию Моргана. Я не замечала ни зелёных деревьев, ни жёлтых цветов, шагая по кампусу, потому что в голове постоянно крутилась его придурковатая ухмылка и низкий голос, произносящий: «А вот и она – Малышка Лиз».

Но раздражение как рукой сняло, стоило мне войти в кабинет Лилит и сообщить новости.

— Просто прекрасно! – воскликнула она, выглядя безупречно в своей белой рубашке, мужском галстуке, чёрных укороченных брюках и идеально сидящем розовом шерстяном блейзере. Она стояла перед своей стеклянной доской, спешно записывая неразборчивые заметки, понятные ей одной, и добавила: — Мне без разницы, кто будет задавать вопросы, лишь бы я сама их писала и монтировала фильм. Спасибо, Лиз.

— Не за что, – сказала я, радуясь, что условие Уэса не стало для Лилит проблемой.

— Я уже набросала вопросы для интервью, так что просто пришлю их тебе. У меня есть чёткое видение, – сказала она, поправляя свои чёрные очки, — поэтому, даже если некоторые вопросы покажутся не к месту, тебе придётся довериться мне, что они приведут куда надо.

— Хорошо, – сказала я, кивнув и нисколько не сомневаясь, что она знает своё дело.

— Любопытно, что юный мистер Беннетт требует исключительно тебя, – сказала она с ухмылкой. — Но я молчу.

— Да что вы, нет, всё совсем не так! – залепетала я. — Он просто…

— Лиз, я в курсе. Всё хорошо, – сказала она, полностью повернувшись ко мне, а её улыбка почти переходила в смех. — Это не главное. Мне нужна его история, и ты её добудешь. Расслабься.

— Но я просто хочу убедиться, что вы знаете, что...

— Да, я знаю, обещаю. – Она подняла руку и спросила: — Так, когда это состоится?

— Он сообщит мне сегодня, когда он будет свободен.

— Хорошо. – Она вернулась к своей доске, что-то неразборчиво черкая. Лилит уже снова была полностью поглощена своим планом и мыслями, когда сказала: — Можешь воспользоваться моим кабинетом для интервью, а я освобожу его на то время, когда вы договоритесь.

— Отлично, – сказала я, и только сейчас, впервые с момента моего разговора с Уэсом, до меня дошло: я снова буду брать интервью. Я так суетилась, пытаясь уговорить его согласиться, а потом убедить Лилит принять его условия, что у меня не было времени по-настоящему это осмыслить.

Мне предстояло сесть и поговорить с Уэсом.

Эта мысль не давала мне покоя весь оставшийся день, внушая неподдельный страх, пока я была на парах и в библиотеке. Потому что задавать ему вопросы о бейсболе было мелочью, но меня волновали его вопросы.

Он спросит про записку? Про Кларка? Мне просто не хотелось иметь дело со всем тем, что нес с собой разговор с Уэсом Беннеттом.

В половине одиннадцатого вечера, когда я вымотанная выходила из библиотеки, мой телефон завибрировал. Я достала его, и моё сердце снова ёкнуло при виде этого дурацкого имени контакта.

УЭССИ МАКБЕННЕТФЕЙС.

Мне нужно немедленно его поменять.

Я нажала «редактировать профиль» и изменила имя контакта на УЭС.

Уэс: Завтра утром после качалки у меня будет время. Тебе подходит?

Я подстроюсь. Я ответила: Да. Знаешь где находится Центр Моргана? Можем провести интервью в кабинете MC491.

Уэс: Пойдёт.

Я: Супер. Увидимся.

Мой телефон снова завибрировал.

Уэс: СТОЙ СТОЙ СТОЙ.

Я уставилась на сообщение. Господи, что он творит? Я закатила глаза и напечатала в ответ: Что?

Уэс: Что ты делаешь вот прямо в эту секунду?

Я: Помимо того, что жалею, что у тебя есть мой номер?

Уэс: Ага. Помимо этого.

Не знаю, зачем я вообще ответила, но напечатала: Только что вышла из библиотеки.

Уэс: Уф – поздний вечер в кампусе. Какая именно библиотека?

Я уставилась на телефон, не зная, что делать. Можно было бы проигнорировать, но, поскольку утром у нас было интервью, это казалось глупым.

Но и переписываться мне с ним не хотелось.

Мы не были друзьями.

Я ответила: Пауэлл.

Я пошла туда специально, потому что боялась наткнуться на Уэса, если бы выбрала музыкальную библиотеку.

Уэс: Да ладно? Эй-Джей сейчас в Пауэлле. Я буквально сижу на скамейке возле Ройса и жду его.

Библиотеки Пауэлл и Ройс находились прямо друг напротив друга. Два здания буквально стояли лицом к лицу, так что Уэс был где-то поблизости.

Я поспешила к ступеням, желая поскорее убраться, пока не столкнулась с ним.

Я: А тебе не нужно было учиться сегодня?

Уэс: Нужно, но я занимался в музыкальной библиотеке. Только закончил.

Ха! Я так и знала! Знала, что он будет в музыкальной библиотеке. Я начала спускаться по ступеням, гордясь своими способностями ясновидца, и напечатала: Круто. До завтра, Уэс.

Уэс: Спокойной ночи, Баксбаум. И ещё... Лиз?

Я написала: Да?

Уэс: Скорость, с которой ты спускаешься по этим ступеням, просто пугает. Притормози, пока не споткнулась.

Я издала некий звук, похожий на кашель и писк, прочитав его слова – боже, он следил за мной откуда-то из темноты – и заставила себя не оглядываться, отвечая: Спокойной ночи, маньяк.

“А больше всего я боюсь, что выйду отсюда и уже никогда в жизни не испытаю того, что испытала с тобой.”

— Грязные танцы

Уэс

— Не знаю, из-за чего ты так нервничаешь.

— Сам, если честно, не знаю.

Я, наверное, выглядел так, будто говорю сам с собой, пока спускался бегом с холма, болтая с Сарой по телефону, она тоже бежала, но из Стэнфорда. Совместные пробежки стали нашей традицией за последние пару лет, так что, хоть мы и учились в разных университетах, всё равно пару раз в неделю бегали вместе.

— Мне кажется, это, скорее всего, из-за того, что, кроме доктора Эллисон, ты ни с кем, кроме меня, не обсуждал подробностей того времени, – сказала она.

— Так и есть, – сказал я. Даже Ноа не знал, как всё было на самом деле, хотя я тогда постоянно с ним разговаривал. А Майкл хоть и узнал в итоге, но даже он не знал всего. Я прищурился в лучах восходящего солнца и сказал: — Наверное, я просто... не готов говорить об этом.

— А может, взглянешь на это иначе? – спросила она. — Было же хорошо обсуждать это на терапии, верно?