— Нет, – ответила я, не поднимая глаз от компьютера.

— Ты такая сволочь, – недовольно сказал он, и я услышала, как включился его ноутбук. — Хотя бы ответь.

— Не могу, Кларк, – сказала я, проведя рукой по волосам. — Он захочет поговорить, а я сама не знаю, что чувствую, так что не могу сейчас это обсуждать.

— Ещё как можешь, – возразил он, печатая на клавиатуре. — Не понимаю, что с тобой, Лиз. Сколько я тебя знаю, ты всегда была такой рассудительной, совершенно не склонной к драме. Но почему-то ты ведёшь себя в этой ситуации как эмоциональный подросток.

— Неправда, – возразила я, развернув кресло и откатившись на фут назад, чтобы испепелить его взглядом. — Всё не так просто, как ты думаешь.

— Да, просто.

— Нет, не просто!

— Господи, да всё просто! – прикрикнул он, глядя на меня через нелепые круглые очки, усыпанные синими логотипами «Брюинз». — Беннетт любит тебя, жалеет, что сделал больно, и хочет ещё один шанс. Если у тебя есть к нему чувства, почему бы не попробовать?

Я вздохнула.

— Это не так легко.

— Легко, но не суть. – Он встал и сказал: — Я иду за кофе, и даже не думай просить принести тебе, потому что я этого не сделаю.

— Кларк.

— Я совершенно серьёзно. – Он развернулся и вышел из офиса, оставив меня наедине с тишиной, которой я так не хотела, когда за ним захлопнулась дверь.

Замечательно.

Я встала, зная, что, наверное, мне стоит пойти поговорить с ним, поэтому, когда через минуту дверь со скрипом открылась, я сказала, не оборачиваясь: — Я знала, ты не можешь долго злиться.

Но тут я услышала, как кто-то знакомо прочистил горло.

И почувствовала его запах.

Я сделала глубокий вдох и задумалась, не разыгралось ли моё воображение.

— Либ. – Голос у него был глубокий и сиплый, словно он только недавно проснулся, когда Уэс произнёс у меня за спиной: — Мы можем, пожалуйста, поговорить?

Моё сердце мгновенно забилось чаще, когда я обернулась.

Он стоял у пустого рабочего места Кларка, в шаге от меня, и смотрел на меня с такой серьёзностью, которую я почти никогда не видела на его лице. Его очки каким-то образом усиливали этот взгляд, пока его тёмные глаза следили за мной из-за линз. Кончики его волос были влажными, словно он только принял душ, но по дороге вьющиеся концы не успели высохнуть. На нём были серые спортивные штаны и белая толстовка с логотипом «Брюинз».

Выглядело так, будто он проснулся, наспех оделся и примчался прямо сюда.

— Эм, слушай, – сказала я, глядя ему в глаза и чувствуя, как меня трясёт. Я понятия не имела, как объяснить ему всё, о чём я думала с прошлой ночи. Увидев его, я забыла обо всех своих сомнениях. Так что я просто сказала: — Я не хочу.

Его челюсть напряглась, а брови нахмурились.

— Ты не хочешь?

Я кивнула и заправила волосы за уши. Кивнула ещё раз.

— Да, эм, мне просто нужно время подумать. Наедине.

“И я почувствовал такое умиротворение и покой. Я знал: что бы ни случилось, с этого дня ничто не может быть так плохо... ведь у меня есть ты.”

— Папе снова 17

Уэс

Время наедине, чтобы подумать?

— Но почему? – спросил я, подойдя ближе. — У нас ведь было два года размышлений наедине. Не думаешь, что было бы лучше подумать об этом вместе?

Она помассировала виски, отводя взгляд куда-то в сторону, будто хотела избежать моего взгляда. Её голос был тихим, когда она сказала: — Я просто... не знаю... я просто не могу сейчас.

— Я не хочу давить на тебя, – сказал я, пытаясь говорить спокойно, хотя меня охватывала паника. Я паниковал с той самой минуты, как прошлой ночью появился полицейский, и Лиз перестала мне отвечать, потому что было невозможно принять, что мы были так близки, а теперь всё идёт в обратном направлении. Я коснулся её подбородка, чувствуя пальцем её милую ямочку, отчаянно желая, чтобы она осталась и поговорила со мной. — Но я считаю, мы должны это сделать, Либ. Я думаю, нам нужно поговорить, чтобы наконец двигаться дальше. Прошло столько времени, столько всего случилось, но когда мы вместе, только ты и я, всё по-прежнему, не так ли? Я знаю, ты тоже это чувствуешь, так давай разберёмся со всем этим, чтобы наконец-то быть вместе.

— Но я не знаю, хочу ли я этого, – сказала она, покусывая нижнюю губу и часто моргая.

Было такое чувство, будто меня ударили чем-то по груди. Я, кажется, вздрогнул, ища на её лице ложь.

— Ты не знаешь, хочешь ли?

Её голос был ещё тише, когда она отвела лицо в сторону, чтобы я её не касался, и сказала:

— Я к тому, что всё как-то очень быстро происходит. Ещё месяц назад я думала, что ты живёшь на другом конце страны, и...

— И всё это неважно, Либ, – перебил её я, глубоко вздохнув. Я был так расстроен, что хотел биться головой о стену. Я ушёл, потому что считал, что так будет лучше для неё, а когда наконец вернулся, обещал себе быть терпеливым. Действовать не спеша, сначала стать ей другом, принимать всё, что она мне даст, пока в итоге она не вернётся ко мне.

Но терпение не давало результатов.

Никаких.

Я прочистил горло и попробовал снова.

— Мы можем пересмотреть всё, что случилось, и поспорить о том, знаем ли мы друг друга по-настоящему и сможем ли оставить прошлое позади, но если честно, когда мы в одной комнате, мы всё те же. Я всё тот же, когда я с тобой и для тебя, каким был всегда.

Она смотрела на меня и слушала, насупив брови, словно я сошёл с ума.

— Ты смотришь на меня как на сумасшедшего, милая, и ты права. Так и есть. Я теряю голову из-за тебя, – сказал я, пожимая плечами, потому что это было фактом. — Когда я рядом с тобой, чувства перехватывают моё дыхание. Словно я дышу для тебя, будто существую, чтобы быть рядом с тобой. Я знаю, что эти чувства слишком сильные, слишком пугающие и оказывают на тебя слишком большое давление, и я искренне за это извиняюсь. Но это то, что я чувствую. То, что я всегда чувствовал.

Мне нужно было изменить выражение её лица, найти идеальные слова, чтобы убрать сомнение из её глаз, но мой разум подсказывал только «я люблю тебя», что, как я знал, она не хотела слышать, и случайные строчки из песен о любви.

Как мне убедить ее?

Я отчаянно провёл руками по волосам и хмыкнул, хотя ничего смешного не было. Мой голос дрогнул, когда я сказал: — И ты сломала меня, Либ, потому что теперь я думаю строчками из песен, а не своими мыслями. Я смотрю на тебя, пытаюсь найти слова, чтобы убедить тебя быть со мной, и знаешь, что приходит в голову? Ты показала мне в жизни такие краски, каких я больше ни с кем не вижу. Это не мои слова, я даже не знаю, из какой они песни или альбома, но это именно то, что я чувствую. Ты научила меня секретному языку, на котором я ни с кем больше не могу говорить⁵⁸ – я не помню, кто это написал, но я чувствую это до глубины души. Клянусь, то, что я был с тобой, повлияло на каждую нить моего бытия. А теперь без тебя всё стало тише, тусклее и скучнее. Таким. До. Нельзя. Маленьким. И я, блять, ненавижу это.

Она хотела что-то сказать, но я не дал ей поставить точку перебив меня, поэтому я перебил её первым.

— Ты можешь побыть одна и всё обдумать, Лиз, а можешь держаться от меня подальше, решив, что я не стою такого риска, – сказал я, на секунду прижавшись лбом к её лбу, прежде чем отойти. — Я не в силах что-либо сделать, чтобы тебя остановить. Но просто знай, что бы ты ни решила и что бы ни случилось, я буду чувствовать к тебе это до конца своих дней.