— Когда мама пошла на поправку, а моя гениальная сестра начала получать предложения о полной оплате обучения от престижных учебных заведений, Майкл убедил меня связаться с моими бывшими тренерами из Калифорнийского университета.

— И…?

— И я сделал несколько звонков, отправил пару писем. Они были вежливы, отвечали, но стоило мне заговорить о возможности сыграть для них или пройти отбор, как они перестали выходить на связь. Я больше ни с кем не мог связаться, что я прекрасно понимал. Питчер после двух лет простоя? Глупый риск. Я бы поступил так же.

— И что же ты сделал? Как ты добился их ответа? – спросил Кларк.

— Я начал писать каждому сотруднику – всем им – каждый божий день, отправляя видео с отметками времени моих тренировок, – признался я, усмехаясь при воспоминании. — Я даже ежедневно слал письма спортивному директору. Мой школьный тренер разрешил мне использовать радар42, так что я просто заспамил их всех видео, где я бросаю фастболы со скоростью сто миль в час, точно в цель.

Кларк смеялся, задавая вопрос:

— Так они всё-таки пригласили тебя на отбор после всего этого спама?

— О, нет, – ответил я. — Сказали: будешь в ЛА – звони, дадим побросать.

Я бы никогда не сказал это на камеру, но Росс был единственным, кто был со мной честен. Он позвонил и в своей немногословной, ковбойской манере сказал: «Ты мне нравишься, пацан, поэтому я скажу тебе то, что тебе нужно услышать. Прошло слишком много времени, тебе пора двигаться дальше. Брось эту чепуху, пока не испортил себе жизнь напрасными надеждами».

— Так ты полетел туда, да? – спросил Кларк.

— Не мог я себе позволить лететь, ты что! – рассмеялся я, теперь уже способный посмеяться над собственной импульсивностью. — Нет, я рванул той же ночью прямо в кампус на своей колымаге, а Сара спала на заднем сиденье, когда не сменяла меня за рулём.

— И сколько это по времени?

— Двадцать два часа.

— Ого-го! – громко воскликнул Кларк. — Они были рады тебя видеть?

— Только между нами, – сказал я, — они чуть в штаны не наложили. Типа, вот чёрт, он и впрямь приехал.

Кларк запрокинул голову и расхохотался.

— И как прошёл отбор? – полувоскликнул он.

— Лучше, чем я мог надеяться.

Два тренера, скрипя душой, разрешили мне подавать, хотя было очевидно, что они даже не рассматривали мою кандидатуру. Множество приглушенных разговоров и неловкого напряжения.

Росс, качающий головой при виде меня.

Назойливая младшая сестра, громко подбадривающая меня с пустых трибун.

Лёгкий приступ тревоги, когда я занял позицию на горке и приготовился к первой подаче.

И затем – идеальное исполнение.

Страйк за страйком, один за другим.

Всё больше тренеров наблюдают, один с радаром.

Росс довольно ухмылялся.

Ещё больше страйков, подачи всё быстрее. Невероятные чендж-апы43. Потрясающие кручёные мячи.

Клянусь, это было лучше, чем в фильмах.

После интервью Кларк обнял меня – «иди сюда, братан» – и меня это взбесило.

Потому что я почувствовал себя сволочью.

Ведь, согласитесь, быть влюблённым в чужую девушку – это же по-свински, да? Особенно когда он вроде как начинал становиться мне другом. Как, чёрт возьми, ему это удалось?

Мне не хотелось, чтобы он мне нравился, чтоб его, ведь несправедливо было терзаться виной за то, что я хотел её.

Она была моей до него.

Выйдя из кабинета, я сразу проверил телефон: сообщение от сестры.

Сара: Ну что?? Как всё прошло?

Я тут же отписал: На удивление хорошо. Я всё рассказал и пока не жалею.

Сара: Горжусь тобой, малыш.

Я: Ага, спасибо, мамуль.

Сара: Так как отреагировала Лиз?

Я не знал, как объяснить, поэтому просто написал: Опаздываю на пару – наберу позже.

Это была чистая правда, так что я нашёл электросамокат и помчался к зданию Каплана, сегодня у нас был тест, который я никак не мог пропустить.

Но пока я летел через кампус, меня охватил какой-то сумбур чувств.

И не те, что я ожидал.

Мне казалось, что я могу расплакаться – буквально – потому что я только что проговорил весь этот кошмар, и при этом не испытывал злости. И в то же время хотелось плакать от облегчения, потому что плакать совсем не хотелось. То, что разговор об этом не выпотрошил меня, уже было победой.

Казалось, я наконец-то поставил точку.

Но именно мысль об этом – о поставленной точке – сделала меня невероятно эмоциональным.

“Ты стала моей мечтой.”

— Рапунцель

Лиз

Я мерила шагами продюсерский офис, когда услышала, как открылась дверь.

— Ну и история, – сказал Кларк, подходя к своему столу и бросая свою аппаратуру.

— Наконец-то! – воскликнула я, радуясь его появлению. Я прогуляла пары, чтобы дождаться его, и это меня изводило. Я ходила из угла в угол, как зверь в клетке, гадая, правильно ли он задаёт вопросы Лилит, отвечает ли ему Уэс, и не прибьёт ли меня Лилит за мой непрофессионализм. — О боже, расскажи мне всё до мельчайших деталей! И прости, что так расклеилась.

— Не извиняйся. Теперь мне всё ясно, – сказал он, снимая резинку с запястья и собирая волосы в пучок. — Всю дорогу сюда я думал о том, как, должно быть, было грустно бедняжке-первокурснице Лизард.

— Стой, он что, говорил обо мне? – спросила я, боясь услышать ответ.

— О нет, он был очень осторожен, – сказал Кларк, скрестив руки. — Он даже не упомянул о том, что на момент, когда умер его отец, у него была девушка.

— О. Отлично, – сказала я с облегчением. — Теперь рассказывай всё, что он сказал!

— Некогда, – ответил он, взглянув на часы. — Я и так уже опаздываю, но ты обомлеешь, когда услышишь эту историю. Просто извлеки карту и посмотри сама.

— Ладно. Преогромное тебе спасибо, кстати, – сказала я, вставая, чтобы обнять его. — Я очень ценю, что ты выручил меня.

— А для чего ещё нужны парни? – поддразнил он, обняв в ответ. — Думаю, Лилит будет в восторге от того, что нам рассказал твой мальчик.

— Он не мой мальчик, – отрезала я защищаясь, раздражённая тем, что он так выразился.

— То, как ты сконцентрировалась на этом, а не на моих словах про Лилит, о многом говорит, – сказал Кларк, отходя от меня и вытаскивая рюкзак из-под своего стола. — Отпишись потом.

— Я, пожалуй, сначала покажу это Лилит, а потом тебе отпишусь, – сказала я, в ужасе от того, что придётся показать ей свой полный непрофессионализм. У неё будет видеодоказательство того, что я наврала, когда сказала, что могу вести себя профессионально с Уэсом.

— Окей-окей, – сказал он и ушёл.

Я глубоко вздохнула, почему-то до глупости нервничая перед просмотром интервью. Я специально не стала искать дополнительную информацию в интернете, как только узнала, что буду брать интервью у Уэса, поэтому я всё ещё не знала всех деталей его возвращения. Мне до безумия хотелось узнать, но почему-то одна лишь мысль о том, чтобы смотреть, как он это рассказывает, приводила меня в ужас.

Я вздохнула и загрузила диск, совершенно точно зная, что мне не понравится то, что я увижу.

Но это было не просто плохо – это было ужасно.

Худшее из всего, что мне приходилось видеть.

Потому что там было от силы минут тридцать контента, с несколькими вопросами, которых не было в списке Лилит, но так много его ответов казались неправильными. Разве нет? Они не могли быть правильными, потому что я была с ним в то время и понятия не имела о вещах, которые он озвучивал.

Насколько я помню, он узнал о смерти отца, и после похорон решил взять академический отпуск на семестр, потому что слишком сильно скучал по отцу, чтобы играть в бейсбол. Его это подкосило – осознание того, что он буквально не мог прикоснуться к мячу, не почувствовав тошноты, но я заверила его, что всё нормально.