Она помотала головой, заправляя волосы за уши и закусывая нижнюю губу. Она выглядела напуганной – словно загнанной в угол – когда настаивала:

— Нет. Давай не будем об этом. Я не хочу говорить о прошлом.

— Я не... – Что, чёрт возьми, происходит? Я посмотрел ей в глаза и объяснил: — Я говорю не о прошлом, Лиз, а о своих чувствах к тебе.

— Уэс, – произнесла она сквозь стиснутые зубы, как будто пытаясь сохранить самообладание. — Я не хочу это обсуждать. Давай просто оставим это позади, хорошо? Давай просто оставим всё в прошлом, ладно? Давай притворимся, что всё начинаем с нуля. Сегодня ты – первокурсник, который пригласил меня на свидание. На действительно замечательное свидание. Разве так нельзя?

Боль – было ли это болью? – сжала мою грудь от её слов. Всё это время, пока я думал, что мы сближаемся, она пыталась притвориться, что я кто-то другой? Забыть всё, что она знала обо мне?

Это то, что ей нужно, чтобы быть со мной?

Я сглотнул, пытаясь найти слова, но единственное, что смог выдавить, было: — Нет.

Она нахмурилась.

— Нет?

— Лиз, мы не такие. Ты не можешь притворяться, что я – какой-то парень, с которым ты только познакомилась...

— Почему нет, если это поможет нам начать с чистого листа? – перебила она, выглядя расстроенной и отчаянно пытаясь меня убедить.

— Потому что ты не должна мысленно делить человека на две части, чтобы любить его, – ответил я, немного громче, чем следовало, сорванным голосом, но мне было плевать.

— Разве ты не понимаешь? Ты либо любишь меня, либо нет, – сказал я, не желая смотреть правде в глаза. — Потому что я не тот соседский парень, не тот идиот, который разбил тебе сердце, и не какой-то там первокурсник, который сегодня пригласил тебя на свидание.

Я сделал глубокий вдох и сказал ей то, что она, очевидно, не хотела слышать.

— Я просто Уэс, мать его, Беннетт, Лиз, тот парень, который не может вспомнить ни единого дня в своей жизни, когда он бы тебя не любил.

Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, застыв на месте, вероятно, думая, что я совсем свихнулся. Мне казалось, что нужно что-то добавить, вроде «я пошутил» или «всё хорошо», но ничего хорошего не было.

— Знаешь, сколько раз я видел, как часы показывают 00:13 без тебя? Сегодня будет семьсот двадцатый, – сказал я, и слова жгли мне горло. — Меньше всего хочу сказать что-то, что сделает это число бесконечным, но я не могу позволить тебе стереть нашу историю. Я не хочу вспоминать плохие моменты, но я отказываюсь забывать хорошие. – Я посмотрел в глаза, которые любил всю жизнь, и признался: — Потому что наши хорошие моменты были крупицами, которые поддерживали меня семьсот девятнадцать дней в 00:13, когда я был совсем один.

— Боже. Уэс, – она вытерла глаза и сделала шаг ближе. — Когда ты сказал мне правду тогда, я была так зла на тебя, что ты сдался, и что не поговорил со мной, прежде чем принять решение разорвать наши отношения, что я не могла думать ни о чём, кроме этих фактов. Я знала, что ты хотел как лучше, но также знала, что моё сердце никогда не оправится от этой потери, верно?

От этих слов у меня сжался желудок, как и всегда, когда я думал о том, как сильно я её ранил.

— Видимо, моя злость меня ослепила, и я не увидела твоей жертвы. Я была так зла на то, что ты это сделал, что не нашла времени подумать, каково было тебе.

Мне так отчаянно хотелось её обнять, но я боялся, к чему всё идёт.

— И в самых смелых мечтах, – сказала она дрогнувшим голосом, — я бы никогда не подумала, что пока я плакала в 00:13, ты делал то же самое.

Ты даже не представляешь, Либ.

— Но вот моё честное признание, – сказала она, её глаза сияли, когда она смотрела на меня. — Я любила тебя, и скучала по тебе, и ненавидела тебя, и жалела, но я так и не простила тебя и не забыла. Так что я просто...

— Извините. – Яркий луч фонаря осветил наши лица, и чей-то низкий голос сказал: — У вас двоих есть разрешение здесь находиться?

Мои глаза привыкли к резкому свету, и я увидел полицейского, который стоял снаружи блиндажа и смотрел на нас.

Полицейского, у которого на парковке мигали огни патрульной машины.

Я посмотрел на Лиз, которая уставилась на свет широко раскрытыми глазами.

Вот же черт.

“Я всегда буду любить тебя.”

— Ла-Ла Ленд

Лиз

Не останавливайся.

Было семь утра, солнце слепило мне глаза, и я не была в настроении для сегодняшней пробежки.

Но я заставляла себя.

Обычно бег успокаивал мои мысли, но сегодня он только усилил мой стресс, пока я снова и снова прокручивая в голове события прошлой ночи.

Сначала всё было идеально.

Потом всё пошло наперекосяк.

А потом появился полицейский.

«Ну почему вечер закончился именно так?» – думала я (мысленно вопя), пробегая мимо сада скульптур. В одну минуту мы целовались в блиндаже, а в следующую – уже ругались. И в итоге нас допрашивали за незаконное проникновение.

Офицер Нерада прочитал нам лекцию, сказал, что мог бы нас арестовать (но не стал), а потом развёз нас с Уэсом по домам, как непослушных детей.

Поскольку здание «Хитча» было ближе, он высадил Уэса первым. И когда я вышла из машины у своего дома, он уже прислал сообщение.

Уэс: Можно я зайду и поговорю с тобой?

Я двадцать минут смотрела на это сообщение, пытаясь понять, что мне ответить.

Что сильно раздражало Кларка, потому теперь он полностью был на стороне Уэса.

«Почему бы с ним не поговорить? Ты прочитаешь и не ответишь? Ты – монстр».

Потому что, если быть честной, да – я всё ещё испытывала сильные чувства к Уэсу. Может, они никогда и не исчезали, или, может быть, ему удалось снова разжечь их во мне, но вчерашняя ночь с ним была очень похожа на любовь.

И именно в этом была вся проблема.

Даже несмотря на эти чувства, я не была уверена, что стоит им поддаваться. Очень громкий голос в моей голове упорно твердил, что лучше навсегда забыть Уэса. Приятно было знать, что он никогда не изменял и не был сволочью, но это не означало, что мне стоит сейчас к нему возвращаться.

Поэтому, когда он позвонил – трижды – после того, как я проигнорировала его сообщение, я выключила телефон.

Кларк пошёл спать, явно недовольный.

А мне нужно было подумать.

Хотя я и знала, что это иррациональная мысль, кое-что пришло мне в голову прошлой ночью, когда я сидела на диване и до двух ночи смотрела «Друзей». Я знала, что Уэс сожалеет, что ранил меня, и, очевидно, тогда он переживал тяжёлые времена, поэтому поступил так, как считал правильным. Но повёл бы он себя по-другому, если бы что-то случилось снова?

Если бы он вывихнул плечо или лишился стипендии и ему пришлось бросить учёбу, мы бы справились с этим вместе, или он и на этот раз ушёл бы от меня? Хотя это и был маловероятный сценарий, но мой осторожный разум не мог перестать задавать этот вопрос.

Я всё ещё думала об этом, пока заканчивала пробежку, продолжала думать, пока принимала душ и всё ещё размышляла, когда зашла в здание Моргана, чтобы загрузить видео и проверить оборудование перед товарищеским матчем, который должен был состояться позже в тот день.

Повторится ли история?

Мне не хотелось видеться с Уэсом, пока не приведу мысли в порядок, так что время матча было крайне неудачным.

Потому что я не могла не пойти, не выглядя при этом полной трусихой.

Когда я пришла к своему рабочему месту, то отвлеклась, монтируя видео, пока не появился Кларк.

— Ну что, – сказал Кларк, бросая свои вещи на стол. — Ты поговорила с ним?