Новогодняя ночь

“Если бы пятнадцатилетний я увидел себя сейчас, то врезал бы по яйцам.”

— Подстава

Уэс

— Здесь полно народу.

— Я же говорил, чувак, – ответил Адам, закидывая в рот жвачку и ухмыляясь, когда мы вошли на вечеринку. Откуда-то из колонок гремела громкая музыка, и все, казалось, разговаривали с друг другом, стараясь её перекричать.

Я последовал за ним и Ноем по лестнице, в гостиную, где, казалось, собрались все мои знакомые из школы. Черт. Люди были повсюду: сидели на диванах, стояли кучками, и я тут же пожалел о своём решении выбраться куда-то.

— Беннетт! – Алекс подбежала с другого конца комнаты и обняла меня, прижимая к себе.

— С Новым годом, Бенедетти, – сказал я, с трудом сглотнув и обняв её в ответ.

— Как дела? – спросила она, и мне жутко не понравилось, как она улыбнулась, отстраняясь. Это была одна из тех сочувствующих улыбок, словно она спрашивала, как я справляюсь с тем, что моя жизнь пошла наперекосяк.

— Нормально, – ответил я, разрываясь между радостью от возвращения друзей из колледжа (святые угодники, наконец-то у меня снова есть компания!) и нежеланием общаться. Потому что, как бы все ни были добры, я чувствовал их жалость. Жалость из-за моего отца, из-за того, что я бросил колледж, из-за того, что больше не играю в бейсбол.

Я был жалок.

С тех пор как Ноа и Адам вернулись, я каждый раз наотрез отказывался от их приглашений. Но под Новый год что-то нашло, и я согласился. Видимо, праздник на меня повлиял, и теперь я об этом жалею.

Потому что всё было по-другому.

Когда мы виделись в последний раз, у нас всех были грандиозные планы на будущее.

И... в общем, у них они всё ещё были.

Я же, с другой стороны, свернул с намеченного пути.

Когда умер мой отец (через две недели после моего заселения в общежитие в Калифорнийском университете) я вернулся домой на похороны и больше не уезжал, решив бросить учёбу и всё, что сулило мне будущее. Будто у меня был выбор. Спустя несколько месяцев после его сердечного приступа я устроился на полную ставку в продуктовый магазин, а в качестве подработки водил такси. Жизнь была просто «прекрасна».

— Пошли. Майкл играет в «Денежные ставки» на кухне, – сказал Ноа, указывая куда-то. — Здесь слишком шумно.

«Денежные ставки», новая любимая игра на вечеринках, – это, по сути, задания на спор с денежным вознаграждением. Её придумали ребята, с которыми я работаю в магазине, и когда я рассказал об этом Адаму и Ноа, они просто загорелись этой идеей.

Я последовал за ними на кухню и остановился, чтобы взять выпивку, прежде чем сесть за стол.

— Наконец-то ты выбрался, Беннетт, – протянул Майкл с другого конца стола, так что я сразу понял, что он уже навеселе. — Тебя не было видно все каникулы.

Услышав первые аккорды той старой песни из альбома «Fearless», игравшей в соседней комнате, я невольно стиснул зубы. Конечно же, на вечеринке играла именно эта песня. Это было как раз в духе того, что происходило в моей жизни в последнее время.

— Был занят, – сказал я, поднимая свой стакан и осушая его до дна. У меня не было цели напиться, но и отказываться от выпивки я не планировал. Мы немного выпили у Ноа с его братом перед вечеринкой, так что я уже был слегка под градусом.

— Спорим на пять баксов, что Беннетт не попадёт отсюда, – сказал Ной, пододвигая ко мне пустую банку и жестом указывая на кухонную раковину.

— Идёт, – сказал я и запустил банку в сторону раковины, наблюдая, как она отскакивает от столешницы и с грохотом падает на пол.

— Ну ты мазила, – ответил он, и я достал из кармана пятидолларовую купюру и положил перед ним.

— Всё равно лучше, чем ты.

— Джосс приехала, – сказал Ноа, глядя на сообщение в телефоне, — с моим сэндвичем с курицей, ура!

— Спорим на сэндвич, что... – я осёкся, увидев её.

В канун Нового года.

Она. Была. Здесь.

Твою ж мать!

Либби стояла в гостиной.

Я умудрялся избегать её целых две недели, пока она была дома на каникулах, но теперь мы на одной вечеринке.

В канун Нового года

Да, ты издеваешься надо мной, Вселенная? Я отказался от трёх других вечеринок, где, как я думал, она могла быть, решив, что здесь её точно не будет.

Не знаю, стихли ли звуки или наоборот, стали оглушительными, потеряло ли всё чёткость или, наоборот, стало слишком резким, но я почувствовал, как мир вокруг меня изменился, когда я увидел Лиз. Всё вокруг словно растаяло, превратившись в импрессионистские мазки размытых красок. Она разговаривала с Джосс, улыбаясь, и от этого зрелища меня охватило такое чувство пустоты, такая грызущая тоска, что стало трудно дышать.

Последний раз я виделся с ней лицом к лицу на похоронах отца. После этого мы ещё несколько недель поддерживали отношения на расстоянии, но в конце концов я поставил точку. 

У меня не было выбора.

I can’t breathe without you, but I have to...1

Мои пальцы зудели от желания прикоснуться к ней, подойти, схватить за руку и утащить на кухню, чтобы вместе посмеяться над «Денежными ставками» и уговорить кого-нибудь сделать что-нибудь глупое.

Но она больше не моя, чтобы я мог прикасаться к ней.

Казалось, словно тысяча воспоминаний о ней: как она улыбалась мне, смеялась со мной, как мы обнимались в моей комнате в общаге – сплелись в единый вихрь и врезались мне в грудь, как фастбол2, летящий со скоростью сто сорок пять километров в час.

На ней был мягкий чёрный свитер, большой и уютный, подол которого был заправлен в клетчатую юбку. Она выглядела мило, в тёмных колготках и симпатичных сапожках, но мой взгляд, словно лазер, был прикован к её загорелому плечу, которое выглядывало из-под свитера, и к краешку татуировки, видневшейся там же.

Словно она звала меня.

Потому что я знал эту татуировку лучше, чем свою собственную, наверное, потому, что я никогда просто не смотрел на неё. Нет, я исследовал её, обводил контуры пальцами, целовал, изучал нанесённую чернилами широту, будто её тело было моей картой, а эти координаты – моим севером.

You’re the only thing I know like the back of my hand...3

Проклятье.

— Спорим на три бакса, что не угадаешь карту, – сказал я Адаму, хватая колоду с середины кухонного стола и пытаясь отвлечься. Я не сомневался, что воспоминания меня добьют, если я продолжу смотреть на Лиз.

И едва ли не хуже воспоминаний были вопросы, которые преследовали меня всякий раз, когда я думал о ней.

Она по-прежнему ходит на пляж почитать? Бывала ли она в нашей закусочной после моего отъезда? Какими песнями она пополнила свой плейлист первокурсницы?

И я даже не позволял себе думать о том, есть ли у неё кто-нибудь.

Мне было лучше не знать.

Я удалил свои аккаунты в соцсетях, когда решил не возвращаться в университет. Отчасти потому, что знал, что не смогу удержаться от желания следить за её жизнью, а отчасти потому, что, черт возьми, такого важного я мог бы запостить? Пока мои друзья публиковали фотки с тусовок и готовились к сессии, мне оставалось только рассказывать о своей «интересной» жизни, да?

Отработал сегодня двойную смену в продуктовом и научился чинить мотор вентилятора в печи. Теперь работает как часы. #повезло