— Идёт. И это дама, – сказал он, ухмыляясь как осел.

Я вытащил валета. — Мимо, сынок.

— Мы тоже хотим играть, – сказала Джосс, заходя на кухню и садясь на свободный стул между Адамом и Ноем. Она поставила на стол пакет из фастфуда, а Адам кинул мне три доллара.

— Люблю тебя и этот сэндвич, – сказал Ноа, разрывая пакет. — Очень-очень.

Я чувствовал, что всё моё тело находится в состоянии боевой готовности, гудит, зная, что Лиз вот-вот появится. Не отрывая взгляда от карт, я услышал, как Адам говорит Джосс:

— Спорим на пять баксов, что ты не сможешь произнести Клятву верности4 в обратном порядке?

Когда она начала, раздались смешки и подбадривающие крики, но из-за шума в ушах я почти ничего не слышал, когда почувствовал, что Лиз заняла свободное место по другую сторону от Адама. Рыжие волосы и аромат Chanel No. 5 окутали меня, смесь запахов, которые я вдыхал полной грудью и впитывал каждой порой своего тела. Я упорно не смотрел на неё – просто, блять, не мог, – но моё лицо пылало от её взгляда.

Черт, черт, черт. Я начал тасовать карты, пока Джосс продолжала.

— Симпатичная борода, Беннетт, – тихо сказала она, и её голос проник в мой кровоток и пронёсся по всему телу.

Я вдохнул через нос и вынужден был посмотреть в её сторону.

Ну, не мог же я её игнорировать.

Я поднял глаза от карт, и всё внутри меня замерло, когда она улыбнулась мне.

Потому что всё было по-прежнему.

Та же обезоруживающая улыбка, которой она одарила меня, когда впервые призналась в любви на парковке приюта для животных в Огаллале, штат Небраска. Алые губы, сияющие зелёные глаза, нежный румянец…

Охренеть! Она не ненавидит меня.

Я сглотнул и не знал, что делать. В голове крутилось куча вопросов.

Почему она меня не ненавидит? Да она плакала, когда мы разговаривали в последний раз.

Она должна была ненавидеть меня.

Что, черт возьми, мне теперь делать?

Я не понимал, что мы просто пялимся друг на друга, пока Ноа не сказал:

— Ради всего святого, детки, снимите себе комнату. Ставлю двадцатку на то, что Лиз и Уэс не поцелуются.

В кухне повисла тишина, неловкая и оглушительная, словно пощёчина, так как никто не знал, как реагировать. Но, прежде чем я успел хоть что-то сообразить, Лиз вскинула подбородок и сказала: — Идёт.

Если бы я стоял, то, наверное, отшатнулся бы от этого короткого слова, которое врезалось мне в грудь, как апперкот. Я слышал только своё сердце, которое колотилось, как барабан, пока я смотрел на её губы цвета «Ретроградный красный», которые дразняще улыбались мне и бросали вызов поцеловать её.

Я стиснул зубы, пытаясь унять бурю мыслей, потому что в тот момент отчаянно желал поцеловать её. Мне хотелось притянуть её к себе, усадить на колени и забыться в этом поцелуе, ощутить тепло, которого мне так не хватало с тех пор, как она помахала мне из зоны досмотра перед отлётом в Лос-Анджелес.

Но я знал, что если я это сделаю, то мы снова будем вместе. А у меня не хватило бы сил снова её отпустить, даже зная, что так будет лучше для неё.

А именно так оно и было.

I can’t breathe without you, but I have to...

Поэтому я сглотнул, отодвинул стул и встал, глядя в её изумрудные глаза.

— Я пас, – ответил я, поразившись, каким равнодушным прозвучал мой голос, в то время как меня разрывало изнутри.

Я вышел из кухни, не желая слушать бред, который кричал мне вслед Ной: «Почему ты ведёшь себя как мудак?», или выслушивать нотации от Джосс при следующей встрече.

«Да пошли они все», – подумал я и вышел через заднюю дверь. Мне просто необходимо было оттуда свалить.

Но, сидя в полночь на веранде в одиночестве, и глядя на тлеющий кончик сигары, пока все в доме кричали: «С Новым годом!», я знал, что никогда не прощу себе то, как изменилось выражения её лица после моих слов.

ПОЛТОРА ГОДА СПУСТЯ

“Тебя так сильно ненавижу, что меня уже тошнит.”

— 10 причин моей ненависти

Уэс

Будильник прозвенел в шесть утра. Я выключил его и сел в темноте.

Эй-Джей, мой сосед по комнате, пробормотал: «Придурок-садист», и перевернулся на другой бок, пока я вылезал из своей кровати и одевался. Мы попали в одну и ту же канадскую летнюю бейсбольную лигу и жили в одной и той же принимающей семье, так что, хотя это был всего лишь первый день осенних занятий, казалось, что мы живём вместе уже много лет. Я знал, что он будет спать до тех пор, пока не останется пять минут до выхода на тренировку, но мне хотелось быть бодрым и готовым выложиться по полной, когда мы через пару часов приедем в «Акосту»5.

Я вставил наушники, включил на полную громкость «Trouble’s Coming» и побежал вниз по холму, пробегая мимо общежитий, названия которых я ещё не запомнил. Я бегал каждое утро с момента заселения, и мне нравилось это особое очарование кампуса в ранние часы, до того, как он оживал. Наблюдать восход солнца, слышать пение птиц (в промежутках между треками), бежать мимо зелёных деревьев на холме, которые почему-то отличались от тех, что растут у меня дома… Я был очарован Калифорнией.

Но если быть точным, то очарован я именно Калифорнийским университетом в Лос-Анджелесе.

И честно говоря, моё восхищение, вероятно, было связано не столько с самим местом, сколько с тем, что именно здесь мне выпал второй шанс. Конечно, вокруг было очень красиво, но важнее было то, что именно здесь я мог воплотить свои мечты в жизнь.

Это была та самая сентиментальная чушь, которую я ощущал всем своим нутром, когда замедлил шаг, пропуская проезжающий мимо самокат. Потому что я был одержим возможностями этого места. Перспективы в бейсболе (как в колледже, так и, если повезёт, в Главной лиге бейсбола), учёбе и, да и во всём остальном – Вествуд казался мне отправной точкой всего, что меня ждёт.

Мне даже захотелось запеть, когда я пробегал мимо парня со шлангом, который мыл мусорный бак – вот насколько я был сентиментален.

Вместо этого я просто кивнул ему и продолжил бежать.

Доброе утро, чувак.

Эй-Джей, может, и думал, что я свихнулся, раз бегаю так рано каждое утро, но он был всего лишь восемнадцатилетним юнцом, который едва успел снять корону короля бала, как уже оказался в университете.

Я же, в отличие от него, был двадцатилетним первокурсником, которому нужно было многое доказать.

Потому что два года назад у меня было всё.

А потом я всё потерял.

И теперь, когда у меня появился второй шанс вернуть это «всё», можете быть уверены, я не собирался действовать спустя рукава.

Нет уж, я вцеплюсь в этот шанс обеими руками и ни за что не отпущу.

Я жил на полную катушку, наслаждаясь каждым моментом, потому что знал не понаслышке, какими мимолётными они могут быть. Если честно, я был безумно рад своему первому учебному дню. Мне не хотелось произносить банальщину, по типу «сегодня начинается новая глава в моей жизни» (это слишком напоминает слоган «живи, смейся, люби», да?), но ощущение было именно таким.

И я был в предвкушении.

Я пробежал свою трёхмильную дистанцию, принял душ, а потом мы с Эй-Джеем взяли по буррито на завтрак в «Аккермане», прежде чем поехать на самокатах в «Акосту».

Мне дико нравились эти самокаты.

Так как я не взял машину в универ, и велосипеда у меня не было, самокаты Bird, разбросанные по всему кампусу, были для меня настоящим спасением.

Уэс + самокаты = долго и счастливо

Боже, я действительно напоминаю перевозбуждённого детсадовца в первый день школы, не так ли?