— Почему ты пытаешься сосватать мою младшую сестру бейсболисту? – спросил я.

— Почему ты пытаешься сделать вид, что твоя сестра ещё совсем ребёнок? – спросила она, хихикая.

— Думаю, более уместный вопрос, если уж на то пошло, был бы: «Кого из твоих товарищей по команде ты бы прикончил за то, что он встречается с твоей сестрой?».

— И какой же был бы ответ...? – спросила она.

— Брукс.

— Орудие убийства?

— Бейсбольная бита.

— Я считала, что питчеры колледжей не тренируются в отбивании, – сказала она, и ветерок разметал несколько прядей волос по её щеке. — Ты всерьёз считаешь, что всё ещё смог бы нанести удар?

— Я знаю, что смогу.

— Надо же, какой ты самоуверенный в своих убийственных способностях, – пробормотала она, снова глядя в блокнот. — Ладно, назови мне три твои любимые вещи в Калифорнийском университете на данный момент.

Лиз Баксбаум, Лиз Баксбаум и Лиз Баксбаум.

— Еда, самокаты и библиотеки.

— Библиотеки? – Я видел, что удивил её этим ответом.

— В этих библиотеках есть нечто, что делает процесс учёбы таким по-настоящему... студенческим, да? – Я и правда был слегка очарован ими. — Вот, например, заходишь в Пауэлл, и это словно сцена из всех фильмов про колледж, что ты когда-либо видел. Тёмное дерево, настольные лампы, замысловатые резные узоры на сводчатых потолках – ну как тут не почувствовать вдохновение к чтению и обучению в таком месте?

Лиз не отрываясь смотрела на меня, её глаза изучали моё лицо, будто она пыталась что-то понять. Вероятно, она решила, что я паясничаю, но я говорил искренне. После того как я смирился с тем, что университет для меня больше не вариант, всё ещё было невероятно иметь возможность просто зайти в Пауэлл и часами сидеть за столом, волнуясь лишь об учёбе.

— А что тебя больше всего удивило в Калифорнийском на данный момент? – спросила она.

— Просто тот факт, что я вообще здесь нахожусь.

Снова на её лбу появилась эта морщинка, которая выдавала, что мой ответ ей не по вкусу, но это была чистая правда, клянусь.

Я просыпался каждый день, охреневая от того, что это не сон – тот самый сон, что снился мне столько ночей в течение почти двух лет моего отсутствия.

Я и вправду вернулся, офигеть.

— Думаю, на этом всё, – сказала Лиз, отвлекая меня от размышлений. Она выключила запись и сняла свой телефон со штатива. — Большое спасибо, что уделил мне время, Уэс.

В любое время, Лиз. — Не за что.

После этого я буквально пулей полетел на пары, сильно опоздав. Профессор смерила меня недовольным взглядом, когда я, потный и запыхавшийся, ввалился в дверь, прервав её лекцию, потому что единственное свободное место оказалось в центре лекционного зала.

Я был смертельно смущён, протискиваясь сквозь всех – «извините, извините, простите» – и плюхаясь на сиденье, параллельно расстёгивая рюкзак.

Смертельно смущён, но ни о чём не жалел.

Потому что каким-то образом я чувствовал, что добился определённых успехов с Лиз в тот день. Она всё ещё не была рада моему появлению, но лёд в наших отношениях, казалось, немного тронулся. Это делало идею чего-то большего между нами вполне достижимой.

Я почувствовал надежду.

Но потом я не видел её всю оставшуюся неделю.

Я слышал, что она проводила интервью, но это всегда происходило в моё отсутствие. И Кларк был один каждый раз, когда снимали мои броски и тренировки, без малейшего намёка на присутствие Лиз.

Она снова исчезла, а вместе с ней пропали и мои отличные подачи.

Я выжимал из себя всё и выкладывался полностью, но был ужасно непоследователен. В один момент я бросал такие крутые подачи, от которых Вуди расплывался в улыбке, а в следующую он гонялся за шальными мячами, и мои кручёные мячи вообще не крутились.

А товарищеский матч был не за горами.

Это была никому не нужная цель – попасть в стартовый состав на матч, который ни на что не влиял, но для меня этот матч значил всё.

И это было моей основной задачей с тех пор, как я снова вернулся в команду.

Мне это было необходимо, чтобы избавиться от некоторых призраков.

Я прекрасно понимал, что, будучи первокурсником, я, вероятно, не выйду в стартовом составе во многих настоящих матчах в этом сезоне, если вообще выйду.

Но Росс видел в этом матче возможность.

«Твои подачи достаточно хороши, чтобы тебя выпустили в стартовом составе, но тебе нужно разобраться с этой проблемой, парень».

Наконец я отчаялся, и в субботу утром набрал его.

— Росс слушает, – ответил он.

— Привет, это Беннетт, – сказал я, чувствуя себя немного неловко, звоня ему, хотя он постоянно твердил, что на связи круглосуточно. — У тебя есть время для дополнительных тренировок на этих выходных?

— Да чтоб тебя, – сказал он, будто ещё не вылезал из постели. — Я ждал, когда ты возьмёшься за ум и позвонишь, но тебе надо было именно тогда, когда у меня жуткое похмелье?

— Э-э... – произнёс я, улыбаясь, хотя он казался реально разозлённым. — Да…?

— Пошёл к чёрту, – сказал он, — и встречаемся через час.

“Думаю, из нас троих получается замечательный тандем.”

— Как в старое доброе время

Лиз

— Доброе утро, солнышко.

Я вошла на кухню и закатила глаза, когда Лео, сидя на кухонной столешнице в пижамных штанах с Губкой Бобом и худи, с ухмылкой смотрел на меня, уплетая хлопья из миски. Выходные пролетели незаметно, и я ещё совсем не была готова к понедельнику.

Я провела выходные, занимаясь монтажом видео с представлением игроков и делая несколько рилсов, поэтому мне отчаянно нужен был ещё один день, чтобы подтянуть хвосты по учёбе.

— Ты давно на ногах? – спросила я.

Мне нравилось вставать пораньше, чтобы побегать перед парами, но Лео любил просыпаться в четыре утра безо всякой причины. По его словам, он просто любил «удлинять своё утро», что на словах имело смысл, но не тогда, когда наступал момент выбраться из-под тёплого одеяла.

— Где-то с четырёх пятнадцати, – ответил он, пожимая плечами. — Сегодня проспал дольше обычного.

— Угу. – Я включила кофеварку и подошла к холодильнику, открывая дверцу, чтобы взять свой йогурт. — Тебе пришли мои деньги за квартиру?

Обычно я переводила ему оплату аренды через «Venmo»²⁷, но поскольку в прошлом месяце, когда я гостила у бабушки, она дала мне пачку денег «на развлечения в колледже», в этот раз я просто оставила наличные ему под дверью.

— Ага, – рассеянно ответил он, и меня до сих пор поражало, что ему было всё равно.

Совершенно.

Лео, который был самым милым и чутким человеком, на самом деле не задумывался о деньгах, потому что ему никогда и не приходилось. Это было необычно – сама мысль о том, чтобы так расти. Я хоть и не жила в бедности, тем не менее, в детстве отчётливо понимала, что очень многое мы себе позволить не могли.

Признаюсь, я до сих пор каждое утро просыпаюсь и слегка пищу от счастья, что каким-то чудом снимаю отличную квартиру за те же деньги, что отдавала за студенческое общежитие.

Но для Лео это было нормой.

— Я тут подумал, может, заведём кошку? – сказал он, выглядя предельно серьёзно.

Я взяла маленькую баночку «Oui»28 и захлопнула дверцу холодильника.

— А разве в этом доме не запрещено с животными?