— Подожди, я забегаю вперёд, – сказал Кларк, и как бы я ни хотел ненавидеть этого парня, он был настолько хорошим, что я просто не мог. И меня это бесило. — Расскажи лучше, что было, когда ты вернулся домой.

Я выдохнул и на секунду закрыл глаза, вспоминая.

Что было, когда я вернулся домой.

— Очевидно, все скорбели, но я быстро понял, что мама плохо справлялась с утратой. Что ей нужна была помощь.

Преуменьшение века. Она не прекращала плакать, не могла ни есть, ни водить, ни работать – мама была совершенно разбита.

— Но тебе было всего восемнадцать, – сказал Кларк. — Что ты мог сделать?

— Всё, что требовалось, полагаю. – Я пожал плечами и произнёс: — Она пыталась, но это она его нашла, и, думаю, так и не оправилась от этого.

— Это одна из причин, по которой ты бросил университет? – спросил Кларк, явно больше не читая заготовленные вопросы. — Потому что твоя мама не могла ни о чём позаботиться?

Как я должен был на это ответить?

Моя мама пыталась справиться с горем, но для неё это означало не находиться в доме, где он умер. Что было понятно, но Сара всё ещё была школьницей и нуждалась в жилье. В опекуне. Она хотела, чтобы мама вернулась, но та не могла заставить себя покинуть дом своей сестры.

Я лишь ответил: — Она сделала всё, что могла, а я остался помочь.

Реальность оказалась чуть более кошмарной. Отсутствие страховки жизни и то, что мама была не в состоянии вернуться на работу, не оставило мне другого выбора, кроме как вкалывать на двух работах, чтобы у нас не конфисковали дом.

Слава Богу за терапию, которая в итоге вернула её нам.

— Так в какой момент ты понял, что больше не будешь учиться? – спросил Кларк.

— Честно говоря, не уверен.

Это была ложь. Я помнил точный момент.

Лиз, как и все мои друзья, приехала на похороны. И в вечер перед их отъездом обратно в университет все собирались у Лиз, чтобы провести время вместе. Я как раз собирался туда заглянуть, когда позвонила мама и спросила, когда я еду обратно.

Меня немного удивило, что она позвонила, вместо того чтобы просто зайти, ведь ей и так скоро возвращаться. Но это удивление переросло в полное оцепенение, когда она спросила, кто будет отвозить Сару в школу и готовить ей ужин, после того как я уеду.

Потому что мама не планировала возвращаться домой.

Она начала плакать, говоря мне, что не вынесет находиться в доме, где нашла моего отца, и что не сможет смотреть на мою сестру, не вспоминая тот день. Я испробовал всё, что мог, чтобы достучаться до неё и заставить её слушать – «Ты нужна Саре!» – но в итоге сдался, когда разговор прекратился, и единственное, что я слышал по телефону, были её рыдания.

В тот вечер я не пошёл к Лиз. Я сидел на кухне, пил отцовское пиво и перебирал бумаги, изучая счета и выписки из банка, пытаясь сообразить, как мне покрыть расходы за маму пока она будет отсутствовать.

Потому что у нас не было большой родни, которая пришла бы на помощь и выручила нас. Тётя Клэр, единственная сестра мамы, сама едва сводила концы с концами, будучи матерью-одиночкой, да ещё и с бывшим мужем, который не платил алименты.

А моя мама не ладила со своими родителями, и их отсутствие на похоронах красноречиво говорило о том, какую помощь от них можно было ждать. Родители отца умерли ещё до моего рождения.

И как бы мне ни хотелось вернуться к прежней жизни и уехать обратно в Лос-Анджелес, разве я мог?

Прощаясь с Лиз в аэропорту следующим утром, я с трудом изобразил улыбку, когда угнетающий груз всего обрушился на меня, придавливая каждым своим фунтом.

— Ладно. – Кларк опустил взгляд на листок и прочитал: — Как отреагировал тренерский штаб, когда ты сказал им, что бросаешь учёбу?

— Э-э, они отнеслись спокойно, – ответил я, поняв, что тогда я настолько мысленно распрощался с бейсболом, что едва помнил их реакцию. — Они сказали, что понимают: мне нужно делать то, что лучше для семьи.

— Они пытались тебя переубедить или говорили, что ты сможешь вернуться?

— Нет, – ответил я, вспоминая множество входящих звонков, которые я намеренно игнорировал. — Но я недвусмысленно дал понять, что закончил с бейсболом.

Кларк выглядел удивлённым.

— Ты не видел возможности вернуться из-за своих обязательств?

— Я не хотел возвращаться, – поправил я, почёсывая подбородок. — Я никогда не хотел больше брать в руки бейсбольный мяч после смерти отца.

— Расскажи об этом, – сказал он, и я знал, что этого вопроса нет в списке.

Я сглотнул и просто ответил:

— Он всегда был центром моего бейсбольного мира, поэтому я не представлял, как играть без него.

— Хорошо. – Кларк прочистил горло и прочитал следующий вопрос. — Ты поддерживал связь с друзьями из Калифорнийского после возвращения?

— Наверное, около месяца, – ответил я, вспоминая, как чувствовал себя чертовски одиноким, словно на необитаемом острове. — Но наши жизни были настолько разными, что со временем я просто не смог. Они открывали для себя новое, вроде вечеринок и жизни в общежитии, в то время как я осваивал как оформлять медстраховки и пытаться понять выписку эскроу-счёта41. Они учились, чтобы не завалить экзамены, а я учился, как переподключить термостат на нашей печи, потому что мы не могли позволить себе вызвать ремонтника.

Я помнил, как, когда звонила Лиз, изо всех сил старался показать, что дома у меня всё как обычно, потому что не хотел, чтобы она чувствовала себя виноватой за то, что её нет рядом.

— Так что же изменилось в прошлом году? – спросил Кларк. — Что заставило тебя снова взяться за мяч?

Наконец-то мы дошли до той части истории, которая мне нравилась.

— Злющий, как черт, друг. Один из моих приятелей заскочил ко мне домой просто поздороваться и застал меня пьяным в стельку и совершенно одного.

— Ты много пил? – спросил он, и я подумал, не лучше ли было это утаить.

Хотя – плевать – это была правда. До того как Майкл вмешался, я только тем и занимался, что хлестал пиво, слушая Ноа Кахана на повторе.

— Я напивался в хлам, когда только мог, при условии, что Сара уже спала, потому что, как ты знаешь, несовершеннолетним пить нельзя, а я не хотел бы быть плохим примером.

Кларк улыбнулся. — Естественно.

— Я был никакой, если честно, – признался я. — Так что Майкл накричал на меня и прижал к стене. Спросил, что я, мать его, творю со своей жизнью.

— Ты его ударил? – спросил Кларк, ухмыляясь.

— Нет, – ответил я, качая головой. — Я не выдержал и разрыдался, как ребёнок.

— Нет, – с сочувствием сказал Кларк.

— О да, – сказал я, улыбаясь воспоминанию. — Можешь спросить Майкла – я был жалким зрелищем. Но вместо того, чтобы жалеть меня, он запихнул мою пьяную тушу в свою машину и отвёз на бейсбольное поле. Включил прожекторы и попытался заставить меня поиграть с ним в мяч.

— Заставил?

— Ну, сначала он попросил, но когда я отказался даже перчатку надеть, этот козел просто начал бросать в меня мячи.

— Да ладно? – Кларк начал хохотать.

— Реально. И очень сильно. Он молотил меня бейсбольными мячами, пока я не был вынужден надеть перчатку и защищаться, ведь эти мячи чертовски больно били. И как только перчатка оказалась на руке, он силой затащил меня на питчерскую горку – буквально отволок – и заставил сделать подачу.

— И это было приятно? – спросил Кларк.

— Нет, – ответил я, с шумом выдохнув. — Меня вывернуло прямо на питчерскую горку, и, честно говоря, захотелось сдохнуть. Но он заставил меня сделать десять подач, прежде чем отвезти домой, и к тому моменту, как я закончил, я осознал, что подача дала мне почувствовать то, чего я давно не испытывал.

— Что именно? – спросил Кларк.

— Контроль. С тех пор как умер мой отец, я потерял всякий контроль над своей жизнью. Но тот мяч в моей руке был под моей властью, и это было приятно.

— Это тогда ты начал пробовать? – спросил он. — Когда произошёл решающий поворот?