— Хорошо.

— В худшем случае ничего не изменится, – тихо сказал он, обхватил меня за плечо и подвёл к скамейке у стены. Он мягко усадил меня и взъерошил волосы. — Но я чувствую, что тебе нужно это увидеть.

Я наблюдала, как он уходит, и после того, как он зашёл внутрь кафе, на улице стало тихо и неподвижно.

Словно весь мир поставили на паузу.

Я уставилась на телефон в своей руке и не знала, что делать. Самым разумным было бы не смотреть это видео. Их слова предназначались Кларку, а не мне, так что я не имела права слушать. Правильным было бы просто удалить файл и забыть всё, что сказал Кларк.

Да и что такого могла сказать мама Уэса, что мне было так важно увидеть? Я ведь едва знала этого парня. За исключением того момента слабости на полу его гостиной (который я всё никак не могла забыть), мы были просто знакомыми.

Так почему же я собираюсь это смотреть?

Мои пальцы дрожали, когда я вздохнула и включила видео.

Кларк сидел на переднем сиденье и снимал маму Уэса, которая сидела на заднем, позади Сары.

Она смотрела прямо в объектив камеры, когда Кларк спросил её:

— Как вы думаете, что делает историю Уэса такой особенной?

— У него есть очень крутая сестра, – сказала Сара откуда-то из-за кадра.

— О, я с ней ещё не знаком, – пробормотал Кларк себе под нос, но камера по-прежнему была направлена на маму Уэса.

Она скрестила руки на груди и сказала: — То, что он выдержал всё, что на него свалилось. Или тот факт, что он не оказался в какой-нибудь сточной канаве, – это уже настоящая победа, так ведь?

Её склонность к драматизму вызвала у меня улыбку.

— Все думают, что его отец умер, поэтому он вернулся домой, чтобы помочь, после чего смог вернуться в бейсбол. Они думают, что в этом вся история. Но это не так, юноша.

— Ма, – сказала Сара. — Может, не надо?

— Так в чём же, по-вашему, история? – спросил Кларк.

Она склонила голову и прищурилась, словно перед ней разворачивались все события.

— Ну, для начала, он винил себя в смерти Стю, так что с самого начала ему пришлось бороться с огромным чувством вины.

Я невольно затаила дыхание, а взгляд был прикован к экрану, мне отчаянно хотелось узнать больше. Ведь я сама видела, что его что-то мучило. Какое-то тяжёлое горе съедало его изнутри.

— Почему он так решил? – удивлённо спросил Кларк.

Она покачала головой, словно рассказывала печальную историю.

— Он позвонил домой, и они сильно поссорились. Стю был упрямым и чертовски настойчивым, когда дело касалось бейсбола. Так что Уэс разозлился и наговорил много ужасных вещей, которые он не имел в виду, включая то, что он не хочет видеть Стю на своём товарищеском матче, хотя мы уже собрались и были готовы ехать через всю страну ради этого.

Я смотрела, оцепенев от страха, ожидая, что будет дальше.

Потому что его отец умер прямо перед товарищеским матчем.

— И вот Стью повесил трубку, сел смотреть бейсбол, а через час у него случился сердечный приступ.

Господи. Я прикрыла рот рукой и сглотнула, сдерживая подступившие слёзы, пытаясь представить, как кто-то может жить с такой виной.

— О Боже, – сказал Кларк. — Он думает, что убил своего отца?

— Да, сэр, – сказала она, качая головой со слезами на глазах. — И когда он вернулся домой на похороны, я сама страдала от ПТСР, хотя тогда ещё не знала об этом. Я полностью ушла в себя, но Уэсси вместо того, чтобы вернуться в университет, устроился на две полноценно оплачиваемые работы, потому что я была не в состоянии. Он ежемесячно оплачивал ипотеку и все счета, а ещё следил, чтобы Сара каждый день ходила в школу и ни в чём не нуждалась.

О Боже, о Боже, о Боже. Я встала, вытерла щёки и смотрела на телефон в темноте. Начала ходить по парковке «Ted and Wally’s», осознавая, что миссис Беннетт вовсе не драматизировала.

То, что он выстоял после всего этого, было настоящей победой.

— Хватит, мам, – сказала Сара, сердито.

Господи, как это может быть правдой? Как я могла не знать?

Почему он мне не рассказал?

— Это Уэс настоял на том, чтобы я обратилась к психотерапевту, так что он спас мне жизнь, проявив упрямство, – сказала она, откашлявшись со смешком и вытирая глаза. — Ну вот скажите, какой подросток так поступит? Он отказался от всего, о чём мечтал – от учёбы, от бейсбола, отношений, – чтобы заботиться о нас.

— Только не используй это, ладно, Кларк? – Кларк повернул камеру на Сару, и она выглядела расстроенной. Её карие глаза, так похожие на глаза Уэса, блестели от непролитых слёз, и она покачала головой. — Мне кажется, он не переживёт, если люди услышат об этом.

— Не буду, – услышала я Кларка. — Я всё удалю. Но почему он не хочет, чтобы люди знали, каким самоотверженным он был?

Она пожала плечами.

— Если он думает, что сам стал причиной всего, то это вряд ли покажется ему самоотверженностью, правда?

— Ты в порядке? – спросил он Сару, и на этом видео закончилось.

Я стояла и смотрела на телефон, чей погасший экран был резким контрастом после увиденного. Я оглянулась вокруг, на тёмный, ночной центр города, и мне показалось, что всё изменилось. Люди по-прежнему гуляли, в воздухе витал запах вкусной еды, но это место стало другим.

Теперь это было местом для душераздирающего сюжетного поворота.

Как такое могло случиться? В моей голове проносились воспоминания, и я сравнивала то, что знала, с тем, что узнала сейчас. Тот весёлый, беззаботный Уэс, который звонил мне по видеосвязи каждый вечер, переживал всё это?

И было трудно решить, что в этой истории хуже. То, что Уэс считал себя виновным в смерти отца, думая, что его слова буквально убили его, или то, что на его восемнадцатилетних плечах лежал груз всего мира?

— Лиз.

Я ахнула и обернулась как раз в тот момент, когда за Уэсом закрылась дверь кафе-мороженого. Он застегнул куртку и направился ко мне. Я вытерла щёки, но без толку: он смотрел на меня и видел следы туши.

— Ты в порядке? – спросил он, нахмурившись. — Кларк повёл себя как мудак...

— Почему ты мне не сказал, Уэс? – спросила я дрожащим голосом.

— Что? – он прищурился. — Что не сказал?

— Почему ты не рассказал мне обо всём, что тебе пришлось пережить после смерти отца? – спросила я, не сдерживая слёз. Я представляла, что он тогда чувствовал, и отчаянно хотела вернуться в прошлое, узнать правду, чтобы помочь ему. — Почему ты не позволил мне помочь?

Его рот открылся, словно он собираясь что-то сказать, но так и не произнёс ни слова. Он закрыл его и прищурился, будто пытаясь понять, что ответить.

— Мы разговаривали каждый день, Уэс, – сказала я, оплакивая его судьбу с двухлетним опозданием. — И ты ни слова не сказал об этом. Ты говорил, что много работаешь, чтобы накопить денег на учёбу. Ты серьёзно работал на двух работах, чтобы оплачивать все счета своей семьи?

— Кто-то должен был. В этом нет ничего особенного, – ответил он, выглядя неуютно.

— Ничего особенного? – спросила я, и мой голос сорвался на визг. — Боже, почему ты ничего не сказал? Я могла бы помочь тебе.

— Как? – спросил он, смущённо пожимая плечами. — Как бы ты помогла? Ты была подростком учащимся в колледже – что бы ты смогла сделать?

— Я могла бы быть рядом, – ответила я, и из меня вырвался всхлип, который должен был бы меня смутить, но я была слишком расстроена, чтобы думать об этом. — Я могла бы поддержать тебя, пока ты со всем этим справлялся. Боже, неужели я была такой эгоисткой, что ты не мог мне ничего рассказать?

Честно говоря, это было сказано больше себе, чем ему.

— Неужели я была настолько поглощена учёбой, что ты чувствовал, будто не можешь мне ничего рассказать?

— Нет, – настаивал он, подходя чуть ближе и качая головой. — Всё было совсем не так. Я тонул в проблемах, катился по наклонной и ненавидел себя каждый божий день, и не хотел тянуть тебя за собой.