– Но это же… – Литвинов замялся. – Это может вызвать дипломатические осложнения. Если немцы узнают, что мы вывозим их технику для изучения…

– Немцы помогают Франко открыто, – отрезал Сергей. – Посылают «Легион Кондор», танковые подразделения, инструкторов. Бомбят Гернику, топят торговые суда. И при этом делают вид, что соблюдают «невмешательство». Мы имеем полное право изучать технику, захваченную в бою законным правительством Испании.

Литвинов кивнул, но выглядел озабоченным.

– Что именно вывозить? – спросил Шапошников. – Какие образцы в приоритете?

Сергей достал из папки список – он составил его ещё вчера вечером, после долгого разговора по телефону с Малиновским.

– Вот перечень. Самолёты – главный приоритет. «Мессершмитт» Bf‑109, если удастся найти относительно целый. Хотя бы один. Это – ключ ко всему. Немцы будут летать на нём ещё десять лет, и нам нужно знать его сильные и слабые стороны. «Хейнкель» He‑111 – бомбардировщик, тоже важно. Итальянские истребители – «Фиат» CR.32, они слабее, но для сравнения полезны.

Он перевернул страницу.

– Танки. Немецкий Pz.I – лёгкий, слабый, но это то, что немцы используют сейчас. Итальянские танкетки CV.33 – для полноты картины. Если найдётся что‑то новее – тем лучше.

– Артиллерия?

– Противотанковые орудия – немецкие 37‑миллиметровые Pak 35/36. Именно они жгут наши Т‑26 как спички. Нужно понять – какая бронепробиваемость на разных дистанциях, какие снаряды используют. Зенитные орудия – 20‑миллиметровые «Флак», 88‑миллиметровые если повезёт. Полевая артиллерия – образцы, документация.

– Это много, товарищ Сталин, – заметил Микоян. – Несколько кораблей потребуется только на технику.

– Знаю. Но оно того стоит. Каждый захваченный «мессершмитт» – это сотни спасённых жизней в будущей войне. Если мы будем знать, как он летает – наши конструкторы сделают машину лучше.

Сергей положил список на стол.

– И ещё – радиостанции. Немецкая связь работает как часы. Их танки разговаривают друг с другом, их самолёты получают целеуказания с земли. А наши – машут флажками. Хочу знать, как устроены их рации. Какие частоты, какая мощность, какая помехоустойчивость.

Шапошников взял список, пробежал глазами.

– Это серьёзная работа. Нужны специалисты – те, кто понимает в технике и может оценить состояние образцов.

– Пошлём из Москвы. Инженеров с авиазаводов, танкостроителей, связистов. Небольшая группа – десять‑пятнадцать человек. Задача – найти, отобрать, подготовить к отправке. Времени мало, работать придётся быстро.

– Когда отправлять?

– Немедленно. Завтра‑послезавтра. Пока Теруэль держится – пока есть доступ к трофеям. После падения города всё усложнится.

Совещание продолжалось ещё два часа.

Обсуждали маршруты эвакуации – морем через Картахену и Валенсию, по железной дороге через Францию. Морской путь быстрее, но опаснее – итальянские подводные лодки, которые «случайно» торпедировали нейтральные суда. Сухопутный – безопаснее, но французы могли не пропустить военные грузы.

– Франция соблюдает режим невмешательства, – сказал Литвинов. – Официально они закрыли границу для военных поставок обеим сторонам.

– А неофициально?

– Неофициально – смотрят сквозь пальцы. Особенно если груз оформлен как гражданский. Блюм сочувствует республиканцам, но боится Гитлера и собственных правых.

– Значит, используем оба маршрута, – решил Сергей. – Людей – через Францию, под видом гражданских специалистов, возвращающихся из командировки. Документы – безупречные, легенды – проработанные. Никаких военных, никаких советников – просто инженеры, техники, переводчики.

– А технику?

– Морем. В трюмах торговых судов, под видом промышленного оборудования. «Станки и запчасти для советских заводов». Если кто спросит – закупки по торговым контрактам.

Микоян записывал.

– Понадобятся фальшивые накладные, таможенные декларации…

– НКВД поможет. У них есть специалисты по документам.

– А если итальянцы попытаются досмотреть корабль в море?

– Не дадимся. Наши суда, наш флаг, наш груз. Если попробуют – протест по дипломатическим каналам.

– А если силой?

Сергей помолчал.

– Тогда – инструкции капитанам. Техника ценная, но не настолько, чтобы она попала к немцам через итальянцев. Если угроза захвата – затопить. Вместе с грузом. Экипаж – в шлюпки.

Тишина. Все понимали, что это значит.

– Передам капитанам лично, – сказал Ворошилов. – Они поймут.

– Хорошо. Теперь – люди. Не только наши.

Шапошников поднял голову.

– Испанцы?

– Да. Республиканцы, которые работали с нами. Переводчики, механики, радисты. Те, кто обслуживал нашу технику, кто знает наши методы. Когда Франко победит – их расстреляют. Или бросят в тюрьму на двадцать лет.

– Товарищ Сталин, – Литвинов осторожно откашлялся, – это создаст проблемы. Эвакуация иностранных граждан… Франко будет протестовать. Международное сообщество…

– Не граждан. Специалистов. Людей, которые нам полезны и которым грозит смерть за сотрудничество с нами. Мы их не бросим.

Сергей встал, прошёлся вдоль стола.

– Я не предлагаю вывозить всех. Это невозможно – и бессмысленно. Только тех, кто действительно ценен. Механики, которые знают наши танки изнутри. Пилоты, которые летали на наших самолётах и выжили в боях с «мессершмиттами». Радисты, связисты, переводчики с немецкого. Люди с техническим образованием и боевым опытом.

– Сколько таких?

– Точно не знаю. Малиновский оценивает – несколько сотен. Верхняя планка – тысяча человек. Больше – не потянем.

– Куда их размещать? – спросил Микоян практично. – Жильё, работа, документы…

– Распределим по заводам. Авиационным, танковым, радиотехническим. Испанский механик, который два года чинил Т‑26 под бомбами – он полезнее десяти выпускников техникума. Испанский пилот, который сбил два «мессершмитта» и сам был сбит трижды – он знает то, чего не прочитаешь в учебниках.

Литвинов покачал головой.

– Это вызовет вопросы. Тысяча испанцев на советских заводах…

– Оформим как приглашённых специалистов. По договорам с советскими предприятиями. Официально – помощь братскому испанскому народу, трудоустройство беженцев. НКВД подготовит документы, проведёт проверку. Без лишнего шума.

– А семьи?

Сергей помедлил. Об этом он не подумал.

– Семьи – по возможности. Жёны, дети. Если успеем, если будет место на кораблях. Но приоритет – специалисты. Сначала – они.

После совещания Сергей остался один.

Сидел за столом, смотрел на карту. Испания – далёкая, тёплая страна на краю Европы. Полигон, где решалось будущее.

Он думал о людях, которых собирался вывезти. Механики, пилоты, радисты. Испанцы, которые поверили в республику и проиграли. Которых ждёт расстрел или эмиграция – если повезёт.

Тысяча человек. Капля в море. Сколько останется? Сотни тысяч. Миллионы. Те, кого он не сможет спасти.

Но тысячу – сможет. И эта тысяча принесёт с собой опыт, знания, навыки. Расскажет, как воюют немцы. Покажет, где слабые места в советской технике. Научит тому, чему нельзя научиться на учениях.

Холодный расчёт? Да. Но не только. Ещё – долг. Эти люди рисковали жизнью рядом с советскими добровольцами. Чинили их танки, заправляли их самолёты, перевязывали их раны. Бросить их на растерзание Франко – предательство.

Сергей взял телефон, набрал номер.

– Поскрёбышев? Соедини с Берией.

Щелчки, гудки. Потом – голос наркома, осторожный, вкрадчивый.

– Слушаю, товарищ Сталин.

– Лаврентий, есть дело. Срочное и деликатное.

– Слушаю внимательно.

– В ближайшие месяцы из Испании будут прибывать люди. Две категории. Первая – наши специалисты, возвращающиеся из командировки. Лётчики, танкисты, советники. Около трёх тысяч человек, постепенно, группами.

– Это в порядке вещей. Оформление стандартное.

– Вторая категория – испанские специалисты. Механики, пилоты, техники. Те, кто работал с нашей техникой и нашими людьми. Около тысячи человек, может, чуть больше.