Вторая папка была толще. На обложке – машинописная надпись: «Сводка по Испанскому направлению. Декабрь 1937 – январь 1938. Секретно».

Он развязал тесёмки, раскрыл.

Первый лист – карта Пиренейского полуострова. Красным – территория республиканцев, синим – франкистов. Красного было меньше, чем полгода назад. Значительно меньше.

Сергей провёл пальцем по линии фронта. Север потерян полностью – Бильбао, Сантандер, Астурия. Промышленный район, шахты, порты. Теперь всё это работает на Франко.

Республиканцы удерживали центр – Мадрид, Валенсию – и кусок северо‑востока с Барселоной. Два изолированных очага, связанных только морем. А на море хозяйничали итальянские подводные лодки.

Он перевернул страницу.

'Общая оценка обстановки.

Положение Испанской республики следует оценить как тяжёлое, с тенденцией к ухудшению. Потеря северных провинций лишила республиканцев значительной части промышленного потенциала и существенно сократила мобилизационную базу.

Противник имеет устойчивое превосходство в авиации (соотношение 1,5:1) и артиллерии (2:1). Превосходство в живой силе незначительно, однако качественный состав франкистских войск выше за счёт марокканских частей и иностранных контингентов (легион «Кондор», итальянский корпус)'.

Сергей хмыкнул. «Качественный состав выше». Красивые слова для простого факта: у Франко были профессиональные солдаты, а у республиканцев – вооружённые крестьяне и рабочие.

Он читал дальше.

'Республиканская армия, несмотря на значительные усилия по реорганизации, сохраняет существенные недостатки:

Отсутствие единого командования. Коммунистические, социалистические и анархистские формирования действуют несогласованно, нередко преследуя политические цели в ущерб военным. Низкий уровень подготовки командного состава. Большинство офицеров республиканской армии – выдвиженцы из рядовых, не имеющие военного образования. Проблемы с дисциплиной. Части народной милиции склонны к самовольному оставлению позиций при сильном давлении противника. Слабое взаимодействие родов войск. Пехота, танки и авиация действуют разрозненно, координация в бою практически отсутствует'.

Сергей остановился на последнем пункте. Подчеркнул карандашом. Это было важно – не только для Испании.

Взаимодействие родов войск. Проблема, которую выявили учения Киевского округа. О которой твердил Тухачевский. Которая убьёт тысячи советских солдат в сорок первом, если её не решить.

Испания была зеркалом. Неприятным, но честным.

Следующий раздел – советские потери.

'За период с начала операции (октябрь 1936) по 31 декабря 1937 года:

Погибли – 127 человек. Ранены – 283 человека. Пропали без вести – 14 человек.

Потери техники: Танки Т‑26 – 83 единицы (из 347 поставленных). Самолёты И‑15 – 47 единиц. Самолёты И‑16 – 31 единица. Самолёты СБ – 24 единицы'.

Сто двадцать семь погибших. Сергей задержался на этой цифре.

В Сирии, в его прошлой жизни, он видел, как гибнут люди. Знал, как это выглядит, как пахнет, как звучит. Знал, что за каждой цифрой – человек. Лицо, имя, семья.

Здесь – то же самое. Только масштаб другой. И ответственность – его.

Он перевернул страницу.

'Анализ боевого применения советской техники.

Танки Т‑26.

Показали себя удовлетворительно против пехоты и лёгких укреплений. Однако выявлены критические недостатки:

– Противопульная броня не защищает от огня противотанковых орудий калибра 37 мм и выше. Потери от артиллерийского огня составляют 67% от общего числа.

– Бензиновый двигатель пожароопасен. 43% подбитых танков сгорели.

– Отсутствие радиосвязи в большинстве машин затрудняет управление в бою. Командиры вынуждены подавать сигналы флажками, что неэффективно в условиях задымления и ограниченной видимости'.

Сергей подчеркнул последний пункт. Везде одно и то же – связи нет.

Он вспомнил разговор с Тухачевским полгода назад. Маршал говорил то же самое. Тогда это казалось очевидным. Но промышленность не успевала, заводы не справлялись, радиоламп не хватало.

А люди гибли. Потому что не могли связаться друг с другом в бою.

'Самолёты И‑16.

В начале кампании превосходили основные истребители противника (He‑51, Fiat CR.32). Однако с появлением у франкистов новых немецких машин Bf‑109B превосходство утрачено.

Bf‑109B имеет преимущество в скорости (470 км/ч против 440 км/ч у И‑16), скороподъёмности и вооружении. В индивидуальном бою И‑16 уступает.

Рекомендации: тактика группового боя, использование преимущества И‑16 в манёвренности на горизонталях, избегание затяжных вертикальных манёвров'.

Четыреста семьдесят против четырёхсот сорока. Тридцать километров в час – разница между жизнью и смертью.

А ведь Bf‑109B – это ещё не самое страшное. Сергей помнил: будут версии C, D, E, F. Каждая – быстрее, мощнее, смертоноснее. К сорок первому году немецкие истребители будут летать на пятистах шестидесяти километрах в час.

Чем их встречать? И‑16, который уже сейчас проигрывает?

Поликарпов работал над И‑180. Яковлев – над своим проектом. Но когда будут готовы серийные машины? Через год? Два? Успеют ли?

Сергей отложил сводку, прикрыл глаза. Устали – он читал с шести утра, уже четвёртый час.

За окном по‑прежнему шёл снег. Тихо, мирно. Москва просыпалась после новогодних праздников.

А в Испании шла война. И эта война показывала будущее – страшное, кровавое будущее, которое он пытался изменить.

Что он узнал за эти полтора года?

Что немецкая военная машина – лучшая в мире. Что их тактика, их техника, их подготовка – на голову выше. Что «Кондор» над Испанией отрабатывает приёмы, которые потом применит над Минском и Киевом.

Что советская армия – не готова. Не из‑за трусости или глупости. Из‑за системных проблем: связь, координация, инициатива командиров. Из‑за техники, которая устаревает быстрее, чем её успевают выпускать.

Что время – главный враг. И каждый день на счету.

Он взял следующий документ из папки.

«Записка военного советника при штабе Центрального фронта полковника Р. Я. Малиновского».

Малиновский. Сергей помнил это имя. В его истории – будущий маршал, командующий фронтами, министр обороны. Здесь и сейчас – полковник, один из советских советников в Испании.

Записка была написана от руки, почерком человека, привыкшего писать в полевых условиях – быстро, разборчиво, по делу.

'Товарищу Сталину.

Считаю необходимым доложить о проблемах, которые, на мой взгляд, имеют значение не только для испанского театра военных действий, но и для подготовки Красной Армии в целом.

О тактике противника.

Немецкие и итальянские части применяют тактику, которую условно можно назвать «концентрированный удар». Суть её в следующем: на узком участке фронта (2–3 км) сосредотачивается подавляющее превосходство в авиации, артиллерии и танках. Сначала – массированная бомбардировка, затем – артподготовка, затем – танковый удар при непрерывной поддержке авиации.

Республиканская оборона, рассредоточенная по всему фронту, не выдерживает такого давления. Прорыв достигается в течение нескольких часов, после чего подвижные части устремляются в глубину, не заботясь о флангах.

Противостоять этой тактике можно только эшелонированной обороной с подвижными резервами, способными быстро закрыть прорыв. Однако республиканская армия такими резервами не располагает.

О подготовке командиров.

Большинство республиканских офицеров не имеют опыта управления крупными соединениями. Командир дивизии зачастую не знает, как организовать взаимодействие полков, как наладить связь со штабом армии, как использовать приданную артиллерию и авиацию.

В советских частях подготовка командиров выше, однако и здесь имеются пробелы. Многие наши офицеры мыслят категориями Гражданской войны – кавалерийские рейды, лихие атаки. Современная война требует другого: расчёта, координации, технической грамотности.

Рекомендации.