Меня пугала глубина моей нужды в ней, но ее прикосновения сглаживали острые грани этого страха.

О, Боже.

Поцелуй углубился, утаскивая меня вниз, топя каждую мысль, кроме нее, ее тепла, ее мягкости, того, как ее губы идеально ложились на мои.

Больше ничего не имело значения.

Не мой отец.

Не кольцо.

Не пир.

Не битва.

Только она.

Ее пальцы сжались в моих волосах, и с ее губ сорвался тихий стон. Волна жара пронеслась по моему телу, разрывая остатки контроля, который у меня еще оставался. Я прервал поцелуй и прижал лоб к ее лбу, пока мы оба жадно ловили воздух.

— Я люблю тебя. Ты даже не представляешь, насколько. Ты не знаешь, что ты со мной делаешь.

Ее ладони скользнули вниз, обхватили мое лицо, и она провела большими пальцами по линии моей челюсти.

— Лэй, думаю, у меня есть представление, потому что ты делаешь то же самое со мной.

Я сорвал с себя тяжелый церемониальный мундир и бросил его на землю. Он упал прямо рядом с ее меховой шубой.

Она тихо усмехнулась.

— Ты выглядел в нем хорошо.

— Да? — я резко стянул рубашку, не заботясь о том, что пуговицы разлетаются в стороны или ткань рвется.

Но в ее взгляде уже не осталось и следа веселья. Вместо этого она скользнула глазами по моей груди, по мускулам, и в ее голосе прозвучало хриплое:

— Лэй…

— Да, Моник.

— У нас впереди пир. Что ты творишь?

Я бросил рубашку на землю и расстегнул верхнюю пуговицу на брюках.

— Ты голодна? Или… хочешь остаться здесь и насытиться друг другом?

Глубины страсти

Лэй

Если Моник думала, что уйдет из этого укрытого места, а я не возьму ее, не присвою ее полностью, то она была не в своем гребаном уме.

Одна только мысль об этом заставила мою челюсть сжаться, а руки зачесались от желания разорвать ее платье на куски.

Но все же я ждал, выжидал, словно хищник, выслеживающий добычу. Терпение никогда не было моей сильной стороной, не тогда, когда дело касалось ее, но сегодня ночью… этой ночью я позволю ей самой прийти ко мне.

Я стоял и смотрел на нее, пока светлячки танцевали вокруг нас, их мягкое сияние освещало ее лицо. Ее губы были припухшими от моего поцелуя. Ее грудь стремительно вздымалась и опадала, будто она пыталась отдышаться после всей этой яростной бури.

Боже, какая же она красивая.

Я опустил взгляд на ее руку, на которой сверкало мое кольцо, и ухмыльнулся.

Она вся моя.

И тогда Моник заговорила:

— Нет… я не голодна.

— Ты уверена?

— Лэй… я просто думаю о том, насколько сегодня все серьезно.

— Это серьезно. Это битва насмерть.

— Не говори так.

— Это правда.

— Но… ты не можешь умереть.

— Я не умру. Я просто хотел, чтобы ты знала, что я прекрасно понимаю, насколько эта ночь серьезна, и все же… — я склонил голову набок. — Я все равно хочу тебя выебать. Прямо здесь. Прямо сейчас.

Она облизнула губы.

— Уверен, Чен уже ищет меня.

— Слава Богу, он не знает об этом месте.

— И никогда не узнает. — Я поцеловал ее снова, на этот раз медленнее, вкладывая в прижатие губ все то, что не мог выразить словами.

С ее уст сорвался тихий стон. Мои руки скользнули по ее спине, притягивая ее еще ближе, пока я не почувствовал ровный стук ее сердца в своей груди.

Нет смысла ждать ее ответа. Она хочет мой член так же сильно, как я хочу отдать его ей.

Через мгновение я уже расстегивал великолепное платье, обтягивавшее ее тело. Еще больше светлячков слетелось к нам, закружившись вокруг, словно крошечные золотые звезды.

Не прерывая поцелуй, я опустил ее вниз, укладывая нас на мой мундир и ее шубу. Цветы под нами словно зажили собственной жизнью.

Она оседлала меня.

Верх ее платья соскользнул, и передо мной открылся ее атласный голубой бюстгальтер без бретелек. Я поднял руку и провел пальцами по линии ее груди.

— Может, нам и правда стоит попробовать сбежать. Сейчас мне уже плевать на битву.

Она улыбнулась.

— Я умею бегать. Я готова сбежать.

— Думаешь, мы смогли бы жить где-то в этих горах?

— Я с тобой до конца, Лэй. Я бы попробовала, если бы ты этого захотел. Мне понадобилась бы только птица или что-то в этом роде, чтобы передавать послания сестрам.

Усмехнувшись, я кончиками пальцев очертил изгиб ее ключицы. Она задрожала от моего прикосновения, а потом медленно потянулась назад и расстегнула бюстгальтер, позволяя ему упасть.

Черт.

Издав хриплый звук, я уставился на ее идеальные груди, такие круглые, полные, с темными сосками, которые умоляли, чтобы их взяли в рот.

Старый ублюдок… ты думал, что я позволю тебе забрать ее? Для этого тебе пришлось бы убить меня этой ночью.

Наши губы снова встретились.

И этот поцелуй был всем.

Таким чувственным.

Таким наполненным страстью и желанием.

Не прерывая этого поцелуя, я начал играть с ее грудями, лаская их полноту и запоминая каждую линию, словно карту, ведущую к несметным сокровищам. Она задыхалась прямо мне в губы. Я взялся за один напряженный сосок, потер его по бокам и слегка прищипнул.

Она откинулась назад и терлась своей киской об меня.

— Черт, Лэй.

— Я хочу выебать тебя до безумия. — Я щелкнул ее сосок пальцами. — Почему ты думала, что я поведу нас обратно к пиру?

— Я забыла, с кем я.

— Никогда не забывай этого.

— Достань свой член.

Я облизал губы.

— Хочешь оседлать его?

— Ты же знаешь, что хочу.

— Я уже полностью под властью твоей киски.

— А я, очевидно, под властью твоего члена. Ну и пусть. — Она потянулась к моим бедрам.

Медленно, мучительно медленно, она расстегнула оставшиеся пуговицы и рванула мои штаны вниз. Мне пришлось слегка сдвинуться, чтобы боксеры сползли достаточно, чтобы освободить мой член, и как только я это сделал, ее теплая ладонь обхватила мою длину.

— Мммм. — Я резко вдохнул, когда она начала дрочить меня. — Черт возьми.

Она знала точно, как довести меня до края, не столкнув окончательно вниз.

— Тебе нравится, когда я трогаю твой член вот так?

— Видишь это кольцо на своем гребаном пальце?

Хихикнув, она скользнула рукой вверх, к набухшей головке, и сжала ее.

— Этот член теперь мой.

— Он всегда был твоим, задолго до кольца.

— Но теперь все официально.

— Очень официально. — Я застонал и снова притянул ее к себе, прижимая ее груди к своей груди, а ее мягкость, к своей жесткости.

Она резко вдохнула, когда мои руки нырнули под слои платья, отыскивая ее трусики. Когда я нащупал боковые полоски ткани, там не было никакой борьбы — только рвущийся материал.

Она рассмеялась.

— Я могла бы встать и снять трусики сама, Лэй.

— Нет. — Я разорвал их еще больше и отшвырнул в сторону. — Мне нравится мысль о том, что сегодня ночью ты будешь сидеть на трибуне и смотреть, как я сражаюсь, без трусиков.

В ее взгляде мелькнула тревога.

— Только не думай об этом во время боя.

— Мысль о твоей голой киске в зале будет гарантией моей победы.

Она моргнула.

— Я серьезно.

— Я тоже серьезно.

Я скользнул руками между ее бедер, заставляя ее чуть приподняться, и начал ласкать ее нежный клитор.

— Ох.

Мой голос потяжелел от желания.

— Почему ты уже такая мокрая? Это кольцо намочило твою киску?

— Э-это все вместе.

— Да? — Я погрузил пальцы в эту горячую влажность и начал яростно трахать ее пальцами.

— Л-лэй… — она закрутила бедрами в ритме моих настойчивых движений.

— Ты оседлаешь мой член жестко?

— Да, малыш.

— Снова сведешь меня с ума своей киской?

Она хрипло рассмеялась. Я щелкнул пальцами по ее клитору. Она дернулась от удовольствия.

Корона накренилась на ее голове, и она подняла руки, чтобы поправить ее.