Эти слова легли на меня, и я почувствовала всю их красоту.

Лэй никогда не хотел сажать в клетку что-либо, даже свет. И все же сейчас он держал меня так, словно я была для него всем миром.

Я отвела взгляд, посмотрела на светящийся сад его матери. Медленно я начала представлять Лэя ребенком — рядом младшая Янь, а их мать идет позади и наблюдает, как они бегают, пытаясь поймать светлячков.

А потом я позволила себе представить нечто еще более безумное.

День, когда я привела бы сюда наших собственных детей. Мгновение, в котором наши дети тоже гонялись бы за светлячками, наполняя ночной воздух своим смехом.

Эта мысль пустила корни в моем сердце — хрупкая, но незыблемая.

Я никогда по-настоящему не позволяла себе представить такое будущее, но здесь, в этом саду, оно уже не казалось недостижимым.

Оно казалось возможным.

Неизбежным.

Будут ли у наших детей острые глаза и сильная воля Лэя? Унаследуют ли они мое упрямство, мою тихую силу? Будем ли мы рассказывать им истории под звездами, как это делала его мать, о мире, где они смогут быть кем угодно, делать что угодно, любить яростно и без страха?

Я взглянула на Лэя.

Его профиль вырезался на фоне лунного света, и мое сердце сжалось от такой глубокой тоски, что я сама начала дрожать.

Я хотела этого будущего с ним, каким бы мимолетным или неопределенным оно ни было.

Лэй прав. Он должен убить Лео сегодня ночью. И даже если они не дали мне оружие, я все равно постараюсь помочь хоть как-то.

Лэй заговорил:

— Ты единственная, с кем я поделился этим местом. Сколько бы раз Дак, Ху и Чен ни бывали на Горе Утопии, они даже не знают о нем. Я уверен, потому что каждый раз, когда мы были здесь… иногда я сбегал сюда и просто сидел часами, глядя на светлячков, на звезды, на луну… и думал о более счастливых временах.

Я грустно улыбнулась.

— И они никогда не находили тебя?

— Никогда.

— Уверена, Чена это бесит.

— Бесит. Он ненавидит, что я умею исчезать здесь. На самом деле… у него есть тайная команда, которая прочесывает Гору Утопии, чтобы вычислить местоположение. — Он усмехнулся и выдохнул. — Но он никогда не узнает. Тропа слишком узкая. Деревья слишком густые. Это почти и не выглядит тропой.

— Тогда я сохраню твою тайну.

— Ты сохранишь. Но… я хочу, чтобы ты всегда знала, где я. Чтобы у тебя была возможность найти меня в любой момент.

Ах, малыш.

— Лэй… спасибо, что привел меня сюда. Спасибо, что сказал, как сильно ты любишь меня, потому что я, черт возьми, люблю тебя. И спасибо, что поделился со мной этим местом и этой частью себя.

Его нижняя губа дрогнула, будто он нервничал.

Он снова глубоко выдохнул и отпустил меня.

Я моргнула.

— Что случилось?

— Это место… хранит мои самые счастливые воспоминания. — Он отошел от меня.

— Ладно-о…

— Я хотел создать здесь еще одно счастливое воспоминание.

Прежде чем я успела ответить, он потянулся в карман и достал маленькую коробочку.

Мое сердце едва не остановилось.

Лэй опустился на одно колено.

Боже мой. Только не упади в обморок. Не падай.

Я собрала все силы, чтобы удержать себя.

Лунный свет подчеркнул резкие линии его лица, в его взгляде мелькнула явная уязвимость. Он поднял на меня глаза — и весь мир замер.

Ох, блять. Ох, блять.

— Ты официально стала Хозяйкой Горы Востока.

Я видела напряжение в его руках, когда он держал коробочку, и то, как дрожали его пальцы.

Он прочистил горло.

— И… я горжусь тобой за то, что ты заслужила этот титул. Но ты моя, Мони.

Я распахнула глаза.

— Ты всегда была моей, с того самого момента, как я впервые увидел тебя в той церкви, до того момента, когда надел на твое запястье те наручники, и того мгновения, когда я взял тебя на этой горе несколько недель назад, и даже тогда, когда показал тебя всему Востоку. Ты всегда была моей. А теперь я хочу, чтобы ты официально стала моей, перед законом, перед Богом, перед всем, что имеет значение.

Он открыл коробочку, показав кольцо, которое сияло, словно звезды над нашими головами.

Это была миниатюрная галактика — бриллианты, сапфиры и мерцающий бледно-голубой камень, оправленные в платину.

— Хорошо, что ты моя Хозяйка Горы. Это прекрасно. — Он кивнул. — Но я хочу, чтобы ты стала моей женой.

Воздух вырвался из моих легких одним рывком.

Шуба соскользнула с моих плеч и упала на землю.

Мой разум метался, пытаясь догнать происходящее. Сад, светлячки, кольцо, мужчина, стоящий на коленях передо мной… это было слишком, слишком идеально, слишком подавляюще.

Я уставилась на него, и мое сердце гулко билось в голове.

Его взгляд не дрогнул, и на лице появилась нервная улыбка.

— Скажи что-нибудь, Мони… не оставляй меня в подвешенном состоянии… только не сейчас…

Кольца и откровения

Лэй

Я опустился на одно колено перед Мони.

Сердце гулко билось в груди, словно военный барабан.

Это было не просто предложение, я связывал нас на всю жизнь.

Кровная клятва.

Обет перед Богом.

Обещание, что никто никогда не посмеет тронуть ее, обнять ее или завладеть ею.

Ни в этой жизни, ни в какой другой.

Она была моей.

Она всегда была моей. Но когда я поднял взгляд на нее, грудь сжала неожиданная, леденящая тревога.

А что, если она скажет «нет»?

Эта мысль была как зазубренный клинок, который разрезал мою уверенность и оставил меня до ужаса обнаженным.

Само представление о ее отказе было немыслимым.

Если бы она отвергла меня, если бы хоть на миг заколебалась, я не знал бы, что делать.

Смог бы я позволить ей уйти, не надев моего кольца?

Нет.

Ответ был мгновенным.

Первобытным.

Я не отпустил бы ее.

Не смог бы.

Сегодня ночью я был готов сражаться за нее, истекать кровью, пожертвовать всем, лишь бы она оказалась рядом со мной добровольно. Глубина моего собственничества, то, как оно терзало меня изнутри, делало меня похожим на человека, цепляющегося за последние остатки рассудка, потому что оно не позволило бы ей этой ночью не носить моего кольца. Я любил ее так яростно и так безмерно, что это граничило с безумной одержимостью, и именно это пугало меня.

Глаза Моник расширились, а губы приоткрылись, словно она хотела что-то сказать, но слова так и не сорвались. Несколько секунд она просто смотрела на меня, ее грудь стремительно вздымалась и опадала. Каждое мгновение тянулось вечностью, и мои нервы рвались все сильнее.

Две светлячка скользнули вокруг нас, и я хотел закричать, хотел потребовать ответ, но вместо этого остался неподвижным, сжимая маленькую коробочку так крепко, что костяшки побелели от боли.

И тогда, наконец, ее глаза заблестели от слез.

Я напрягся.

Одна слеза скатилась по ее щеке, и она выдохнула дрожащим дыханием:

— Да…

Я сглотнул.

— Да?

Она нервно кивнула.

— Да, малыш. Конечно же, да.

Облегчение обрушилось на меня, как приливная волна, вырывая дыхание из легких.

— Какого хуя ты так долго тянула?

Она тихо рассмеялась.

— Успокоишься уже?

— Я думал, что мне придется силой надеть это кольцо тебе на палец.

— Лэй… — она вытерла слезы с щеки. — Ты просто лишил меня дара речи…

— А ты до усрачки напугала меня. — У меня дрожали руки, когда я достал кольцо из коробочки. — Черт возьми.

Из ее глаз хлынули новые слезы, но на лице сияла улыбка — мягкая, прекрасная, и я хотел навсегда выжечь ее в своей памяти.

— Прости, — сказала она, вытирая щеку тыльной стороной ладони. — Я не ожидала, что ты сделаешь предложение именно сегодня.

И тогда она протянула руку, и именно в этот момент я увидел это.

Какого блять…хуя?!