— Тебе нужен был отдых.

— Разве?

— Ты бодрствовала всю ночь, утверждая свое наследие.

Я снова посмотрела на него.

— Теперь я убийца.

— Добро пожаловать в семью.

Я поставила опустевшую чашку на столик рядом с собой. Пальцы у меня дрожали все это время.

— Как ты справляешься с этим?

— С чем?

— С убийством, — слово застряло у меня в горле. — Как ты живешь с этим? Как ты… выдерживаешь?

— Это зависит от того, что ты имеешь в виду под «выдерживаю», — он внимательно посмотрел на меня. — Ты хочешь знать, как я справляюсь с самим актом убийства или как я живу с тем человеком, в которого превратился из-за этого?

— С обоими.

— Ладно, — он мягко усмехнулся. — Я убиваю с тех пор, как был подростком.

Мое тело напряглось до последней мышцы.

— Я едва помню, каково это — жить без крови на руках. Так что если ты ждешь от меня какого-то глубокого прозрения о том, каким я был до этого… я не смогу тебе его дать. Его больше нет.

Я с трудом сглотнула.

— Нет?

— Когда убиваешь впервые, это похоже на дверь, которая открывается внутри тебя. Дверь, которую уже никогда не закроешь. Ты проходишь через нее, и тот человек, которым ты был, остается по ту сторону.

Я вздрогнула, когда правда его слов осела глубоко в моих костях.

— И что же потом? Когда становишься… этим новым человеком?

— Ты приспосабливаешься. Учишься контролировать это. Учишься направлять. Убийство меняет тебя. Оно обостряет инстинкты, усиливает чувства. Оно превращает тебя в хищника на вершине цепи.

Я приоткрыла губы.

— Уверен, ты уже чувствуешь эти перемены. По крайней мере, твое тело знает их, даже если разум еще догоняет. Твое зрение стало яснее, слух острее, реакция быстрее. Ты больше не просто человек — ты угроза. И когда ты идешь среди других, мир откликается на тебя именно так, еще до того, как ты произнесешь хоть слово.

Я позволила его словам утонуть во мне.

Он был прав, я почувствовала это, когда проснулась. Мир казался ярче, живее. Я замечала каждый звук, каждое движение, каждое колебание воздуха вокруг себя.

— Но быть хищником значит нести ответственность. Ты не можешь быть монстром для тех, кого любишь. Именно здесь и терпит поражение большинство убийц.

— Как мне это сделать?

Сонг выдохнул.

— Нужно уметь разделять. Ты убиваешь только тогда, когда это необходимо, когда это инструмент для достижения большего. Но ты оставляешь это за пределами жизни тех, кто для тебя важен. Ты не приносишь это домой. Никогда.

— Но что, если это всегда со мной? Что, если это меняет то, как они меня видят?

Взгляд Сонга смягчился.

— Это будет менять то, как они тебя видят. Но это не обязано определять тебя. Ты все еще Моник. Ты все еще сестра, любовница, выжившая с большим сердцем. Убийство теперь часть тебя, но не все в тебе.

Напряжение собралось в моих плечах. Я не хотела быть как Лео и потерять себя во тьме.

Я никогда не позволю этому поглотить меня.

Я посмотрела на Сонга.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что ответил на мои вопросы и помог мне.

— Теперь ты официально Хозяйка Горы, — даже сидя, он слегка склонил голову в поклоне. — Теперь я служу тебе.

И он громко свистнул.

Какого хрена? Зачем он это сделал? Кому он подал сигнал?

Наследие крови

Мони

Прежде чем я успела понять, что означал свист Сонга, полог у входа в шатер зашевелился, и внутрь вбежали пять женщин.

Они двигались стремительно и изящно, но в их плавности чувствовалось скрытое напряжение, они избегали встречаться со мной глазами. Воздух вокруг них был пропитан нервной энергией, отчего их движения казались дергаными и неуверенными.

Все они были одеты в глубокий, мерцающий синий цвет. Каждая несла корзину, наполненную самыми разными предметами — кистями, палитрами с косметикой и изящными туфельками. А последние две держали одно-единственное платье, столь ослепительное, что оно выглядело так, словно было соткано из сверкающей воды.

Вау.

Женщины выстроились в линию у изножья моей постели и затем склонили головы.

Я слишком ясно чувствовала их страх, они напуганы. Это было видно по тому, как дрожали их руки, когда они ставили корзины на землю, по их быстрым, поверхностным вдохам и по тому, как они то и дело смотрели на Сонга в поисках поддержки.

Одна из них, молодая женщина с нежной загорелой кожей, вздрогнула, сделав шаг вперед. Ее голова все еще оставалась чуть склоненной, но она заставила себя поднять взгляд и встретиться со мной глазами.

Голос ее дрожал, когда она произнесла:

— Добрый день, Хозяйка Горы.

Я в шоке уставилась на нее.

— В-ваша ванна готова. Мы можем отвести вас туда.

Остальные женщины держали головы низко опущенными, их плечи втянулись внутрь, словно каждая пыталась стать меньше ростом.

Я не монстр.

Я сглотнула и подняла руку.

— Спасибо. Вы можете звать меня Моник…

— Нет, — Сонг покачал головой. — Они не могут.

Я нахмурилась и посмотрела на него.

— Почему нет?

— Если бы Лео услышал это, они могли бы умереть, а если бы Лэй услышал, он мог бы посчитать это проявлением неуважения к тебе и тоже убил бы их.

Я моргнула.

— Но…

— Они все видели то, что ты сделала прошлой ночью, Хозяйка Горы. Восток. Они видели, как ты вывалила головы на землю. Они видели, как ты убила еще больше мужчин. — Эти слова ударили, словно кулак. — Весь Восток видел кадры этим утром. И весь Парадайз-Сити тоже.

У меня все внутри оборвалось.

Кровь отхлынула от лица.

— Нет. Я не хотела, чтобы кто-то это видел.

— Все новостные каналы гоняют это весь день снова и снова. Ты в трендах в социальных сетях.

Женщины вздрогнули и склонили головы еще ниже.

— Лэй… видел?

— Видел.

Я обхватила себя руками.

— А мои сестры?

— Я говорил с Мин и Сьюзи. Хлоя и Тин-Тин не видели, но Джо видела.

— Нет. Боже. Мои кузены тоже это видели…

— Разумеется. Банда Роу-стрит должна была понять…

— Я не хотела, чтобы кто-то видел…

— Какой был бы смысл убивать столько мужчин, если это должно было остаться в тайне? К тому же это было твое посвящение. — Сонг поднялся со своего кресла. — Теперь ты официально Хозяйка Горы. И никаких обсуждений или возражений больше не будет.

Моя нижняя губа задрожала.

— Когда ты войдешь в комнату, они будут кланяться. Когда ты встанешь из-за стола, они тоже поднимутся. И неважно, будет ли Лэй рядом или нет.

— В-Востоку не обязательно было видеть это.

— Они видели.

— Нет.

— Им нужно было понять, что Лэй дал тебе титул не потому, что любит тебя. Восток должен был знать, что ты заслужила его. — В голосе Сонга сквозила гордость, превращавшаяся в усмешку. — Что ты взяла его кровью и жестокостью.

У меня пересохло в горле.

— И пойми еще вот что. — Сонг передал свою чашу одной из женщин, и та убрала ее. Потом он выпрямил складки на своей синей рубашке, словно готовясь куда-то уйти. — Этот пир сегодня ночью будет не только сражением, которое войдет в историю, но и…

— Но и чем?

Взгляд Сонга не дрогнул.

— Это будет твой дебют как первой Черной Хозяйки Горы на Востоке. Самой влиятельной черной женщины в Парадайз-Сити, возможно, даже более влиятельной, чем Кашмир Джонс, правящая «Воронами Убийцами».

Мои глаза расширились.

— Потому что у тебя есть сердце Хозяина Горы и Восток, который ты держишь в мертвой хватке. — На лице Сонга появилась темная, смертельно опасная улыбка. — Ты станешь второй женщиной, когда-либо носившей этот титул. И все же ты будешь первой, кто взяла его смертельной силой.

Воздух вокруг меня словно застыл.