Но на этот раз он не будет контролировать ситуацию. На этот раз вся власть будет в моих руках.

Он не дрогнет. Разумеется, не дрогнет.

Мой отец умрет так же, как жил, — высокомерным, нераскаявшимся и жестоким.

В конце концов, мне было все равно, как именно он умрет, главное, чтобы он сдох.

Я представлял, как вонзаю меч в его грудь, ощущая сопротивление костей и мышц, прежде чем лезвие пронзает его сердце.

Я видел, как темная, горячая кровь хлещет из раны, пропитывая землю под ним.

И я видел, как его глаза распахиваются, а самодовольство угасает в ничто.

Я собирался убить его. И я не собирался колебаться.

Это было не просто местью.

Это было возмездием — возмездием за все, что он забрал, за все, что он исковеркал и разрушил в своей бесконечной погоне за наследием.

Потому что завтра я буду сражаться изо всех сил за новую семью, которую только что обрел, и за женщину, которую я больше никогда не отпущу.

И когда все закончится, мы наконец будем свободны.

Его маленький монстр

Мони

Мы сидели в домике, который находился рядом с площадкой для стрельбы.

Он был маленьким и уютным, сложенным из прочных бревен, с покатой крышей. На стенах висели оленьи рога и прочие охотничьи трофеи, придавая этому месту деревенский колорит.

Внутри пахло лесом, терпкий аромат сосны и кедра смешивался с поднимающимся из камина дымом.

Снаружи суетились люди Лео. Я не знала наверняка, чем именно они занимались, но мозг улавливал отдельные звуки: влажный скрежет, глухие удары, словно чьи-то тела тащили по земле, чей-то рвотный кашель, перемежаемый смехом и обрывками фраз на китайском.

От этого у меня мурашки пробежали по коже. Что бы они там ни делали, это было куда больше, чем просто уборка.

По крайней мере, я успела поговорить с сестрами и с Лэем.

Я отложила телефон, и странное ощущение покоя накрыло меня, теплое и мимолетное, словно первые лучи утреннего солнца, пробивающиеся сквозь тучи после шторма.

Лэй заботился о моих сестрах. Он без колебаний пустил в Дворец банду Роу-стрит, даже выделил Бэнксу комнату прямо рядом с их покоями.

Я улыбнулась сама себе.

Лэй сейчас был всем, в чем я нуждалась: защитником, любовником и партнером. И в тот миг я любила его еще сильнее, чем могла себе представить.

Но счастье в груди неожиданно сжалось, потесненное грустью.

Боже… он звучал таким обеспокоенным.

Я уже скучала по ним всем — по ласковым объятиям Лэя, по хихиканью Тин-Тин, по дерзким выходкам дивы Хлои и по тихой, непоколебимой силе Джо.

Мне это было нужно…

Потому что даже на таком расстоянии они удерживали меня на земле, напоминали, кто я есть. Без них я чувствовала себя так, словно парила чуть выше реальности, оторванная и не на своем месте.

И Лэй… Господи, я скучала по нему больше всего.

Его присутствие наполняло комнату, устойчивое и сильное, словно крепость, построенная специально для меня. То, как он смотрел на меня, словно я была его единственной причиной дышать.

Вздохнув, я сделала глоток чая, который Сонг поставил передо мной раньше.

Теплая жидкость разлилась по языку и скользнула в горло. Вкус был нежным.

Что это? Жасмин, наверное.

Лео сидел напротив, наблюдая с терпением, больше похожим на то, как хищник выжидает момент. Его темные глаза были полуприкрыты, взгляд не колебался, а уголок губ чуть заметно поднимался в самодовольной усмешке, которая не становилась улыбкой.

Он ждал.

Что теперь этот ублюдок захочет, чтобы я сделала?

Я снова поднесла чашку к губам, наслаждаясь жаром, который исходил от фарфора и согревал ладони. Горьковато-сладкий чай вновь разлился по языку. Он был вкусным, но даже его тепло не могло смыть картины, отпечатавшиеся в моей голове.

Тела.

Холодные, безжизненные тела, привязанные за мишенями.

Пулевые отверстия, которые оставила я, ровные, аккуратные, идеально выровненные в центре их черепов.

Кровь.

Густая и темная.

Капли медленно стекали вниз, словно в изуродованных песочных часах, и каждая отмечала момент, когда я переступила невидимую черту.

Да пошел он. Это не мои жертвы. Не мои. Это не считается.

Вздрогнув, я поставила чашку обратно на стол и повторила себе, что те мужчины были мертвы задолго до того, как я нажала на курок.

Они должны были быть мертвы еще до моего прихода. Это всего лишь одна из его ебанутых иллюзий.

Но логика разъедала мой мозг.

Нет… я убила их…

Лео был больным.

Эти люди еще дышали, едва цеплялись за жизнь, а я оказалась той, кто вырвал из них последние ее крохи.

Не думай об этом. Поговори с Богом, когда окажешься подальше от Лео. А сейчас… сосредоточься.

Я сделала еще один глоток чая, надеясь, что его жар выжжет тревогу, но она прилипла ко мне, как дым, проникая в каждый уголок моего сознания.

Я теперь убийца?

Пистолет лежал в руках так правильно — слишком правильно.

Это было ужасающее осознание того, с какой легкостью я могу стрелять без колебаний, как естественно стало целиться и нажимать на спуск, даже если под этим покоем скрывалось липкое, тошнотворное чувство вины.

Даже когда на мишени начала проступать кровь… я продолжала стрелять.

Нет. Нет. Не надо.

Я снова посмотрела на Лео, и он все еще наблюдал за мной, оценивая каждый мой шаг.

Он пытается вырвать из меня ту часть, которая все еще верит в границы? Я не позволю ему этого.

Я с трудом сглотнула.

Чай теперь отдавал пеплом. Нежный жасминовый аромат сталкивался в памяти с металлическим привкусом крови в холодном ночном воздухе.

Я допила чай и поставила чашку на стол.

Лео заговорил впервые с того момента, как закончился звонок:

— Хочешь еще чаю?

— Нет, — Сонг покачал головой. — Ей больше не стоит, Лео.

— Что это значит? — я моргнула.

Блять. Что было в чае?

Вздрогнув, я посмотрела вниз на пустую чашку.

Давай же, девочка. Почему ты сегодня расслабилась? Дерьмо! Ты должна была догадаться.

Я снова подняла взгляд на него.

— Что ты мне дал?

— Что-то, что удержит твой разум ясным и сердце замотивированным для последнего испытания.

— Что это было?

— У тебя есть вещи поважнее, о которых стоит беспокоиться, мой маленький монстр.

— Я не твой монстр.

На его лице появилась эта дьявольская усмешка.

— Тебе страшно видеть себя такой.

— Нет. Ты просто думаешь, что если снова и снова называть меня монстром, то это станет правдой. Ты хочешь, чтобы это слово въелось в мою душу.

— Так же, как их кровь впиталась в деревянные мишени?

Я вздрогнула.

— Моник, сегодня ты узнаешь кое-что, что может оказаться довольно затягивающим.

— И… что же это?

— Убийство может быть наркотиком. В нем есть азарт. Всплеск силы. Темное удовлетворение, когда смотришь, как человек падает под твоим контролем, и понимаешь, что именно ты его уничтожила.

— Это не я, и это никогда не станет мной.

— Ты так думаешь? — слова Лео прозвучали легко, почти насмешливо, но в них прятался темный подтекст. Его взгляд держал мой, и в нем было то же самое выражение — хищник, разглядывающий добычу.

От камина шел жар, дрова трещали и лопались, отбрасывая длинные тени на его лицо. Запах горящей древесины стал сильнее. Это был умиротворяющий аромат, которому не было места в этот момент жуткого напряжения.

Я оперлась о стол.

— Я не просто так думаю, Лео. Я знаю.

В его темных глазах мелькнула искра насмешки.

— Хорошо. Уверенность будет ключом этой ночью. Но я вот думаю… ты помнишь, как у тебя бешено колотилось сердце, когда ты впервые нажала на курок этим вечером? Как ты чувствовала себя теплой и живой? Возможно, в тебе есть больше, чем ты готова признать.