Я контролирую ситуацию. В этом нет ничего неправильного. Это совершенно нормально.

Сонг встал прямо передо мной и заслонил ее собой.

— Лео.

— Да?

— Она не для тебя. — Эти слова пронзили меня глубже, чем должны были.

Я стиснул челюсть, держась за самообладание на самой тонкой ниточке.

— Я знаю это.

— Знаешь ли?

— Да.

— Я так не думаю.

— Это твоя проблема, а не моя.

Сонг нахмурился.

— Я следовал за тобой сквозь весь этот хаос, чтобы убедиться, что власть Лэя будет прочной. Тем самым я обеспечивал, что мои сыновья сохранят силу рядом с ним, чтобы наша семья правила Востоком из поколения в поколение.

— Я знаю.

— Все было распланировано до мельчайших деталей, вплоть до того, что мои сыновья будут связаны с фрейлинами Моник.Мы изучали их. Мы, блять, наблюдали за каждым из них. Мы, блять, подобрали их идеально. Все шло по нашим планам. Дак горит желанием сблизиться с Танди. Чен влюблен в Фен, понимает он это или нет. Ху даже готов ухаживать за Лан. А Лэй… я нисколько не сомневаюсь, что он примет Моник не только как свою Хозяйку Горы, но и как жену.

— И это работает. Мы справились. — Я снова перевел взгляд на Моник.

Планы, жертвы, все было выстроено с точностью военной стратегии.

И все же… когда я смотрел на нее, эта ноющая боль в груди только усиливалась.

Но что, если…

Сонг сделал шаг ближе.

Я вновь посмотрел на него.

Его челюсть напряглась.

— Убери ее из своей постели. Сейчас же.

Я почувствовал, как в горле поднимается рык, опасный звук, который я успел проглотить, прежде чем он сорвался наружу.

— Не провоцируй меня, брат.

Сонг сузил глаза и наклонился ближе, настолько, что я ощутил жар, исходящий от него.

— Все это мы делали не для тебя.

Мои зубы сжались с такой силой, что челюсть заныла.

Эти чертовы слова врезались прямо в пустоту внутри моей груди.

— Я это понимаю.

— Понимаешь ли ты, Лео?

— Ты забыл последнюю часть нашего плана.

— И что же это?

— Лэй все равно должен будет убить меня завтра. Я не собираюсь облегчать ему задачу.

Сонг наклонил голову набок.

— А если он тебя не убьет?

— Ну… — Я перевел взгляд на Моник.

Мысль о завтрашнем дне, о выборе Лэя и о том, что это значит, впивалась в меня.

Сможет ли мой сын убить меня? И еще больше… смогу ли я убить его?

— Нет. Не смотри на нее. — Голос Сонга стал почти умоляющим. — Что бы там ни происходило у тебя в голове… этого нет в плане. Мы делали все это не ради тебя. Мы делали это ради Лэя.

— И все же… я не собираюсь вручить ему это наследие. — Я снова повернулся к брату и усмехнулся. — Он должен вырвать его прямо из моих окровавленных рук.

Кулаки Сонга сжались у него по бокам.

— Не испытывай меня, Лео.

— Как я могу испытывать тебя?

— Ты должен выйти в этот бой и умереть.

— Нет. — Я покачал головой. — Я должен выйти в этот бой и сражаться. Лэй должен убить меня. Мы все согласились. Ты и наши сестры знали, что я не собираюсь облегчать ему задачу. Это не в наших правилах.

— И все же ни в одном плане не было пункта, что Моник спит в твоей постели…

— Я защищаю ее…

— Ты или твой член?

Я усмехнулся.

— Как я уже сказал, Лео, не испытывай меня.

— А если я испытаю? — Я сделал шаг вперед, бросая вызов, проверяя невысказанные границы, которые мы оба слишком хорошо знали.

— Тогда ты останешься один, Лео. Даже наши сестры готовы убить тебя.

— Отлично. — Я изогнул губы в улыбке, вкус которой напоминал пепел, тянущий уголки моего рта. — Чтобы справиться со мной, понадобитесь вы все.

— Ты можешь сохранять эту иллюзию чудовища для всех остальных, но не забывай, что именно я помогал тебе вдохнуть жизнь во все твои иллюзии. — Сонг сверлил меня взглядом. — Завтра ты вернешься домой к своей жене. Ты умрешь. Вот и все. Либо Лэй это сделает. Либо сделаю я.

Эти слова ударили по мне неожиданно и остро.

Я моргнул.

Моя жена… да… она ждет…

Я опустил взгляд на пол.

Прости меня, любовь моя.

И все же я не удержался от шепота:

— А что, если Лэй прав?

— В чем именно?

— А что, если… когда я умру… я не попаду в рай? Что, если мое будущее — это ад?

Сонг тяжело вздохнул.

— Лео, ты солдат Бога.

— Можешь ли ты гарантировать, что я попаду в рай?

— Это может только Бог.

— Я не хочу в ад, брат.

— Ты туда не попадешь.

Горький смешок царапнул горло, но я задавил его внутри.

— Если я все же иду в ад, тогда зачем мне уходить завтра? Почему бы не остаться здесь и…

— Что? — Голос Сонга стал резким. — Убить своего сына и забрать его будущую жену? Нет. Мы не позволим тебе.

Тишина, что последовала за этим, была густой и душной, и я почувствовал, как тяжесть каждого моего выбора давит на меня.

Я посмотрел поверх Сонга и сосредоточился на Моник. Ее грудь поднималась и опускалась в спокойном ритме, который издевательски напоминал о буре внутри меня.

— Нет… вы не позволите мне. — Я прошептал это скорее себе, чем ему. — И… я должен держаться плана.

— Ты должен.

— Она не для меня.

— Она для Лэя.

— И… я попаду в рай.

— Ты попадешь.

Но сомнение все же оставалось, как заноза, гноящаяся под кожей. Конфликт между тем, что было необходимо, и тем, что было эгоистичным, прожигал меня изнутри, превращая все в невыносимый узел.

Сонг отступил.

— Мы закончим это завтра, Лео.

— Завтра. — Я кивнул.

Скоро взойдет рассвет, и вместе с ним придет расплата.

— Повернись, брат.

Я приподнял брови.

— И что сделать?

— Иди в ее шатер и ложись спать там.

— Я мог бы поспать здесь…

— Рядом с ней? Нет. — И к моему удивлению, Сонг вытащил клинок. — Повернись, Лео. Ночь окончена.

Мое сердце забилось сильнее, ритмом таким же неумолимым, как и секунды, стремительно таявшие до рассвета.

Я смотрел, как клинок Сонга блеснул в тусклом свете фонаря.

Острый.

Беспощадный.

Страх стиснул меня, не перед самим клинком, а перед тем, что он символизировал: необратимый разрыв.

Окончательность.

Сонг был серьезен, и он убил бы меня, если бы понадобилось.

И мои сестры наверняка помогли бы ему.

— Лео… я стоял рядом с тобой… видел, как ты отсекал голову моей племяннице ради лучшего будущего для нашей семьи… но я не позволю тебе переступить эту черту. — Сонг поднял клинок.

Я остался неподвижным.

Человек передо мной был не только моим братом по крови, но и братом по оружию, и все же в этот момент он казался чужим.

— Повернись.

Я проглотил горечь, в последний раз посмотрел на Моник, лежавшую на кровати, и сделал, как он сказал.

— Я бы повел себя прилично, брат.

— Может быть. — Сонг остался у кровати, пока я уходил. — А может, и нет.

И я знал, даже если он этого не произнес, что он простоит у Моник всю ночь, следя за тем, чтобы я не прокрался обратно.

Дух Лисы

Мони

Полупьяная от сна и дезориентированная, я открыла глаза.

Мои ресницы дрогнули под золотыми лучами солнца, пробивавшимися сквозь окно шатра и ложившимися длинными, переливающимися полосами света на тканевые стены. Воздух был свежим и прохладным, в нем чувствовался легкий запах хвои и сырой земли.

Я несколько раз моргнула, пытаясь уловить свои заторможенные мысли. Казалось, будто я поднимаюсь из глубокой, бесконечной дремы.

Где я?

Эта мысль прошепталась в моем затуманенном сознании, пока я пыталась сориентироваться.

Постепенно окружающая меня картина начала проясняться.

Стены шатра были глубокого, насыщенного темно-синего цвета, окантованные серебряной вышивкой в извивающихся, изящных узорах, напоминавших чешую дракона.