Я приподняла брови.

На мгновение двое мужчин смерили друг друга глазами.

Затем Лео отвел взгляд и повернулся ко мне.

— Хорошо.

Я моргнула.

— Ты готова… Хозяйка Горы?

— Да.

Лео протянул мне руку.

— Тогда пойдем. Настало время твоего большого дебюта.

Я замялась, каждое нервное окончание в моем теле кричало, чтобы я отпрянула, но ноги предали меня, понесли к нему, словно я была куклой на ниточках.

— Д-да. Я готова.

Он смотрел на меня с терпением хищника, уголки его рта изогнулись в едва заметной усмешке, словно он уже ощущал вкус своей победы.

— О, но нам нужно исправить одну вещь в твоем платье, Хозяйка Горы.

— О чем ты говоришь? — мои слова прозвучали резче, чем я хотела, но я не могла скрыть ужаса, сворачивающегося внутри меня.

Прежде чем я успела среагировать, Лео двинулся.

Быстро.

Слишком, блять, быстро.

В одно мгновение он оказался прямо передо мной, его широкая грудь вжалась в мою, заставив меня отступить на шаг, пока его присутствие поглощало каждую пядь пространства.

Он снова сократил дистанцию, прижавшись ко мне всем телом. Его запах — густой, пряный, с резкой ноткой марихуаны — жег мне ноздри, затрудняя дыхание.

— Лео, отойди от меня.

— Одну минуту. — Его руки медленно скользнули вниз по моим бокам, нарочито неторопливо, словно у него было все время мира.

Голос Сонга взвился в воздухе:

— Что ты делаешь!

— Облегчаю ношу нашей Хозяйки Горы. — И Лео сунул пальцы в мои карманы.

Нет.

Я застыла.

Его руки, теплые и пугающе уверенные, скользнули по ткани, обтягивавшей мои бедра, и нашли пистолеты.

Черт возьми.

— Убери от нее руки. — Шаги Сонга загрохотали все ближе. — Довольно.

Я ощущала все, давление его прикосновения, тяжесть его доминирования, когда он наклонился глубже и вытащил оружие.

Лео вдохнул меня.

— У нее оружие, брат. Я просто избавляю ее от него.

Сонг остановился рядом и расширил глаза от шока.

— Моник, как у тебя оказались пистолеты?

Я сжала губы.

Оскверненная.

Я чувствовала себя оскверненной.

Мои легкие сжались, грудь сковало, словно невидимые цепи оплели меня, превращая в пленницу собственного тела.

Он все время знал, что у меня оружие. Блять. Он был бы готов.

Мое сердце с силой билось о ребра, рвалось вырваться, бежать, сделать хоть что-то, но все, что я могла, это стоять беспомощной под его руками.

Он вытащил пистолеты из моих карманов.

Усмехнулся еще шире.

— Лео. — Мой голос дрожал. — Пожалуйста, верни их. Я чувствую себя в безопасности, когда они при мне…

— Ш-ш. Я здесь. Позже Лэй тоже будет рядом с тобой. Ты будешь в безопасности.

— Но все же нет причины, по которой у меня не должно быть оружия…

— Никто не будет иметь оружия на этой битве, кроме Лэя и меня. И потом, мы ведь не хотим никаких случайностей этой ночью, правда? — Он перевернул пистолеты в руках, рассматривая их, словно трофей, пока мое сердце разлеталось на осколки.

Он знал все это гребаное время. Больной ублюдок.

Моя отчаянная попытка уравнять шансы оказалась для него не более чем детской игрой.

Та надежда, за которую я цеплялась, маленькая и хрупкая, рассыпалась в прах.

Он положил пистолеты на кровать.

Я попыталась в последний раз:

— Я твой маленький монстр.

Он поднял на меня взгляд.

— Ты не доверяешь мне, хотя именно я создал тебя?

— Не доверяю, потому что теперь начинаю понимать: я слишком хорошо справился с задачей сделать из тебя монстра. Скажи мне вот что. — Он наклонил голову. — Ты собиралась использовать эти пули против меня?

Я стиснула зубы.

— Тогда нет, я тебе не доверяю. И, кстати… — Его взгляд скользнул по моему телу. — Тебе тоже не стоит доверять мне.

Его слова были как лезвие, прорезавшее последние остатки моей защиты.

— Довольно. — Голос Сонга разнесся, разбив момент, как стекло.

Лео отступил лишь настолько, чтобы дать мне пространство, но его глаза не отрывались от меня, пригвождая к месту.

— Ты готова теперь, Хозяйка Горы?

Я хотела закричать. Я хотела сорвать пистолеты с кровати и навести их прямо на его самодовольное, неуязвимое лицо.

Но я не сделала этого.

Потому что в тот момент я поняла, Лео уже выиграл этот раунд.

Он лишил меня всего, осквернил последнюю крупицу контроля и оставил дрожащей.

Сонг все еще смотрел на него со смесью ярости и отвращения, его кулаки были сжаты так крепко, что казалось, он вот-вот ударит.

— У нас нет времени на твои игры, брат.

Лео медленно повернулся к нему.

— Мои игры — это то, на чем построена эта империя, Сонг. Не забывай об этом.

Сонг не отступил.

— И именно они станут твоей смертью.

— Возможно. — Лео усмехнулся и снова повернулся ко мне. — Идем?

У меня не было выбора.

Я заставила дрожащие ноги двинуться и положила руку ему на локоть.

Пистолеты так и остались лежать на кровати, сверкая, словно рухнувшие обещания.

Когда Лео вывел меня из шатра, его смешок эхом отдавался в ушах, такой низкий, жестокий и торжествующий.

— Мой умный маленький монстр, — пробормотал он себе под нос.

В этот момент я ненавидела его сильнее, чем могла себе представить.

Тайное место

Лэй

Днем Сапфировое Святилище стояло как чудо, драгоценный камень, вырезанный в самом сердце Горы Утопии, но когда ночь набрасывала свой покров, оно превращалось во что-то потустороннее, словно видение, вызванное мифом и тенью, место, где сила и красота переплетались в завораживающих объятиях.

Сегодня павильон раскинулся широко, его простор охватывали рваные уступы горы, возвышавшиеся, как корона богов, пронзающая усыпанное звездами небо.

Воздух был свежим и острым, пропитанным ароматом горящего ладана.

Колонны — каждая из цельного лазурита, отточенные и отполированные до сверкающего совершенства, — стояли как безмолвные стражи, устремленные ввысь, подобно исполинским великанам. Их глубокие прожилки кобальта, сапфира и лазури сливались в завершенное произведение искусства.

Шелковые знамена в оттенках синего, от полуночного и королевского до нежно-голубого, мягко колыхались на ветру.

Индиговые люстры над нами сами по себе были шедеврами, подвешенные высоко на серебряных опорах, они удерживали свой ослепительный свет в темноте ночи. Огромные, замысловатые конструкции из хрусталя висели, словно священные реликвии.

Безупречно.

Внизу пол был выложен отполированной мозаикой, тысячи лазурных плит, прорезанных серебряными и бирюзовыми прожилками.

Отец позаботился о том, чтобы великолепие павильона этой ночью поражало еще сильнее. Это должен был стать пир для всех чувств, где не осталось бы ни одной детали без внимания.

Над просторным павильоном звучал оркестр. Его ноты, исполненные с завораживающей точностью, парили в воздухе и наполняли каждое его пространство.

Повсюду стояли столы, раскинувшиеся бесконечными рядами, ломившиеся от богатства, балансирующего на грани излишества.

На каждом столе возвышались блюда с запеченной уткой, покрытой золотистой корочкой, блестящей, словно растопленный мед, рядом стояли паровые корзины с дымящимися пельменями.

Серебряные подносы с целыми рыбами сверкали переливами чешуи. В огромных мисках лежали горы лапши, щедро покрытой душистыми маслами, а рядом высились башни сладких булочек, усыпанных сахарной пудрой и сияющих, будто маленькие трофеи.

Вино текло реками, разливаемое безмолвными официантами в синих одеждах и шелковых перчатках, которые скользили между гостями, неся подносы с редкими деликатесами.

И все же под этой пышной оболочкой во всех углах змеилась опасность. Она прилипала к краям разговоров, превращала вежливый смех в хрупкую оболочку и заставляла внимательные взгляды метаться к трону в глубине зала… там, где сидел я.