Этот безумный восторг пропитывал слова моего отца:

— Знаешь ли ты легенду, Лэй? Говорят, что этот великолепный меч обладает неземным сознанием и способен различать честь того, против кого его направляют.

Мое тело напряглось, плечи налились тяжестью.

— Если Парящая Драгоценность признает цель человеком высокой чести и добродетели, клинок издаст скорбный свист в тот миг, когда пройдет сквозь плоть. И я часто думаю… думаю, какой будет ее последний приговор мне, когда ты перережешь мне горло.

Я держал меч у бедра. В моей руке он казался живым, словно чувствовал всю грандиозность того, что должно было произойти.

Зазвучит ли меч? Или останется безмолвным?

Я опустил клинок.

— Отец хочет именно этого момента. Большого поединка под лунным светом. Легендарной смерти, которая попадет в учебники истории Востока. Смерти, по которой школьники будут сдавать экзамены в будущем.

Я обдумал все это.

Отец хотел, чтобы эта история жила еще долго после того, как от нас обоих останется только прах.

Но это был не только его момент.

Это был мой момент.

И я впишу свое собственное предназначение в летописи Востока, не как его сын, а как человек, который, блять, уничтожил его империю и построил ее заново на своих условиях.

Голос Джо прозвучал едва слышно:

— И ты собираешься подарить ему это?

Я уставился на сверкающий клинок, чьи острые грани отражали не только свет, но и неизбежную правду предстоящей ночи.

— Смерть придет неизбежно.

Поцелованная богами

Мони

Женщины повели меня в уединенную купальню, скрытую глубоко в горах.

Пар поднимался из утопленного в землю бассейна, клубился, словно живое существо, и закручивался вверх. Плотный белый туман размывал очертания пространства.

У дальней стены был высечен девятихвостый лис. Каждый хвост расходился веером и вздымался вверх.

Это невероятно.

Женщины склонились передо мной, и одна из них произнесла:

— Пожалуйста, раздевайтесь, Хозяйка Горы.

Неужели теперь моя жизнь будет такой? Вечно окруженная людьми, чьей главной обязанностью было заботиться обо мне?

Когда я сняла одежду и вошла в горячую воду, мое тело сразу же расслабилось, а они опустились на колени вокруг бассейна. Их руки вскоре коснулись моей кожи, осторожно скользя и омывая каждый ее дюйм мягким, благоухающим мылом, оставлявшим мое тело обновленным и приятно покалывающим.

Другие женщины медленно лили на меня воду, и она струилась по коже, словно жидкий атлас.

Когда я попросила обрить мне голову, их руки не дрогнули. Они относились к этому действию как к священному ритуалу, мягко проводя лезвием по моей коже и убирая каждую прядь волос.

Я чувствовала, будто это было рождение заново, словно я сбрасывала остатки прежней себя и оставляла только то, что нужно новой женщине, в которую я превратилась.

Кем я буду теперь?

Когда они закончили бритье, то смазали мой обнаженный череп ароматными маслами, и я закрыла глаза. В воздухе поднялся жасминовый аромат. Моя кожа приятно покалывала.

Две другие служанки осторожно подняли мои ноги и вывели их из воды.

Я распахнула глаза и откинулась назад в потрясении.

Ладно… к этому мне точно будет трудно привыкнуть.

Они обернули мои икры теплыми полотенцами, делая кожу мягкой. Потом с той же грацией, с какой брили мою голову, они выбривали каждый дюйм. Их прикосновения не были ни холодно-деловыми, ни неловкими, они были любящими и почтительными, словно они высекали из мрамора богиню, а не просто ухаживали за мной.

Значит… я даже не буду брить сама себе ноги?

Через несколько минут они закончили, и моя кожа стала невероятно гладкой. Затем они обсушили меня плотными бархатистыми полотенцами и втерли в тело еще больше душистых масел.

Я не могла не чувствовать себя избалованной.

Драгоценной.

После этого мы вышли и вернулись в главный шатер.

Пространство гудело от электрической энергии, пока женщины суетились вокруг меня, доставая косметику, обувь, белье, украшения. Все, что мне оставалось, — это просто стоять и впитывать в себя все происходящее.

— Простите, Хозяйка Горы. — Женщина вошла с ноутбуком в руках. — Великий Хозяин хочет, чтобы вы это увидели.

— Хорошо. — Я посмотрела на экран.

На экране шла новостная трансляция.

Мои глаза расширились.

Это был Восток. Камера скользила по толпе, собравшейся у ворот Дворца. Многие держали синие свечи.

Люди скандировали: «Хозяйка Горы! Хозяйка Горы!»

У меня перехватило дыхание.

Святое дерьмо.

Кадр сменился на широкий план дворцовой площади, утопающей в цветах и подношениях.

«Мы любим тебя!»

Я моргнула и всмотрелась в то, что они оставили у ворот Дворца: синие шелка, резные фигурки и записки.

Женщина поставила ноутбук на ближайший столик.

Я сглотнула.

— Когда это произошло?

— Это в прямом эфире, Хозяйка Горы. Это происходит прямо сейчас.

Какого хрена?

Я едва не рухнула в обморок.

Две другие служанки подошли и начали готовить меня. Кисти для макияжа скользили по коже, оставляя на щеках легкое медное сияние и добавляя оттенки то здесь, то там.

Пальцы другой женщины двигались быстро, обводя мои глаза сурьмой. Ее движения были ровными, хотя я ясно чувствовала дрожь, спрятанную в ее руках.

Я взглянула в зеркало.

Сурьма делала мой взгляд более глубоким, пронзительным, словно одно лишь мое око могло рассекать сталь.

Я снова посмотрела на экран телевизора.

Картинка сменилась на съемку с высоты.

Черт.

Толпа оказалась куда больше, чем я думала, и выплескивалась за пределы дворцовой площади прямо на улицы.

«Хозяйка Горы, мы любим тебя!»

Я с трудом сглотнула и отвернулась от экрана, не желая слишком долго зацикливаться на восторженных криках.

Хорошо, что Восток принимал меня полностью, но мне была нужна не их любовь, а лишь уважение.

Гораздо важнее другое. Что думает об этом Лэй?

Мое сердце наполнилось теплом при одной только мысли о нем.

В воображении всплыло его лицо, резкие линии смягчались, когда он смотрел на меня, а в его темных глазах горел огонь, разожженный страстью.

Мое тело откликнулось мгновенно на один лишь образ его. Тепло распустилось внизу живота и разлилось дальше.

Я скучала по нему так невыносимо, что могла бы закричать.

Так отчаянно, до черта безумно.

Я скучала по тому, как его прикосновения задерживались на моей коже, будто даже кончики его пальцев не могли вынести разлуки со мной.

Я скучала по тому, как его голос обвивал мое имя, низкий и хриплый, обещание и приказ одновременно.

Моя грудь сжималась от желания увидеть его, почувствовать его объятия, раствориться в его присутствии. Но вместе с этой жгучей тоской жила грызущая тревога, перехватывающая горло.

Готов ли Лэй сразиться со своим отцом этой ночью?

Я сжала руки в кулаки.

Сможет ли он победить?

Из ноутбука гулом неслось скандирование толпы, заполняя шатер.

Одна из женщин поспешила вперед и убавила громкость.

Я подарила ей нервную улыбку.

— Спасибо.

Она склонилась в поклоне.

— Я сделаю для вас все, Хозяйка Горы.

Я моргнула.

— Правда?

— Да. — Она снова поклонилась.

Другая женщина подошла с бельем и медленно начала надевать его на меня. Я никогда не привыкала к тому, что кто-то помогает мне натянуть трусики, и, наверное, выглядела в этот момент безумно. Я шагнула в них с какой-то странной гримасой, а она подтянула ткань вверх с мягкой улыбкой.

Эм… я не знаю, позволю ли и дальше людям надевать на меня нижнее белье. Это уже немного безумие.