— Тогда мы подождем, пока он вернется. — Галина взглянула на него с полуулыбкой на губах. — Если только вы не хотите хорошенько выспаться.

— Я буду ждать всю ночь, если понадобится.

Улыбка Галины погасла.

— Возможно, вам придется.

Вскоре они добрались до места назначения.

— Посмотрите на это! — слишком громко сказала Блоха, заработав предостерегающий взгляд Галины.

В юго-западном углу второго зала оранжереи росло огромное дерево, такое высокое, что его верхние ветви терялись в темноте, и Лукан не мог сказать, где заканчивались они и где начинался стеклянный потолок. То, что он мог разглядеть на дереве, было похоже на толстые, изогнутые ветви и длинные тонкие листья, похожие на кинжалы. Даже при дневном свете, подумал он, верхние ветви были бы невидимы с земли. Неудивительно, что Грач выбрал это место для своего укрытия, подумал он, когда Галина жестом приказала им остановиться.

— Оставайтесь здесь, — сказала она и отошла, прежде чем Лукан успел ответить. Баранов двинулся было за ней, но замешкался, когда его дочь обернулась и покачала головой. — Ты тоже, отец, — прошептала она.

— Я бы хотел увидеть Гаврила, — ответил Баранов, и в его словах слышалась горечь. — Я бы хотел увидеть своего мальчика.

— Увидишь. Но сначала я должна поговорить с ним.

Плечи Баранова поникли, но он не шевелился, пока Галина пробиралась к подножию дерева. Она посмотрела вверх, в темноту ветвей, и позвала:

— Брат? Это твоя сестра, Галина. Спустись ко мне.

Ничто не пошевелилось.

Лукан прищурился, когда Галина позвала снова, а затем и в третий раз, но не увидел ответного взгляда янтарных глаз. Он тихо выругался, когда женский голос в четвертый раз эхом отразился от стеклянных стен.

— Грача здесь нет, — ровным голосом произнесла Ашра.

— Похоже на то, — согласился Лукан, не сумев скрыть горечи в голосе. — Он, должно быть, обчищает карманы. — Баранов пристально посмотрел на него, но в полумраке Лукан не мог разглядеть выражения его лица, и ему было все равно, разозлился ли знатный лорд или нет. Он не лгал, когда сказал Галине, что будет ждать ее брата всю ночь, но одно дело сказать это, и совсем другое — сделать это на самом деле. Особенно в компании Баранова.

Если Галина и услышала их слова, то ничего не ответила. Вместо этого она поставила фонарь на землю, сняла с плеч сумку и достала из нее длинный тонкий предмет, который затем поднесла к губам. Флейта, понял Лукан, когда зазвучала высокая нота. За первой нотой последовали другие, приобретая четкость и ритм по мере того, как Галина, казалось, обретала уверенность. Мелодия — приятная, но с оттенком меланхолии — разнеслась во влажном воздухе зала.

— Любимая мелодия Гаврила, — пробормотал Баранов. — Мы пели ее ему, чтобы он заснул. — Он опустил голову и поднес руку к лицу, его плечи затряслись. Лукан отвернулся, вглядываясь в темные ветви дерева в поисках каких-либо признаков движения.

Блоха, конечно, увидела это первой.

— Там! — прошептала она, указывая пальцем.

— Где? — спросил он, прищурившись еще сильнее.

— Там! — повторила Блоха, тыча пальцем, который мог быть направлен практически куда угодно.

— Милосердие Леди, не можешь ли ты быть более… — Лукан замолчал, увидев, как шевельнулась ветка. Он затаил дыхание и стал ждать. Надежда вспыхнула в нем, когда он увидел еще одно движение. Затем зашуршала еще одна ветка, ниже.

— Он идет, — сказал он, но Баранов уже направлялся к дереву. — Подождите, — настойчиво сказал Лукан, хватая его за руку и оттаскивая назад. Он ожидал, что мужчина оттолкнет его, но Баранов не двигался, его дыхание было поверхностным и быстрым. Вместе они ждали, пока Галина продолжала играть.

— Смотрите! — воскликнула Блоха, но Лукан уже увидел это: янтарный отблеск в темноте.

Все еще сжимая руку Баранова, он наблюдал, как Грач появился на нижних ветвях дерева и стал спускаться вниз с тем же проворством, которое запомнилось ему по их предыдущей встрече. Последние десять футов до земли он падал, и в этот момент — с птичьей маской и плащом, натянутым между распростертыми руками, как крылья, — фигура выглядела точь-в-точь как ее тезка.

Галина продолжала играть, когда Грач приблизился к ней, его движения были неуверенными, как будто он был готов броситься наутек в любой момент. И если это произойдет, подумал Лукан, другого шанса у нас может и не быть. Он крепче прижал Баранова к себе, опасаясь, что тот может дать волю эмоциям и все испортить, но тот хранил полное молчание, словно при виде Грача у него перехватило дыхание. Только когда конструкт остановился в нескольких шагах от Галины, женщина, наконец, перестала играть и медленно положила флейту на землю.

— Брат, — сказала она, опускаясь на колени и протягивая руки.

Грач сделал осторожный шаг, затем остановился, устремив янтарные глаза на фигуры, стоявшие на небольшом расстоянии позади нее. Лукан спросил себя, узнала ли она в темноте своего отца.

— Гаврил, — прошептала Галина, — не обращай на них внимания.

Грач подождал еще мгновение, а затем прыгнул к ней в объятия. Пока Галина держала своего брата, Лукан держал Баранова, который обмяк, испустив глубокий вздох, похожий на рыдание. После долгих объятий Галина заговорила с Грачем так тихо, что Лукан не расслышал. В какой-то момент янтарные глаза Грача метнулись в сторону Лукана и, казалось, рассматривали его издалека. В конце концов Галина повернулась и поманила его к себе.

— Лорд Гардова, не присоединитесь ли вы к нам?

Лукан отпустил Баранова, почти ожидая, что тот упадет на колени, но тот остался стоять. Он бросил на Ашру взгляд — не спускай с него глаз, — который, как он был уверен, она не заметила в темноте, и медленно приблизился к двум фигурам. Грач внимательно наблюдал за ним, и в его позе было что-то вызывающее.

— Ты помнишь лорда Гардову? — спросила Галина, когда Лукан присоединился к ним.

— Я, конечно, помню тебя, — сказал Лукан, одарив Грача улыбкой, которой маленький негодяй не заслуживал. — Ты увлек меня за собой в погоню.

— Лорду Гардове нужен его ключ, — продолжила Галина. — Ты отдашь его ему? — Грач наклонил голову и уставился на Лукана. Он не мог не почувствовать, что в этом жесте было что-то озорное. Он открыл рот, чтобы заговорить — черт возьми, он бы умолял, если бы пришлось, — но Галина заговорила прежде, чем слова успели сорваться с его языка. — Пожалуйста, Гаврил, — мягко попросила она. — Ты сделаешь это для меня?

Грач посмотрел на свою сестру.

Мгновение тянулось, и Лукан почувствовал, как его собственное бешеное сердцебиение отдается в ушах.

Затем Грач кивнул.

Конструкт исчез в мгновение ока, метнувшись обратно к дереву и вскарабкавшись по стволу прежде, чем Лукан успел вздохнуть с облегчением.

— Вам повезло, — сказала Галина, снова слегка улыбнувшись. — Ваш ключ все еще у моего брата. — Ее глаза встретились с его глазами. — Я знаю, что причинила вам зло, лорд Гардова, но уладит ли это все между нами? И… между вами и моим отцом?

— Так и будет, — заверил ее Лукан, едва способный поверить в свою удачу. И все еще не до конца доверяя этому. — Вы никогда больше не увидите меня и не услышите обо мне.

Галина просто кивнула в ответ.

Они молча ждали возвращения Грача.

Некоторое время спустя Лукан увидел, как ветви дерева снова затряслись, когда маленький голем спустился вниз. На этот раз он что-то сжимал в правой лапе. Лукан наконец позволил себе вздох облегчения, который он сдерживал, когда увидел блеск граната и аметиста. Наконец-то.

— Спасибо, Гаврил, — сказала Галина, когда Грач протянул ей лапу.

— Да, — добавил Лукан, протягивая руку. — Спасибо. — Он почти ожидал, что Грач отдернет лапу, как только пальцы Лукана коснутся ключа, лежащего у него на ладони, и ему потребовалась вся его решимость, чтобы резко не схватить ключ. Но маленький голем не пошевелился, когда он медленно взял железный ключ с ладони. Наконец-то, подумал он, когда его пальцы сомкнулись вокруг ключа и он почувствовал успокаивающую тяжесть в своей руке. Драгоценные камни сверкнули в свете фонаря, и он заметил царапины на металле вокруг них, как будто кто-то пытался их выковырять. Он понимающе улыбнулся Грачу и сунул ключ в карман пальто, но голем не смотрел на него. Вместо этого его янтарный взгляд был прикован к Баранову, который медленно приближался.