— Как все прошло? — спросил Лукан, вскакивая со стула. — Ты пробралась внутрь? Ты что-нибудь нашла?

Холодный взгляд Ашры встретился с его взглядом:

— Я в порядке. Спасибо, что спросил.

— Ой. Прости. — Он поднял руку в знак извинения и попытался подобрать нужные слова. — Я рад, что ты в безопасности.

— Клянусь Леди, — ответила воровка, входя в комнату. — Это была тяжелая работа.

— Я с удовольствием пропущу предварительные ласки, если ты предпочитаешь.

— Конечно пропустишь.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Из-за чего, черт возьми, вы двое препираетесь? — потребовал ответа Разин, его повышенный голос заставил Блоху вздрогнуть и проснуться. — Вы ведете себя как чертовы дети. — Он повернулся к Лукану. — Ты… заткнись. А ты, — он щелкнул пальцами, обращаясь к Ашре, — представь свой отчет.

— Простите, если я не встану по стойке смирно, — ответила Ашра, опускаясь на колени, чтобы Блоха ее обняла.

— Это было опасно? — спросила девочка, когда они разомкнули объятия. — Там было много охраны? Лукан беспокоился. — Девочка бросила на него лукавый взгляд. — Он думал, что ты не сможешь это сделать.

— Я никогда этого не говорил, — возразил Лукан.

— Ты очень взволновался, — сказал Разин, взбалтывая ликер в своем бокале. — За весь вечер ты почти не притронулся к напитку.

— Это впервые, — пробормотала Ашра.

— Так ты проникла внутрь дома? — спросил Лукан, неуверенный и немного раздосадованный тем, что оказался в центре внимания. — Ты добралась до восточного крыла?

— Да.

— И? — Разин нетерпеливо наклонился вперед. — Что ты нашла?

— Спальню его жены. И спальню его сына. Обе комнаты сохранились так, как будто те были еще живы. — Ашра подняла смятый конверт. — И это.

— Письмо? — спросил Лукан, почувствовав прилив предвкушения. — Что в нем написано?

— Скорее, дело в том, что на нем изображено. — Ашра развернула письмо, чтобы показать рисунок углем.

Лукан уставился на рисунок, и в его памяти всплыло воспоминание о Граче, смотрящем на него сверху вниз с вершины стены, его глаза светились на птичьей маске. Сердце Лукана учащенно забилось. Иллюстрация была точной копией.

— Грач, — выдохнул он, протягивая руку. — Можно мне?

Когда Ашра кивнула, он почти вырвал письмо у нее из рук и подошел к камину, где в свете огня была видна каждая тонкая черточка наброска. Рядом с рисунком была записка, и он жадно прочитал ее. Кто такая Изольда? подумал он. Неужели она нарисовала Грача? О каком плане действий она говорит?

— Переверни письмо, — сказала Ашра, словно прочитав его мысли.

Лукан так и сделал и обнаружил еще одну нацарапанную записку. Его глаза расширились, когда он прочитал слова. Он вернулся к рисунку, затем перечитал записку еще раз. Невозможно.

— Каркас конструкта готов, — сказал он, зачитывая слова вслух. — Дизайн изменен в соответствии с запросами… — Он посмотрел на Ашру. — Значит, Грач — конструкт?

— Похоже на то.

— Но… это невозможно, — продолжил он, пытаясь придать форму мыслям, роящимся в его голове. — У конструктов нет свободы воли. Они могут только выполнять приказы. — Он посмотрел на Разина. — Верно, генерал?

— Верно, — подтвердил старик. — Если ты скажешь одному из них простоять под проливным дождем восемь часов, он сделает это без возражений. Он даже не подумает поступить иначе. Если на то пошло, он и думать не может. Они тупы, как скала. В их оловянных головах ничего не происходит. Вот почему мы не хотим брать их в армию. Слишком большая ответственность.

— Но, если бы вы приказали голему что-то украсть, — спросила Ашра, — он бы это сделал?

— Хм. — Разин подергал себя за кончик уса. — Полагаю, что сделал бы. Они обязаны выполнять приказы, хотя никто не знает, как эти проклятые нюхатели серы заставляют големы это делать. — Он нахмурился. — Вы думаете, что Баранов поручил этому негодяю красть у людей? Какого черта он стал бы это делать? Он один из богатейших людей в городе.

— Некоторым людям денег недостаточно, — ответил Лукан, думая о лорде Маркетте и его видении Сафроны. Он снова перечитал записку рядом с рисунком. — Кто такая Изольда?

— Любовница, — ответила Ашра. — Судя по ее словам.

— Как всегда, с любовью, — прочитал Лукан, нахмурившись. — Трудно представить, что кто-то испытывает такую страсть к Баранову. В этом человеке столько же тепла, сколько в замороженных яйцах Брандура, о которых всегда говорит генерал.

— А? — Разин выглядел оскорбленным. — Я не всегда говорю о них!

— Да, ты говоришь, — сказала Блоха с пола, где она играла с хвостом Ивана.

— У вас есть какие-нибудь предположения, кем может быть эта Изольда? — спросил Лукан у Разина.

Генерал на мгновение задумался.

— Понятия не имею, — наконец ответил он, покачав головой. — Среди аристократии нет никого с таким именем. Кроме того, лорд Баранов был женат на леди Ане двадцать лет, и я не слышал, чтобы у него были какие-то отношения с кем-то еще после ее смерти.

— Значит, это был тайный роман, — задумчиво произнес Лукан. — Возможно, Изольда — одна из его служанок или кто-то из более низкого социального положения, и Баранов пытается избежать скандала.

— Нет, — твердо сказала Ашра. — Это не так.

— Это наиболее вероятное объяснение.

— Я была там. Я видела комнату его жены. Баранов превратил ее в святилище. Я бывал в храмах, которые казались мне менее святыми. Он явно боготворит ее.

— И что? — Лукан пожал плечами. — Возможно, в своем горе он искал утешения в чьих-то объятиях.

— Нет. Не искал.

— Люди сложны. Они непоследовательны. Мы сотканы из разных чувств, которые противоречат друг другу. Вполне возможно, что Баранов оплакивает свою жену и в то же время трахается с кухаркой.

— Если Изольда была для него только объектом для траха, — возразила Ашра, — то почему записка о Граче адресована ей?

— Потому что… — Лукан напряг разум в поисках объяснения, решив не позволить Ашре разрушить его теорию. — Она заменяла его, во многих случаях, — продолжил он, ухватившись за идею. — Баранов использовал ее в качестве посредника. Хотя Изольда действовала от его имени, он устранил всякую прямую связь между собой и Грачем.

— Вы оба упускаете чертовскую подробность, — сказал Разин, проглатывая ром и со стуком ставя стакан на столик рядом со своим креслом. — Зачем, во имя замороженных яиц… — Он осекся, взглянул на Лукана и кашлянул. — Зачем, во имя пылающей бороды Брандура, Баранов заказал голема? Только для того, чтобы приказать ему прятаться и причинять вред? В этом нет ни малейшего смысла.

— Возможно, нам следует спросить самого Баранова, — ответил Лукан. — Показать ему это письмо и потребовать, чтобы он объяснился.

— И рассказать, что мы его украли? — спросила Ашра. — Что я вломилась к нему в дом? Не слишком умный ход.

Черт возьми, она права. Он прикусил губу. Должен же быть какой-то… «Мы могли бы обратиться к Искрам, — предложил он. — Я уверен, им будет интересно узнать о связях лорда Баранова с известным преступником».

— Искры? — Разин фыркнул. — Скорее всего, они арестуют вас. За кражу конфиденциального документа у архонта вам светит, хм… — Он вылил остатки рома в свой стакан. — Десять лет каторжных работ. — Он пожал плечами. — Если повезет.

— А если нет?

— Баранов подергает за какие-нибудь ниточки, и вас убьют.

— Чудесно, — пробормотал Лукан, взглянув на письмо и на мгновение почувствовав желание швырнуть его в огонь. — Мы знаем, что Грач — конструкт. Мы знаем, что Баранов, скорее всего, заплатил за это и, скорее всего, отдает приказы, даже если мы не знаем почему. И мы ничего не можем с этим поделать.

— Не обязательно, — ответила Ашра. — Мы знаем, кто создал тело Грача. Его инициалы указаны на записке для Изольды.

Конечно. Лукан взглянул на письмо.

— В. З., — сказал он, глядя на Разина. — Эти инициалы вам о чем-нибудь говорят, генерал?