— С вами все в порядке? — спросил охранник таким тоном, который подразумевал, что, если ответ будет отрицательным, Лукану следует отвалить и подлечиться где-нибудь в другом месте.

— Я бы чувствовал себя намного лучше, — ответил он, — если бы вы могли указать мне направление на улицу Безупречной Стали.

Четверть часа спустя — однажды повернув не туда и перестав чувствовать пальцы на ногах — Лукан, наконец, добрался до места назначения. Металлическая вывеска с названием улицы была далеко не безупречна и покрыта пятнами ржавчины; ирония судьбы, которая в другой день могла бы вызвать у Лукана улыбку. Но сейчас его запасы доброго юмора явно истощились. Плачевное состояние вывески отражалось и на самой улице; дорога была расчищена от снега, но видны были только ее щербатые булыжники, которые освещались обычным пламенем вместо ледяного — если вообще освещались. По меньшей мере половина уличных фонарей не горела, создавая глубокие лужи темноты. Стены здешних усадеб обваливались по углам, дома, стоявшие за ними, были меньше и не столь внушительны. Лукан понял, что это была иллюзия величия: улица, притворяющаяся чем-то большим, чем она была на самом деле, населенная людьми, чье состояние пошатнулось. Неудивительно, что здесь живет генерал Разин.

Вскоре он нашел дом генерала, о чем свидетельствовали выветренные каменные медведи, поднявшиеся на дыбы по обе стороны открытых ворот. Это должен быть он, подумал Лукан, хотя его облегчение было омрачено видом заросшей земли за воротами, где покрытый снегом кустарник пытался поглотить дом в центре усадьбы. В окнах дома не горел свет, и темноту разгонял только одинокий фонарь, висевший рядом с входной дверью. Лукан задержался у ворот, испытывая смутное дурное предчувствие, и во второй раз за эту ночь пожалел, что с ним нет Блохи, прикрывающей ему спину с Ночной Тенью — или как там она называла свой арбалет. Но это был всего лишь он, или, по крайней мере, девять десятых частей его, поскольку он не был уверен, что пальцы ног все еще прикреплены к телу. «Надо было купить новый меч», — пробормотал он, проходя через ворота. Вместо этого он вытащил кинжал и направился к дому, снег хрустел под ботинками.

Выйдя в слабый свет фонаря, Лукан заколебался, заметив на входной двери множество царапин и глубоких зарубок, последние могли быть нанесены только клинками. Семь кровавых преисподен. Он всерьез задумался о том, чтобы остановиться, и даже повернулся было к воротам, но снова замер на месте. Один из уроков, который он усвоил за годы путешествий, заключался в том, что помощь иногда можно найти в самых неожиданных местах. Хотя он должен был признать, что это место скорее могло предложить ему быстрый удар ножом в спину, чем что-то более полезное, он точно не узнал бы этого, если бы ушел сейчас.

Лукан неохотно повернулся к двери, взялся за железное кольцо, свисавшее с оскаленной медвежьей морды, и трижды постучал.

Внутри дома яростно залаяла собака. Я думаю, это объясняет царапины, подумал он, когда лай стал громче. Если не следы от клинка.

— Тихо, Иван! — раздался низкий голос. — Хватит, черт бы тебя побрал!

Лукан вздрогнул, когда дверь распахнулась, и отшатнулся, когда огромная мохнатая фигура прыгнула на него с оскаленной пастью. В его голове вспыхнуло воспоминание: волшебный волк, бьющийся о железные прутья…

— Я сказал, хватит! — проревел мужчина, твердой рукой оттаскивая животное назад. — Сядь, или останешься без ужина! — Пес глухо зарычал. — Приношу свои извинения, — сказал мужчина, выходя на свет фонаря. Лукан с облегчением увидел, что это генерал Разин, его внушительная фигура заслонила дверной проем. — Иван похож на чертового солдата. Всегда раздражительный, пока не наестся. — Он толкнул пса ногой. — Верно, Иван?

Иван снова зарычал.

— Не беспокойся о нем, — продолжил генерал, поворачиваясь к Лукану. — Он только лает, но не кусается. — Его густые брови сошлись на переносице. — Хотя однажды он откусил лицо члену клана. — Он пожал плечами. — Как бы то ни было, это тебе не понадобится.

Лукан проследил за взглядом мужчины, который был направлен на кинжал.

— О, — ответил он, быстро пряча клинок в ножны. — Мои извинения. — Он выдавил слабую улыбку и указал на собаку. — На мгновение мне показалось, что это волк.

— Ха! Ты не первый. — Разин с восхищением посмотрел на своего питомца. — Корслаковские волкодавы, как правило, больше похожи на волков, чем на гончих. Хотя, по правде говоря, Иван был самым низкорослым в своем помете. Он немного слабоват. — Генерал повернулся к Лукану, его взгляд стал жестче. — Ты опоздал, мастер Дюбуа.

— Да, у меня возникли небольшие трудности с поиском…

— Солдат никогда не опаздывает!

— Я не… — Лукан мысленно вздохнул. — Я прошу прощения за свое опоздание, генерал.

— Ничего страшного! — Мужчина по-волчьи ухмыльнулся. — Пожалуйста, — сказал он, оттаскивая Ивана от двери, — заходи внутрь.

Лукан шагнул в темный вестибюль и подождал, пока Разин закроет дверь.

— Сюда, — сказал генерал, направляясь к другой двери в конце коридора. Из-за нее лился приветственный свет камина. Разин остановился на пороге. — Проходи и устраивайся поудобнее, — сказал он. — Я присоединюсь к тебе, как только накормлю этого зверя ужином.

Когда генерал потащил Ивана прочь, Лукан прошел в помещение, которое он принял за гостиную. В каменном очаге потрескивал сильный огонь, освещая полки, приставные столики и книжные шкафы, стоявшие вдоль стен комнаты, — все они были пусты. Похоже, у генерала действительно настали трудные времена, подумал Лукан, заметив следы в пыли, оставленные безделушками и украшениями, которых теперь не было. Неудивительно, что он пытался собрать деньги в Сафроне. Кое-какие артефакты сохранились, вероятно, те, которых Разин не успел продать или не смог заставить себя с ними расстаться: доспехи, которые казались слишком маленькими для его крупного телосложения, боевой молот, висевший над камином, выцветшее знамя с дырой в центре. Реликвии, оставшиеся с тех славных дней, подумал Лукан. Их присутствие говорило о том, что этот человек цеплялся за свою идентичность. Лукан испытывал симпатию к генералу, но в то же время и легкое отчаяние. Вряд ли это был дом человека, обладающего властью и влиянием. Казалось маловероятным, что Разин сможет ему помочь, и он был дураком, думая иначе. Возможно, ему следовало бы ускользнуть, пока генерал был занят. Но нет, это было бы ужасно невежливо, и его мать — упокой Леди ее душу — пришла бы в ужас от несоблюдения этикета. Кроме того, он приложил столько усилий, чтобы добраться сюда, так что мог бы и посмотреть, что приготовлено на вечер. Если повезет, его ждет приличный ужин. А если нет, что ж… по крайней мере, здесь тепло.

Именно тогда Лукан заметил еще одну диковинку: голову огромного зверя, висевшую на одной из стен. Сначала он подумал, что это волк, но нет, голова была слишком большой: челюсть слишком широкая, лоб слишком тяжелый, а глаза… Он почувствовал трепет. В невидящих глазах зверя был проблеск разума, что-то такое, что казалось почти… Человек, понял он, и его собственные глаза расширились, когда он понял, на что смотрит. Кровь леди, это, должно быть, скатх.

— Грозная сучка, так?

Лукан обернулся на звук голоса генерала, раздавшегося в дверях. «Она?» — спросил он.

— Ага. — Разин подошел к Лукану. — Мужчины-скатхи еще крупнее, если ты можешь в это поверить.

Лукан не был уверен, что хочет этого. «Я слышал истории», — сказал он, припоминая некоторые из тех, что он слышал об этих страшных созданиях из владений кланов.

— Истории, — презрительно прорычал Разин. — Ты имеешь в виду слухи, распространяемые писаками, которых там даже не было. — Он покачал головой, сжав челюсти. — Без сомнения, ты слышал, что эти звери ходят, как мы. Что они думают, как мы.

— Ну… — Лукан почувствовал ловушку. — Что-то вроде этого.