— А со стороны равных на бой выйдет… Лом Костолом! — объявил моего противника «рефери» и я кисло скривил губы. Очень сомневаюсь, что это какой нибудь местный задохлик, который легко мне сольет.

И правда! Из числа избранных поднялась фигура, которую я сперва принял за оживший холм. Мускулистый крепыш средних лет, ростом за два метра, бодро выпрыгнул в центр долины и помахал рукам затихшей публике. Все посмотрели на меня с жалостью во взглядах, явно мысленно уже прощаясь с таким добрым и отзывчивым чудаком каким я останусь в их любящих сердцах…

— Привет. — кисло поздоровался я с ним, — Меня зовут принц Грейв.

— Я сделаю из твоего черепа кубок. — поведал мне крепыш, улыбнувшись голливудской улыбкой… Кажется, я где то уже что то подобное слышал… И почему всем так интересно что то сделать с моей головой? Она же и на месте прекрасно себе смотрелась!

Правила священного поединка были очень простыми. Двое выходили в центр долины и сражались до смерти! Проигравшего сбрасывали в пропасть, даже если он все еще дышал, но перед этим, у него можно было взять себе что нибудь на память о славной победе — например, голову. Вдобавок победитель получал почет и уважение как представитель духов гор и их справедливого решения!

Более никаких правил не было! Можно было использовать любое оружие и самые подлые приемы. Можно было даже тупо бегать от противника, пока он не устанет, но тогда, в какой то момент, могло так оказаться, что тебе, как скучному трусливому придурку, кто то подставит подножку и еще, ты потеряешь весь свой авторитет, даже если каким то чудом победишь. Но правилами и это не возбранялось…

Бегать я не собирался, поскольку воздух в горах был разряженный и я уже устал просто крича и стоя на месте. Так что, к чему приведет попытка бегать в такой среде я очень хорошо себе представлял — далеко я не убегу…

Легионеры заволновались и начали было подниматься, однако я сделал им знак рукой и… они послушались. И слава богам, поскольку на них уже многие начали недобро коситься, при первых признаках агрессии и, такими темпами, до священного поединка дело могло бы и не дойти. Прерывать священный поединок было последним делом и, если бы они не остановились, а попытались меня выручить, то против нас ополчились бы все — а горцев тут было в десятки раз больше, чем нас.

Лом вытащил из за пояса одноручный меч хорошей ковки, который в его руках выглядел как ножик и, ухмыляясь, пошел ко мне. А я, тяжело вздохнув и опустив голову, пошел к нему…

И вот почему вечно все так заканчивалось?.. Разве мало я говорил людям, что я пацифист и не приемлю насилие? Почему, меня никто никогда не слушает?..

Судя по развитости мышечной массы, скорее всего его даром являлось усиление. Причем один из «премиальных вариантов», когда мускулы увеличивались не в два или три раза, а раз в пять-семь! Но было ли это правдой или же он просто несправедливо одарен матушкой природой? Я этого не знал, поэтому начал приближаться к нему осторожно, бочком, опасливо косясь…

— А ты забавный! — хохотнул этот бугай, — Аха-ха-ха-ха! Где твое оружие⁈ Ладно, можешь попросить у кого нибудь копье, я дам тебе пару секунд.

— Мне часто это говорят. — хмуро признался я и вежливо поклонился, — Спасибо, добрый человек. Кто нибудь одолжит мне?..

Начал было я и сразу пяток копий вонзился рядом с моими ногами, изрядно меня напугав… Я выбрал то, что выглядело попрочнее и с нерешительным видом повернулся к бугаю:

— Пусть победит сильнейший. — слегка мандражируя, опять поклонился я.

— Да, я за этим сюда и вышел… — слегка грустно признался бугай и тоже посмотрел на меня с некой печалью в глазах, — А ты не из трусливых… Даже жаль тебя убивать.

Признался он мне. Ну… Как мы оба надеялись — ему этого делать и не придется! Поэтому я немного ускорился, рванув вперед и плавно размахнувшись, со всей дури метнул копье, целясь ему куда то в центр корпуса. Бугай не стал уворачиваться, а попытался отмахнуться от копья мечом, о чем тут же и пожалел, поскольку копье, вместо того чтобы отлететь в сторону, пробило ему правую руку насквозь, застряв в теле наполовину и вызвав дикое удивление во взгляде. А я метнулся вслед за копьем и широко размахнулся своей рукой, целясь ему в раненную руку. В следующую секунду в моем кулаке материализовался божественный меч, а кисть Лома начала медленно падать на землю, вместе с зажатым в ней ноже-мечом. Я же продолжил бег ему за спину, уже прицениваясь к его левой ноге!

Забавно, но Лом растерялся, лишь на долю секунды, а потом схватил левой рукой мое застрявшее в нем копье и начал поворачиваться вслед за мной, медленно доставая его из раны в брызгах крови. Вот только поворачиваться ему нужно было в другую сторону и эта ошибка уже стоила ему левой ноги.

— Ааа!.. — наконец то проявив какую то реакцию на боль, Лом упал на землю, а я мгновенно подскочил поближе и с оттягом полоснул его по левой руке, напрочь перерезая как сухожилия, так и вены, отчего копье у него из руки тут же и выпало, а я отскочил подальше и начал напряженно прикидывать — стоило ли попытаться отрезать ему и правую ногу с остатками левой руки или просто подождать, пока у него вся кровь не вытечет? Пока все выглядело так, что не стоило…

Несмотря на болезненный вскрик и льющуюся из культей кровь, Лом выглядел скорее взбешенным, чем страдающим! И теперь, опираясь на локоть левой руки, смотрел на меня покрасневшими глазами, упираясь единственной ногой в землю и явно готовясь прыгнуть ко мне. Я тут же, крабиком запрыгал вокруг него, пока не оказался рядом с оставшимися на арене копьями, которые принялся метать в горца, как можно быстрее, но тщательно прицеливаясь. Сила позволяла мне пробивать его тело насквозь, пришпиливая его к земле и фиксируя уже в такой, непрыгучей позиции… После чего оставалось лишь напряженно смотреть как он потихоньку начал слабеть, а его глаза закатывались, затягиваясь какой то мутной пленкой и ожидать — не выкинет ли он перед смертью еще что нибудь смешное? Но все что он делал это бормотал себе под нос нечто нечленораздельное, как будто начал бредить… От начала и до конца боя прошло минуты три от силы, однако вышел он весьма насыщенным!..

Как только Лом перестал дышать, я осторожно приблизился к телу и, мгновенно ускорившись, полоснул его вновь появившемся в последнюю секунду перед ударом в руке мечом по шее и тут же отскочил назад, перерубив большую часть волокон на ней! Однако горец явно не притворялся и, несмотря на свою могучую тушу, точно помер от потери крови.

После чего, я осмотрелся вокруг. Зрители выглядели шокированными и явно не собирались скандировать мое имя или радоваться моей победе… Похоже они ожидали какого то другого боя или, возможно, исхода схватки… Но это был не первый раз, когда меня вот так недооценивали.

— Духи выразили свою волю! — завыл я, воспользовавшись образовавшейся мертвой тишиной, — Священный поединок показал, на чьей стороне правда и мы, равные, теперь можем исполнить волю предков! Да здравствует строительство моста! Любой кто воспротивится воле духов и предков, да будет проклят, а род его сгинет в пучине отчаяния!

Добавил я парочку вольных строк, заставив некоторых из вождей вздрогнуть и поежиться.

— Или у вас есть еще какие то возражения?.. — недобро прищурился я на вождя, который предложил поединок, но тот лишь немного замедленно, но явно отрицательно покачал головой.

Это было довольно странно!.. Насколько я мог судить по воспоминаниям предшественника, у горцев случались довольно кровавые зарубы друг с другом. Нередки были случаи, когда в засадах, отряды противника погребали под камнями заживо, оставляя в таком положении умирать. Так что, излишняя жестокость с моей стороны — которую я предпочитал называть осторожностью — не могла вызвать такого шока на лицах этих ребят. Однако, они явно были шокированы и старались особо на меня не смотреть. Поэтому я, похлопав вождя племени Белого Волка по плечу и показав своим единомышленникам знак победы, пока те растерянно посматривали то на меня, то на труп в центре долины — бочком-бочком приблизился к своим легионерам и задал им животрепещущий вопрос: