Ольга отчётливо видела, как недовольно вздохнул мужчина, крепче сжимая амбарную книгу. Он шёл проверять остатки пшеницы да овса в амбарах, потому что, как и Ольга, обнаружил недочёт в документах. А потому вынужденная задержка его не радовала, как и сверкающие энтузиазмом глаза девушки.

Перспектива в несколько сотен рублей в месяц его привлекала, но он был человеком новым, а дело, в котором ему предстояло разобраться, казалось запутанным. Именно поэтому иные предприятия виделись ему делом несвоевременным.

Так он ответил, стоило Ольге воодушевлённо замолчать.

— Не расстраивайтесь, Ангел! — попытался утешить её Михаил Фёдорович, но, увидев полный разочарования хрустальный взгляд, поспешил ретироваться вместе с управляющим.

Ольга же, предоставленная сама себе, лезла на стену от скуки. Вышивка и музицирование её не привлекали, осталось только чтение.

Её спасением стал визит Дмитрия Васильевича. После обеда, когда дождь поутих, стук копыт его лошади во дворе разорвал вязкую тишину, так похожую на болото.

— Ваше сиятельство, доброго денёчка! — приветствовала его Груня, стоило ему ступить на порог. — А барин-то с новым управляющим хозяйство проверяет… Вы ж, батюшка, весь промокли до костей! — сокрушалась она.

— Буду благодарен, если вы предоставите мне полотенце да место у печи, — очаровательно улыбнулся он, отчего Груня зарделась, как молоденькая девчонка.

— Конечно-конечно! Следуйте за мной! Я и мальчишку сейчас за барином отправлю…

— А что насчёт госпожи Висконти, — тихо поинтересовался он, — не составит ли она мне компанию?

— Ох, сударыня читать изволит… Я спрошу, может ли она вас принять.

— Сделай милость, Груня! А я вовек не забуду! — ухмыльнулся он, располагаясь в гостиной, где весело горел камин.

Звонкий смех Ангела застал Михаила Фёдоровича у самой двери гостиной.

Он остановился, не решаясь войти. Тонкий звон фарфора и низкий голос бывшего друга ясно давали понять — она не одна.

На сапогах налипла грязь, сюртук потемнел от дождя. Не пристало в таком виде являться ни к даме, ни к высокопоставленному гостю, да ещё под чужой смех.

Но шаги его всё же выдали.

— Михаил Фёдорович! Идите к нам! — обернувшись, Ольга заметила его.

— Госпожа Висконти, — поприветствовал он их, как полагается, ступив на порог, — Ваше Сиятельство, рад вас видеть! Я с удовольствием присоединюсь к вам, но чуть позже. Хозяйство… сами понимаете.

— Конечно-конечно! — практически отмахнулся от него Дмитрий.

Михаил Фёдорович отметил влажный воротник рубашки князя, его открытую улыбку, блеск в глазах, хотя ярче всего ему запомнилось, как Ангел искренне улыбалась мужчине, протягивая кусок замысловатого пирога.

Скрипнув зубами, он откланялся.

Наверху, в своих покоях, его лениво поджидал камердинер. Тот привык к барской нерасторопности и совсем не ожидал, что Михаил Фёдорович, зайдя в спальню, одним движением захлопнет за собой дверь и швырнёт мокрый сюртук на пол.

— Чистую одежду мне! Быстро!

— Сию минуту, — засуетился слуга, с любопытством посматривая на господина. На устах вертелся вопрос, но он озвучить его не смел. И только тогда, когда барин, облачившись во всё свежее и чистое ринулся вниз, он последовал следом, желая утолить любопытство.

Пристроившись за углом, он довольно усмехнулся, расплываясь в широкой улыбке. Женщина! Как французы говорят, начало и конец всех бед!

— Ты что здесь делаешь, негодник? — возмутилась Груня, хлестнув его полотенцем. — Подслушиваешь?

— Что ты, Груня?! Тебе показалось! — выпрямившись, он, поминая тяжёлую руку старшей служанки, постарался немедленно отступить.

— То-то! — подбоченившись, фыркнула она, а после и сама задержалась у угла чуть дольше, вслушиваясь в господскую беседу, и улыбнулась.

Тем временем Ольга довольно сверкала.

— Госпожа Висконти, вашим талантам нет конца! — восхищался Дмитрий, наслаждаясь кусочком торта. Медовик ему пришёлся по вкусу. — Вы и в делах разбираетесь, и готовите искусно!

— Полно вам, Дмитрий Васильевич. Что касается дел, то, увы, принять похвалу не могу. Все мои идеи — это только домыслы. Вы, как человек деловой, сами понимаете, что слова в делах зачастую пустое…

— Неужели Михаил окончательно отверг ваши идеи?

— Похоже на то… — грустно улыбнулась она, отламывая вилкой кусочек от торта и отправляя его себе в рот. Сладость коржей прекрасно дополнялась лёгкой кислинкой сметаны.

— Это он зря! А я не упускаю возможности! Сможете перенести на бумагу ваше предложение?

— Конечно! — обрадовалась Ольга, видя в его предложении свой шанс.

Если один не готов оценить возможности, что сами плывут ему в руки, то всегда найдётся тот, кто оценит!

— Не могу представить, кем были ваши родители, что у них получилось вырастить не только очаровательную, но и умную дочь.

— Поверьте, ничего выдающегося. Моя мать была родом из России, а отец итальянским торговцем средней руки. С вашим происхождением это никак не сравнить… О вас и вашем брате вся округа гудит. Цвет дворянства!

— Пожалуй, в этом заслуга моих родителей, а не моя, — усмехнулся он.

— О вас также говорят, как о деловом человеке…

— Нашей семье принадлежит пару ткацких фабрик да чугунолитейный завод, — не стал он витиевато обобщать, зная, что девушка его поймёт, — времена нынче меняются. Мало быть урождённым князем, теперь не стыдно и делами заниматься. Отец мой, увы, уже не тот. Возраст берёт своё, вот и приходится мне самому вертеться.

— А как же ваш брат? — осторожно поинтересовалась девушка, вступая на опасный путь.

— Мой брат… — отвёл он взгляд, — художник. Мир ему видится иначе, порой чересчур эмоционально. Ему  претит протирать штаны в кабинет, марать руки на производстве и принимать решения, которые будут мешать ему спать.

— А вы, значит, спите после таких решений хорошо? — задумчиво прищурившись, поинтересовалась Ольга, держа в руках остывшую чашку.

— Может и нет. Но я точно знаю, что кто-то эти решения должен принять и расплатиться тоже обязан. Если кто-то думает, что он не такой, что он не будет действовать и тогда проблема сама рассосётся, то знайте, что это чушь! Кто-то другой это сделает! Я же не боюсь брать ответственность на себя! — уверенно заявил он в тот момент, когда к ним присоединился Михаил. — Мой друг, в твоём доме поселилась немыслимая кудесница. Настоящий ангел! Попробуй, что за чудесный торт она приготовила!

— Правда? — Крапивин прямо взглянул в глаза девушки, желая получить ответ.

— Всё верно. Утренний дождь навеял тоску, вот я и попробовала от неё избавиться так, как смогла.

Отмахнулась она, наливая чай в тонкую чашечку и подавая присевшему рядом Михаилу. Мужчина снова был не весел, видно своими глазами убедился, что его обворовывают!

— Вы, сударыня, поистине искусны. И тоску оборачиваете себе на пользу. Такого угощения я вновь не видывал! — подивился Михаил, принимая из её рук отрезанный кусочек торта. — А на вкус ещё прекраснее! — хвалил он.

— И я оценил, как и идею с зефиром, — подхватил Дмитрий. — Если тебе его продажа не интересна, то я бы взял это на себя…

— Интересна, — оборвал его хозяин, взглянув потемневшим взглядом на Ольгу. Ей почудился укор, отчего ей стало стыдно. Но он ведь сам отказался?!

— Вот как…

Взгляды Дмитрия и Михаила встретились, словно скрещенные мечи. Ольга отчётливо почувствовала разлившееся напряжение. Пару раз вздохнув, она решила их не успокаивать. В конце концов, они не маленькие, а она не истинная причина, только повод…

— Прошу простить, мне нужно припудрить носик, — поднялась она, и мужчины последовали её примеру, провожая нежную фигурку долгими взглядами.

— Дмитрий Васильевич, вы зачастили в мою скромную обитель…

— Не прибедняйтесь, Михаил. Не так уж вы и скромны… Я не посягаю на неё… — гораздо тише добавил он.