— Может, зефира желаете наготовить? — Глаша хоть и подобрела от комплимента, но всё равно искоса на неё поглядывала. Иностранка была деятельной, отчего ей дивилась вся домашняя прислуга.

— Нет… медовик!

— Что? — удивилась повариха, а Ольга в очередной раз укоризненно вздохнула. Ну не может она без прогресса! Девушка, закусив губу, перебирала сомнения в голове. Ей казалось, что рецепт медовика давнишний. Так, может, название иное?

— Медовый пирог, — наугад исправила она и попала в точку, ведь подобравшаяся Глаша сразу расслабилась.

— Пирога желаете? Так я мигом! — женщина обтёрла руки о передник, а взгляд её уже заметался по кухне.

— Я бы не хотела тебя отвлекать, у тебя ведь свои дела. Я сама справлюсь! — мысленно она добавила, что займёт руки — именно в такие моменты ей всегда лучше думалось.

— Сами? — подивилась Глаша.

— Конечно! Я не только зефир готовить умею, amica, — не сдержавшись, она подмигнула ей.

— Как изволите, сударыня… — выдохнула повариха, занявшись своими делами, но то и дело поглядывая на девушку.

Словечки у неё проскальзывали больно непонятные, но красивые, оттого на губах Глаши сама собой расцветала улыбка.

«Красавица, с ладной фигуркой, по хозяйству пригожая, грамотная, языки знает, а вынуждена была уехать с барином да во грехе жить… Тяжела бабская участь, в какой бы ты стране не родился!» — размышляла Глаша, с интересом посматривая на сударыню. Движения её ладоней были нежными и лёгкими, словно она и не готовила вовсе, а танцевала.

Её медовый пирог-то отличался от рецепта, который она выучила у старого повара, а когда Ольга за сковородку взялась, то повариха и вовсе перестала делать вид, что занята своими делами, а тихонечко скользнула к ней, приглядываясь и запоминая.

Ольга тихо мурлыкала себе под нос. Нет, не песню, а речь, которой она надеялась поразить управляющего. Ведь Михаил Фёдорович явно ставит его знания выше её.

Нагревая мёд и добавляя в него соду, она с удовольствием следила за пенкой, что спора поднималась, подобно её терпению. Кинув кусочек сливочного масла, она с удовольствием всё перемешала, представляя, как перемешивает мысли в дурной голове Михаила Фёдоровича. Разве можно отказываться от идей только потому, что их выдвинула женщина? В том, что он во многом отмахивается именно из-за этого, она не сомневалась! Взбивая яйца с сахаром и солью, она отпускала своё разочарование. Когда она уже вливала медовую смесь и добавляла муку, в её душе оставались только страх, одиночество и горечь потери сына.

Как бы ни казалось, что она уже практически смирилась с попаданием в этот мир и в это тело, но именно эти чувства хозяйничали в её душе, заставляли её двигаться, отстаивать и искать себе место.

Выпекая коржи на сковороде, Ольга хвалила себя за смекалку. Вот что значит женщина, родившаяся в восьмидесятые! Попади её любимый сыночек в это время, он бы долго отвыкал от телефона и интернета, где он ищет ответы на все вопросы.

— Как пахнет, сударыня! — Глаша, блестя глазами, сбоку наблюдала за приготовлением и с восторгом вдыхала насыщенный аромат мёда.

— На вкус ещё лучше! Только мне ещё сметанка нужна для крема… Есть у нас?

— Конечно, сударыня! Наша корова Рябушка самую жирную сметану в округе даёт! — с гордостью заявила повариха. — Я сию минуту!

Рванув в холодную комнату, она радостно принесла крынку сметаны.

Ольга с любопытством приподняла крышку.

— Похоже, нам понадобятся и сливки, больно густая сметанка у твоей коровы, — не удержавшись, она захватила ложкой немного сметаны и отправила к себе в рот. — А какая вкусная! Bellissimo!

Очередное иностранное словечко звучало заковыристо, но как же красиво… Глаша зарделась и вновь бросилась в холодную кладовую, откуда принесла ещё и крынку сливок.

Замешав крем, Ольга густо пропитала коржи и собрала торт.

— Теперь ему нужно настояться… — довольно осмотрела она результат своего труда. — Думаю, к вечеру можно будет и попробовать…

— Красота-то какая, сударыня! — торт стоял на расписном блюде, и Глаша никак не могла им налюбоваться.

— Ох, сударыня! Вот вы где! А я глупая, грешным делом, подумала, что вы изволите в такую-то погоду дольше в постели понежиться! Ах, что за красота! — с появлением Груни кухня ещё больше ожила, женщина приносила с собой суматоху. Но в то же время чувство, остающееся от неё на душе, было приятным и тёплым.

— Что ты, Груня?! Не могу я долго валяться без дела, захотелось мне что-нибудь испечь…

— Опять заморское угощение? — подивилась женщина, разглядывая получившийся торт.

— Нет. Думаю, что русское. Мать-то моя из этих краёв была. Служанкой была и со своей госпожой была направлена в Италию. Да там и влюбилась. Хозяйка её нежной натурой была, да вольную ей и дала, оставляя её там…

— Да? — удивилась Груня, почти позабыв, что Ольгу барин из речки выловил, на что девушка озорно подмигнула, вгоняя её в сомнения. Глаша же всё принимала за чистую монету.

— Ох, я позабылась! — всплеснула руками Груня. — Барин-то завтракать изволит…

— Батюшки! — встрепенулась Глаша, потерявшая счёт времени.

— Давай я помогу! — предложила свою помощь Ольга, понимая, что повариха не готова.

— Что вы, что вы?! Идите! — замахала та руками.— Ещё не хватало, чтобы сударыня сама себе завтрак готовила!

Глаша засуетилась. Хоть этого она и не любила, но у неё всё шло споро. Груня же, подхватив блюдо с тортом, поспешила отнести его в холодную кладовую.

— Барин попробует такую красоту и сразу растает! — заявила она, смущая девушку.

— Ты даже не знаешь, каков он на вкус! — отмахнулась от похвалы Ольга.

— Из ваших рук, сударынюшка, уж больно всё пригожее выходит. Нет у меня сомнений! — заявила она.

Ольга же согласно качнула головой, торт и впрямь должен был получиться. Рецепт-то проверенный… почти.

За завтраком Михаил Фёдорович оказался в превосходном настроении: шутил, отвешивал комплименты, отчего Ольга с сомнением смотрела на него.

— Вы смотрите на меня насторожено, Ангел. Отчего же? — медленно попивая кофию из изящного фарфора, откинувшись на стуле, он прямо смотрел на девушку подле него.

— Не узнаю вас, сударь! Кто вы и что сделали с Крапивиным Михаилом Фёдоровичем?

Мужчина заливисто рассмеялся удачной шутке.

— Уверяю, я всё тот же!

Перемены его настроения тревожили её, но она всё равно привычно улыбнулась.

— Видно, ваши дела с новым управляющим идут в гору? — заботливо поинтересовалась Ольга, поддерживая беседу.

— А то! Пойдёмте, я представлю вас Александру Петровичу как следует. Не мимоходом, как прежде, а как человека, на которого я вправду могу положиться. Он вчера восхищался вашей изобретательностью и знаниями, когда я указал ему на глину и на доходы с ярмарки.

— Правда? — порадовалась девушка, отставляя недопитый чай в сторону и поднимаясь.

— Верно-верно, не сомневайтесь!

— Как же это чудесно! Может, он поддержит инициативу по продвижению зефира?

— Вы и сами понимаете, что на мануфактуру нет средств у меня.

— На первое время можно организовать домашнее производство да договориться с торговыми лавками, хотя бы в нашем уездном городке. Пойдёт дело, можно будет подумать и об аренде собственного помещения. Этот план не требует больших затрат, — заявила она.

— Вы, видно, днями напролёт только и делаете, что обдумываете это… — удивлённо протянул Михаил Фёдорович.

— Иногда, — не согласилась с ним Ольга.

— Вам бы обратить внимание на прелесть здешних красот…

— Я обратила внимание. Дмитрий Васильевич показал мне потрясающей красоты берёзовую рощу! Хорошо, что он успел до сегодняшнего дождя, а то, чувствует моё сердце, золотой листвы вскоре не останется.

— Ну да, Дмитрий Васильевич… и когда только успел? — тихо подивился Крапивин.

— Так вчера… пока вы были заняты…

— О, Александр Петрович! А мы как раз вас вспоминали! — обрадовался Михаил Фёдорович управляющему как родному. Тот как раз выходил из кабинета. — Я хотел бы, чтобы вы выслушали синьору Анжелину и высказали своё мнение, — он, широко раскинув руки, обхватил щуплые плечи Александра Петровича и направил того вновь в кабинет.