Ольга в очередной раз укорила себя, зачем она в своей душе поет ему оды? Он её спас и только все остальное, она надумывает сама себе…

- Смотрите, Ангел! – восклицание Михаила прервало её внутренние сетования, и она поспешила проследить за его взглядом, - первый снег…

- Как же красиво! – выдохнула она, пораженно разглядывая крупные хлопья, что, вначале медленно кружась, а потом всё быстрее и гуще стали укрывать землю.

Они опомнились гораздо позже. Её влажные волосы остыли, и она поспешила к себе в то время, как Михаил встретился с также промерзшим горным инженером.

Афанасий Иванович, к недовольству Груни, был вынужден задержаться на всю следующую неделю. Стихия разгулялась, не давая сделать нужные замеры. Женщина встречала в штыки любую его просьбу. Его энергичная суетливость раздражало её, внося в её размеренную жизнь разлад, делая её раздражительной и недовольной. А вот мужчина был очарован её природной красотой и уютом, которым она окружала его, хоть и не хотя. А потому искренне надеялся задержаться в этих краях подольше.

Но не один Афанасий Иванович тянулся к женской прелести, согревающей стены Крапивинской усадьбы. С тех пор, как снег укрыл поля и дороги, князь Гарарин зачастил к Михаилу всё чаще - сперва по делам, а потом уже без всякого предлога.

Дмитрий сам не заметил, как визиты к Михаилу стали его ежедневным ритуалом, а разговоры с Анжелиной - единственной отдушиной.  Он давал Михаилу шанс изо дня в день, который он благополучно игнорировал, что дало мужчине свободу действий и выражений.

- Весь уезд только и говорит о каолине, что Михаилу посчастливилось найти. Даже мой батюшка решил разведать пару глинистых земель, которые стояли невостребованными многие годы. А всё благодаря вашим стараниям.

- Вы мне льстите. Впрочем, как всегда - и, признаюсь, мне это приятно.

- Как думаете, Дворянский банк даст господину Крапивину отсрочку?

- Наверняка. Даже займ новый выдадут на разработку - дело ведь выгодное. Я и сам с удовольствием вошёл бы в долю, если Михаил позволит. Но, позвольте, сегодня оставим разговоры о его везении. Соблаговолите ли со мной пройтись? – спросил он, чинно склонившись.

Ольга на мгновение задумавшись всё же вложила свою тонкую ладошку ему в руку. Она до сих пор не распробовала идею променада по гостиной… Ладно бы прогуливаться по саду или полям… Но между мебели… для неё это было дико!

- Позвольте мне сегодня дерзость. Я желаю быть с вами откровенным, - вдруг произнёс он, и в голосе прозвучала искренность, не свойственная обычной светской болтовне, заставляя её сердце дрогнуть. Нахмурившись, она встретила его пылкий взгляд, понимая, что он сулит.

- Позволяю, - чуть охрипшим голосом после минутного раздумья ответила она.

- Вы мне нравитесь, Анжелина. Как никто и никогда! – схватив её ладони, он с жаром заговорил, отчего взволнованная дрожь прокатилась по всему её телу. - Ваша энергия… ваши взгляды… им тесно здесь, в провинции. Они должны сверкать в столице.

Два месяца я пробыл в деревне, но дела велят возвращаться в Петербург, – продолжал он, не отпуская её рук. – И я желал бы, чтобы вы поехали со мной.

Я сражён вами, Анжелина: вашей красотой и нежностью, вашим умом, вашим сердцем…

Вы – как свежий воздух после душного бала. Я вижу, что вы вольны в своих предпочтениях, а потому вверяю свою судьбу в ваши руки.

- Князь… я не знаю, что сказать, - сомнения, наложенные на эпоху, не давали Ольги сделать выбор. – Моя судьба так шатка…

- Я стану надёжным плечом, к которому можно прислониться в жизненной буре невзгод. Буду вашей поддержкой и опорой! – пылко заявил он, касаясь горячими губами её ладоней и от этого прикосновения кровь прилила к лицу.

Она сомневалась, хоть и восхищалась его красотой и компанией. Цена ошибки для неё могла бы быть чересчур высока, он ведь не звал её замуж. И хоть её взгляд давно взрослой и самостоятельной современной женщины говорил, что отсутствие штампа в паспорте – это ерунда. Разум неотрывно твердил ей про эпоху, этот шаг могут не простить.

Сомнения ярко отразились в её широка распахнутых глазах и приоткрывшемся алом рте. Ей с ним было хорошо и надежно, но достаточно ли этого? Дмитрий, не привыкший к проигрышам, решительно сократил расстояние между ними, впиваясь жгучим поцелуем ей в губы и ставя точку в ее сомнениях.

Ольга, застигнутая врасплох, едва успела вдохнуть. Время будто остановилось. Мир сузился до ощущения его дыхания, горячего и нетерпеливого, до тяжести его рук, удерживающих её, как нечто бесценное.

Этот поцелуй был не нежным признанием - в нём горел вызов, страсть, уверенность мужчины, привыкшего брать, а не просить. Ей нравился этот напор, его решительность, да и, что греха таить, целоваться он умел. Растворившись в его поцелуи, она и сама не оставалась безучастной, жарко отвечая ему, бросая вызов нормам и перенимая инициативу. Поначалу он был поражен её напором и даже сдал позиции, но после с новым напором бросился отстаивать свои позиции.

Их поцелуй походил на сражение, где не было проигравших.

Мужчина словно хотел вытопить из неё сомнения своим жаром - доказать, что выбора у неё нет. Ольга же доказывала, что инициатива и решение может исходить и от женщины.  Вот только её колени предательски подогнулись, дыхание сбилось, а сердце гулко отозвалось в груди.

Именно в этот миг, когда пламя обожгло слишком сильно, она, собрав всю волю, отстранилась сама. Воздух между ними дрожал, как натянутая струна, а его взгляд - тяжёлый, пылающий - прожигал до самых глубин души. Его тело неосознанно качнула в её сторону, срывая с ее уст победную усмешку.

В то же время дверь, удерживаемая Михаилом Фёдоровичем, была отпущена. Привлекая внимание к невольному свидетелю вспыхнувшей страсти.

Взглянув Крапивину в глаза, Ольга поняла, что какие бы у неё не были сомнения, выбора больше нет.

Она ему ничего не обещала. Но стоило ему сомкнуть веки - и перед ним снова она. Его ангел… в чужих объятиях. И это видение жгло сильнее пламени, обрекая его душу на медленную, мучительную агонию.

«Ты её любишь?» - прямо спросил он тогда у Дмитрия и получил прямой ответ: «Люблю».

Это простое слово разбило его хрупкий мир, вместе с тем, как она отвела свой хрустальный взгляд от него.

Как распознать любовь? Видно, он и вовсе не знал. Ведь не заметил, как она тихо нагрянула в его сердце. Казалось, что он просто по велению совести предоставил кров несчастной девушки. Но как же так вышло, что она поселилась в его мыслях и сердце? А самое главное, почему он понял свои чувства, только тогда, когда стало слишком поздно?

- Барин, к вам граф Мещерин, - верная Груня скользнула в кабинет, вырывая его из задумчивости.

- Где Ангел? – первой его заботой - была безопасность девушки.

- Так она с князем Гарариным на конную прогулку уехала, - недовольно поджала губы женщина, искренне считая, что её барин лучше всяких князей! – А графа я в гостиную отвела.

- Правильно сделала, - похвалил он её, - ещё отправь паренька, пусть Анжелину предупредит!

Поднявшись, он отдёрнул пиджак и направился к незваному гостю, гадая о его причинах.

- Михаил Фёдорович! – бросился к нему граф, как к родному. – Как рад вас видеть!

- Взаимно Петр Николаевич, - ответил Крапивин. – Может чаю в такую-то погоду.

- Погода и вправду мерзопакостная я бы не отказался согреться, - лукаво произнес он, - может у вас, что покрепче найдется? Помнится у вашего дядюшки была чудесная настойка на клюкве…

- Груня, найдёшь?

- Конечно, барин! Как же не найти, - понятливо произнесла женщина отступив и оставив господ наедине.

- Где же прекрасная госпожа Висконти? – поинтересовался граф, мимолетом взглянув на лестницу.

- Ей на месте не сидится. Отправилась на прогулку, - ответил Михаил прищурившись. Откуда этот внезапный интерес?

- Вы в прошлый раз так быстро уехали, даже князь предпочёл задержаться. Сразу ясно кого дома ждут… - хмыкнул Петр, принимая стопку с красной настойкой из рук Груни, что решила не оставлять одних девок, что принесли господам закуски. – Ну, что же за вашу удачу, Михаил Фёдорович! – резко опрокинул он стопку.