— У вас чудесно получается, Ангел! — хвалил девушку Михаил Фёдорович, она же только скептически бросала на него взгляд. Мужчина явно её перехваливал.

Сегодня была её третья попытка сесть в седло. И хоть Ольга ещё не упала и даже выехала за пределы двора, но перейти с шага на рысцу всё ещё не решалась.

— Вы, сударыня, чуть расслабьте руки, а то лошадь чувствует вашу тревогу. Доверяйте ей, и она вас понесёт.

— Так? — спросила она, ослабляя поводья до самого нельзя.

— Не настолько, не бросайте… — начал он, но было поздно. Обычно спокойная Ромашка почувствовала свободу, а, может, слабость седока. Нервно заржав, словно в неё вселился бес, она брыкнула задними копытами, желая сбросить обузу.

— Ах ты ж, скотина! — выкрикнула Ольга, в последний миг вцепившись в поводья. — Да как же мне всё это надоело! — прижалась она к шее Ромашки, что уже неслась прочь.

Ветер хлестал её в лицо, забивался в глаза, сбивал дыхание, словно сам хотел вытолкнуть её из седла. Копыта грохотали так, что земля дрожала под ними. За шумом ветра и крови в ушах Ольга едва различала крик Михаила.

— Держитесь!

— Легко сказать, — быстро убрав волосы, что лезли в глаза, возмутилась Ольга, пробуя вспомнить, как ей затормозить эту «смирную» лошадку. — Смирная-смирная, — передразнивала она, не давая панике захлестнуть её.

Вскоре Михаил догнал их: его шляпа слетела, оставшись где-то в поле, а сам он с лёгкостью управлял своим скакуном. Они казались с ним единым целым: мощным, быстрым, уверенным.

Он перехватил поводья из рук девушки, заставляя лошадь повиноваться.

— Тихо, милая, тихо! — спокойно говорил он, а Ромашка пряла ушами, с нежностью смотря на него и смиренно выполняя приказ.

— Вот же зараза! На колбасу тебя! — фырчала Ольга, пробуя сама выбраться из седла. При этом она едва могла это сделать самостоятельно, потому что руки её сильно дрожали.

— Спокойно, Ангел! Я здесь. Я держу и помогу! — мужчина быстро спрыгнул с коня, что послушно остался стоять на месте. Сам же он ухватил девушку за тонкую талию и, стащив с лошади, прижал к груди.

— Тише-тише, — шептал он, поглаживая девушку по волосам. Её шляпка также слетела, оставляя непокрытой голову.

Уткнувшись в его грудь, она чувствовала собственную дрожь и то, как ровный стук его сердца постепенно успокаивает её. Лёгкий травянистый аромат с нотками свежего оливкового масла и южной земли обволакивали её теплом и надеждой. Мужчина крепко держал её в своих объятиях, пока она не перестала дрожать, словно лист на ветру. Он продолжил бы и далее, но девушка, успокоившись, сама отстранилась, оставляя после себя пустоту.

— Успокоилась, — не смотря на него, сказала она, заправляя пряди выбившихся волос за ухо. Хрип в её голосе усилился, заставляя Михаила Фёдоровича нахмуриться. Она не спешила поднимать на него взгляд, ведь, несмотря на свой истинный возраст, она словно девчонка заливалась смущением.

— Надо бы за лекарем послать. Хрип в вашем голосе не проходит…

— Не важно, — отмахнулась она, мысленно добавляя, что ей это только на руку. Меньше шансов быть узнанной по голосу, ведь именно его в первую очередь восхваляют те, что были представлены девушке. Эти мысли вернули ей спокойствие и уверенность, и она подняла на него взгляд.

— Вы снова меня спасли… Благодарю, signore! — шутливо улыбнулась она, сбивая серьёзные нотки своей итальянской ролью.

— Ну что, снова в седло? — усмехнулся он, указывая взглядом в сторону мирной Ромашки, что в десяти шагах от них щипала траву.

— Ни за что! Эта скотина только притворяется смирной! На самом деле в её шкуре прячутся бесы!

— Нельзя дать страху победить, Ангел! Если ты сейчас не сядешь, то вряд ли сможешь его когда-либо побороть…

— Я не боюсь! — вскинулась Ольга и, сделав пару глубоких вдохов, направилась к лошади. Ромашка, увидев разъярённую наездницу, испуганно заржала и отступила, прячась за спину громко смеющегося барина.

— Это что ещё такое?! — возмутилась девушка.

— Будьте с ней мягче, Ангел. Она девушка нежная… — повернувшись к лошади, он потрепал её по лоснящейся шее.

— А я смотрю, вы знаете толк в нежных девушках, — бросила она вызов.

— Не знаю. Это вы мне скажите? — усмехнувшись, он взглянул на неё, а после, прищурившись, перевёл взгляд на всадника, что приближался к ним. За лёгкими препираниями он упустил момент, когда мужчина появился на горизонте.

— Кто это? — сердце Ольги, словно птица в силках, заметалось в груди. Вдруг это граф? Девушка суматошно стала озираться в поисках шляпки.

— Успокойтесь, — твёрдо произнёс Крапивин, подходя к ней и словно невзначай кладя ладонь ей на спину. — Это князь Дмитрий Гарарин, мой старинный приятель. Я вас представлю.

— А если…? — усомнилась она. Вся затея с итальянкой больше не казалось ей удачной. Теперь, когда вот-вот должна состояться настоящая встреча, реальность резко навалилась на неё, обнажая свои уродливые стороны. В любой момент её могут сделать рабой…

— Не волнуйтесь. У вас отличный итальянский. Мите же языки всегда давались с трудом. Всё будет хорошо, — шепнул он ей в макушку, слегка касаясь губам.

— Вы что делаете? — удивилась она.

— Доверьтесь, это для достоверности, — подмигнул он, лукаво улыбаясь и гораздо громче добавляя. — Ваше сиятельство, Дмитрий Васильевич. Какая встреча!

Приветствовал он его почти официально, чем вновь заставил того скривиться.

— Михаил Фёдорович, мы с вами слишком давно знакомы, можно обойтись без лишнего официоза, — колко ответил он, переводя холодный взгляд на девушку подле него. Миниатюрная и хрупкая, с тёмными волосами и загорелой кожей, она выбивалась из местных красавиц. Но больше всего её выделял взгляд — прямой, давящий, непреклонный. Отчего брови Дмитрия неосознанно взлетели вверх, а интерес резко взвился внутри.

— Не представишь меня своей спутнице? — полюбопытствовал он, спрыгивая с коня, отчего Михаил, хоть и нехотя, но подчинился.

— Синьора Анжелина Висконти, позвольте представить вам князя Дмитрия Васильевича Гарарина — моего хорошего соседа.

Мужчина чинно склонил голову, отдавая честь.

— Очарован, сударыня. В наших краях большая редкость встретить гостью из столь дальней страны. Как вам у нас? Всё нравится?

— Благодарю, signore, — нервничая, ответила девушка с усилившейся хрипотцой в голосе, — Я родом из Милана. У нас иные поля и иное солнце, но Россия прекрасна. Мне здесь нравится.

Она старалась запоминать ложь, что слетала с её губ. Ведь всем известно, что именно так и ловят лгунов. Они забываются. В то же время она бросала любопытные взгляды на мужчину. Именно его она видела около кленовой рощи: собранного и серьёзного. Вот и сегодня он был в превосходно сидящем костюме, идеально начищенных до блеска сапогах, а фетровая шляпа с полями сидела на его голове как влитая, и ни один тёмный волосок не спадал на его лицо.

— Милан? — брови Дмитрия чуть приподнялись. — Знаменитое место. Искусство, музыка, театры… Неужели вас занесло к нам всего лишь из любви к русской природе? — усмехнулся он, видя, что девушка мило смутилась, взглянув на Михаила.

— Наши края прекрасны. Разве не вы, Дмитрий Васильевич, оставили Петербург ради здешних осенних красот?

Князь чуть сузил глаза, понимая намёк, и медленно кивнул.

— Что ж, не спорю, — согласился он. — Природа у нас поистине хороша, особенно в это время. Утро нежно касается земли, пробуждая её… — он бросил на девушку испытующий взгляд. — Я люблю конные прогулки на рассвете. Но, признаюсь, ещё больше люблю компанию в этих прогулках. Скучно любоваться красотами в одиночку. Михаил Фёдорович, мы ведь когда-то с вами нередко выезжали на заре? — перевёл он на него взгляд, не терпящий возражений. — Грехом было бы не возобновить эту привычку. Особенно теперь, когда у вас и вовсе есть повод — достойная спутница, которой можно показать окрестности. Возражения не приемлю! Встретимся на этом месте завтра на рассвете!