— А вот, наверное, и она! — голос Петра Мещерина словно набат звучал в её ушах, пока она трясущимися руками надевала перчатки и молилась, чтобы он её не узнал. — Таинственная госпожа Висконти?

— Абсолютно верно, позвольте представить — синьора Анжелина Висконти, а это мой сосед — граф Мещерин.

Михаил задержал дыхание, глядя на то, как, дрогнув, Ангел протянула затянутые в перчатку пальчики своему барину, а граф припал к ней в поцелуе, надолго удерживая в своей ладони.

Казалось, время остановилось, а мир погрузился в вязкое ожидание узнавания… Она боялась вздохнуть, ведь его крепкая хватка, казалось, говорила сама за себя. Она уже ничего не могла изменить…

— Очарован, — галантно выдохнул граф.

Пётр Николаевич с глубоким интересом, граничащим с неприличным, вглядывался в хрупкую фигурку итальянки. Она была закутана в плотные одежды, словно в броню, а вуаль на шляпке и вовсе не позволяла увидеть красоту новой знакомой. А он был уверен, что она красавица, иначе зачем Михаил Фёдорович притащил её с самой Италии.

На мгновение её тонкая фигурка показалась ему знакомой. Руки невольно тянулись коснуться вуали.

— Приятно познакомиться, signore, — с усилившимся хрипом в голосе произнесла Ольга. Она сознательно понизила тембр своего голоса, а волнение внесло явные коррективы в виде яркой хрипотцы, тем самым усилив акцент. Она видела, как мужчина прищурился, поведя головой, продолжая держать руку.

Сердце её билось всё стремительнее, словно желая вырваться из груди.

Она с надеждой перевела взгляд на Крапивина, увидев, что мужчина напряжённо наблюдал за ними. На его скулах играли желваки, ладонь сжала трость сильнее, чем требовалось. Словно он сжатая пружина.

Спасение пришло внезапно от совершенно незнакомого ей мужчины.

— Пётр, — позвал он его, вынуждая графа Мещерина тут же отпрянуть, позабыв об итальянке.

— Князь, каюсь, отвлёкся. Встретил своего соседа, его благородие Михаила Фёдоровича Крапивина. — повёл он рукой в сторону чинно склонившего голову мужчины. — Позвольте представить, хороший друг моего отца — князь Иван Константинович Багратский.

Любопытный взгляд Ольги сразу прикипел к мужчине, в нём чувствовалась стать и благородство. Высокий, крепкий, с явной военной выправкой он с живым интересом смотрел на Михаила, а после, словно мог видеть сквозь слой плотной вуали, устремил тёмный взгляд на неё. Прямой, но в то же время чуть насмешливый. В нём чувствовалась кавказская кровь: чёрные, слегка волнистые волосы были украшены серебром лет, а вот глаза всё также горели огнём.

— Имею честь быть представленным вам, — произнёс Михаил.

— Позвольте осведомиться, что за диковинное угощение представлено здесь? — подивился князь, с любопытством подойдя вплотную к их прилавку.

— Зефир… итальянский рецепт, — бросив взгляд на графа Мещерина, Крапивин боялся, что он признает сладость, ведь Ангел явно из его поместья. Её уверения, что он не признает угощение, право, не успокаивало. Но тот, как и князь, бросил на зефир заинтересованный взгляд.

Ольга же, встрепенувшись, слегка пнула ногой под прилавком замершую девицу, что тут же ухватилась за разнос.

— Угощайтесь, барин, — широко улыбнувшись, она с поклоном подала зефир.

Первым взял князь, задумчиво сжав пальцами кусочек, а после решительно отправив его в рот. Белоснежная сахарная пыль игриво легла на его густые чёрные усы, вызывая улыбку у Ольги. Она, затаив дыхание, ждала его вердикта.

— Хорош! — констатировал он. — Пожалуй, привезу своим в Петербург.

Пётр Николаевич, услышав высокую оценку, тут же последовал его примеру, с энтузиазмом разжёвывая угощения и заливаясь в комплиментах.

— Ах, князь Иван Константинович, право, вы верно подметили! — воскликнул Пётр Николаевич, торопливо сглатывая лакомство. — Я и в самой Франции, клянусь честью, не встречал столь изящного, столь воздушного угощения! Не сладость, а облако, упавшее с небес на наш русский стол, — он был столь витиеват и слащав в своих речах, что Ольга заподозрила, что для него очень важна высокая оценка князя. Это подозрение заставило её едва заметно поморщиться. Будто слова графа набили ему оскомина.

— Мне лестно, что вы высоко оценили… мой продукт. Но его бы вовсе не было на нашем столе, если бы не синьора Висконти. Это её семейный рецепт.

— Синьора Висконти, — князь галантно поклонился девушке и даже потянулся к её ладони. Ольга с большим, чем хотела показать, трепетом вложила свои тонкие пальчики в его широкую ладонь. В его облике было нечто, что заставляло её трепетать. Она старательно вглядывалась и не понимала причин.

— Приятно познакомиться, signore, — ещё более хрипло выдавила она из себя. Будто в её горле прошлись наждачкой.

— Так вот зачем вы привезли синьору! — озарило Петра Николаевича, и он не сдержался. — Вы планируете продавать этот продукт! Да вы, господин, хитрец! Итальянские традиции, да к русскому столу! — пожурил он.

Михаил Фёдорович растянул губы в наигранной улыбке, дозволяя ему полностью увериться в своей правоте.

— Я думаю, что это угощение сыщет любовь в Петербурге, — подхватил князь, веля завернуть пару коробочек зефира. Пётр также последовал его примеру и прикупил себе. После чего мужчины чинно распрощались и пошли дальше по рядам.

Люди расступались перед князем, словно он был кораблём, рассекающим волны. Ольга позволила себе ещё пару мгновений посмотреть вслед уходящему князю, а после продолжила помогать девушкам, ведь их торговля пошла значительно живее.

Визит и высокая похвала столь знатного господина не осталась незамеченной. Многие уездные дворяне, да и горожане хотели приобрести зефир. Кто на подарок, а кто к изысканному столу. У Ольги теплело на душе, когда монеты звонко оседали в ящике прилавка.

Крапивин же то и дело прогуливался неподалёку, встречая знакомых и заводя новые знакомства. На Ольгу смотрели многие, но знакомиться с ней не спешили: сложилась определённая репутация, что отгораживала её от любопытствующих. И она была ей рада, но всё же позволила себе взгрустнуть, кидая любопытные взгляды на ряды. Ей бы хотелось и самой прогуляться…

— Синьора, не составите ли мне компанию? — голос Дмитрия Гарарина заставил её удивлённо вскинуть голову.

— Князь, приятно удивлена нашей встрече, но я не могу, — повела рукой Ольга в сторону девушек, что и без неё спора справлялись. Это было видно невооружённым взглядом.

— Уверен, что они справятся, — его уголки губ дёрнулись в подобие улыбки. — Я видел здесь неподалёку шкатулку, что сама играет музыку. Хочу показать вам чудо мастерства.

Ольга усмехнулась, прекрасно понимая, что это музыкальная шкатулка, но всё же кокетливо прикусила губу и доверчиво положила свою ладонь ему на локоть, позволив повести себя по рядам. Сейчас она чувствовала себя частью этого времени и толпы, с любопытством вдыхала яркий аромат специй, останавливалась около экзотических зверьков.

— Бббааа-ррин! — кричал попугай, веселя толпу. Яркая птица с громким криком попыталась взлететь вверх, но верёвка на лапке вернула её к реальности, отчего попугай приземлился на плечо Дмитрию. Тот, хоть и был удивлён его поведением, вида не показал, чинно повернув к нему голову.

— Удобно ли вам?

— Уддоо-ббно! Уддоо-ббно! Уддоо-ббно! — заверещала птица.

— Ой, простите, ваше благородие! — подскочил к нему торговец, кланяясь и ругая птицу, что никак не хотела сниматься с плеча.

— А, может, желаете приобрести? — с надеждой взглянул мужичок на хмурившегося князя. Попугай пару раз заехал ему крыльями по лицу, да ещё и клювом уцепился за ухо.

Ольга же, не выдержав, приглушённо рассмеялась.

— Вам смешно, сударыня? — прищурился он.

— Очень, князь! Вам идёт! — с трудом смогла взять в себя руки девушка. Дмитрий же вместо того, чтобы и дальше хмуриться, поддержал её смех своим, но после птицу снял, вернув торговцу.

— Вам бы пошло, — констатировала девушка, отойдя, — были бы похожи на пирата. Когда бы вы вернулись в Петербург, то наверняка произвели фурор.