Все герои вымышлены. Любые совпадения с реально существующими историческими персонажами случайны.

Время беспощадно, а перемены — неотъемлемая часть жизни. Но порой люди отчаянно цепляются за уходящее, не замечая, как губят всё вокруг. Ветер реформ уже витал в воздухе, но крестьяне всё ещё гнулись под тяжестью барщины. Помещики, чуя приближающийся конец своей власти, метались между страхом и жадностью. Одни жестокостью пытались удержать привычный порядок, другие искали в будущем надежду и новый путь. В это смутное время и могла родиться история любви наших героев…

1857 год.

— Танцуй, Пелагея! Танцуй! Не зря же мой батюшка столько лет тебя взращивал, — молодой барин, Пётр Мещерин, развалился в кресле и масленым взглядом смотрел на девицу. Она вскружила голову не только его отцу, но и соседскому сыночку, что имел наглость просить продать ему её.

«Он, видите ли, изволит на ней жениться! Чепуха! На таких, как она, не женятся! Актрисулька! Вводит достойных мужей в искушение… манит своей невинностью…» — размышлял он, крепче сжимая опустевший стакан.

— Ну, что ты, Полюшка, всё кутаешься в шелка? Мне, право, ничего не видно! — он хоть и понимал, что она заставляет себя двигаться, но ему до безумия нравилось, что она подчиняется ему. Вот уже три месяца, как он вернулся в родовое гнездо после внезапной смерти отца и с первого же взгляда возжелал её. Тонкая и нежная, словно сошедший на землю ангел, с голосом, похожим на небесные колокола, звавшие к свету.

Одна мысль, о её продаже, сводила с ума; в то же время в столичных салонах, где он провёл последние годы, уже отчётливо слышались шепотки, что быть крепостным свободными… Осознание, что она упорхнёт от него, забирало у него милосердие. Она должна стать его!

Пелагея же каждую секунду боролась со страхом и отвращением, заставляя себя двигаться в такт мелодии. Музыка была для неё единственной отрадой и спасением, она старалась затеряться в её волнах, чтобы сбежать от гнусной реальности. Ещё никогда она не испытывала такого унижения.

Она ведь совсем позабыла, что всего лишь крепостная… Возомнила, что имеет право любить, мечтать, выбирать… Поверила, что её сказка будет длиться вечно! Позволила себе влюбиться. Образ любимого Сашеньки предстал перед глазами, когда её барин схватил за предплечья.

В эту ночь он грубо смял хрупкий цветок, не задумываясь и не жалея.

2025 год

Невысокая женщина с идеально уложенным светлым каре молча стояла около могилы некогда важного для неё человека. Слёз давно не было, да и сердце уже перестало болеть, осталась только благодарность. Каждый год, в день его рождения, она прилетала к нему на могилу, в какой бы точке земного шара она ни была.

— Ольга Николаевна, — голос её секретаря с трудом пробился сквозь вязкую пелену задумчивости. — Время.

Отступив, девушка с тщательно скрываемым любопытством бросила взгляд на могилу. Ничего не меняется. Вот уже пять лет, как она работала с генеральным директором крупного финансового концерна – Ольгой Николаевной Бариновой, которая все эти годы приезжала сюда, чтобы позволить себе замереть на двадцать минут и предаться воспоминаниям. Девушке было любопытно, и она уже ни раз искала имя, указанное на надгробии, в интернете… но не находила. Попадался только какой-то преступник, но это явно не то, что было нужно.

Женщина же, коснувшись поцелуем пальцев, приложила их к надгробию и, скрыв, как всегда, эмоции глубоко внутри, отправилась в машину.

Вот только в машине ей никак не удавалось сосредоточиться на работе.

— Ева, сколько ты у меня уже работаешь? Пять лет. Неужели сама не можешь договориться о встрече с инвесторами и согласовать график с департаментом аналитики? — раздражённо откинувшись на сидение, Ольга Николаевна закрыла планшет, — помощник должен освобождать время, а не нагружать меня дополнительными мелочными вопросами.

— Да, Ольга Николаевна. Поняла, — напряжённо вытянувшись, Ева услужливо улыбнулась и стремительно набрала сообщение в департамент аналитики, а её начальница устремила взгляд в окно.

С самого утра у женщины было странное предчувствие: грудь давило, всё раздражало. Она позвонила единственному сыну, тот переезжал с друзьями в новую квартиру и был занят. Единственное, о чём им удалось условиться, так это поужинать вместе по её возвращении. Это её не успокоило, и в голову продолжали лезть воспоминания из начала нулевых…

В молодости жизнь казалась лёгкой и бесконечной. И она когда-то так считала. Наслаждалась ею, порхая, словно бабочка. Вот только на третьем курсе университета всё изменилось.

Однажды она возвращалась домой поздно вечером. И, уже практически дойдя до подъезда, столкнулась в тёмной подворотне с подвыпившим соседом. Мужчина был всегда вежлив и внимателен к ней, она помнила его ещё с детства, когда он часто помогал матери по хозяйству: то лампочку прикрутит, то полку прибьёт. Отец ведь погиб, не вернувшись из Чечни. Сосед же был рядом, именно поэтому она не испугалась, не ускорила шаг, не закричала, когда он подошёл… а надо было.

Она могла сломаться в тот вечер, если бы не Володька. Парень, что был старше на год и давно мечтал сводить её на свидание. Она знала, что ещё пара недель его настойчивости и она бы согласилась. Ведь он ей тоже нравился. Высокий и статный красавец-спортсмен, у него была вся жизнь впереди.

Вот только он перестарался, отталкивая пьянь со своего пути и спасая бившуюся в истерике Ольгу.

Сосед умер до приезда скорой, а парень сел в тюрьму…

Она ходила к нему, несмотря на его отговоры, готова была ждать в благодарность за его поступок, даже когда ей подвернулся немыслимый шанс – уехать по обмену во Францию на год. Она не хотела, но он её уговорил. Вернувшись через год, Ольга узнала, что он погиб в тюрьме. Тем временем её жизнь только набирала обороты.

Теперь она жила заграницей, управляла крупной компанией, вот только долг, что висел на ней, так и не смогла выплатить…

Вынырнув из гнетущих душу воспоминаний, она обратила взгляд за окно — там, за тонированным стеклом, пролетал город, в котором она родилась. Долгое время здесь ничего не менялось: те же серые дома и раздолбанные дороги. Но, прилетая в последние годы, она заметила стремительные подвижки. В этот раз она и вовсе не узнавала городок своего детства.

— Надо же, новый мост построили, — не заметив, произнесла она вслух. Ева удивлённо моргнула, потому что её начальница никогда не отличалась необдуманностью. Нанятый же на время водитель, почувствовав возможность поговорить, тут же вклинился.

— Так ещё даже официального открытия не было. Говорят, мэр ждёт отмашку из столицы, чтобы на камеры перерезать ленточку. Вы, видать, давно здесь не были?

— Не то чтобы … — не стала она вдаваться в беседы. — Смотрю, горожане уже ездят…

— Так удобно же. Камеры ещё не повесили. А то раньше у нас всего один мост и то старенький был, а этот… красавец! Я вас прокачу! — ухмыльнулся он, поворачивая под кирпич.

Машин было немного, не все рисковали здесь ехать без разрешения. Обычно принципиальная Ольга Николаевна хоть и поджала губы, но с умилением выглянула в окно. Мост пролегал в красивом месте: пышные деревья покрылись золотом, утки сбились в стайку на берегу, крякая и готовясь к отлёту, а посредине реки расположился остров, омываемый быстрым течением. В детстве они с матерью ходили сюда собирать грибы. Она ей говорила, что век назад не было его и в помине, только широкая полноводная река.

Ветер подхватывал листья, кружил их в воздухе. Приоткрыв окно, она поймала ладонью кленовый лист и вдохнула пряный аромат осени. Улыбка сама расцвела на её губах.

В то время рабочие заканчивали подготовку дороги к официальному открытию. Они устали бороться с ушлыми водителями, которые, зная, что камер пока нет, уже вовсю использовали дорогу; со шпаной, что уже несколько раз оставляла свои корявые надписи на колоннах. Приходилось вновь и вновь закрашивать. Нынче ночью они и вовсе перешли границы — разрисовали полосу, пришлось отмывать…