— Они и вправду этим занимаются, чтобы у них появились детёныши? — удивлённо спрашивает Кэлли, и я вижу, насколько это её изумило.

Удивление сочится из каждой её поры. А не рано ли ей знать об этом? Хотя… наверное, она тут невольно и не такое видела. Детство для дочери мафиози не может быть слишком долгим.

«Прямо как и у меня», — думаю про себя, продолжая наблюдать за этими дьяволятами. Только одна ещё совсем крошка, а вторая, всего на несколько лет младше меня, но не менее дьявольская.

— Ну да… — невзначай отвечает Элли и пожимает плечами.

На лице Кэлли появляется ещё более брезгливое выражение.

— То есть, так и мы появились? И ты, и я, и Милана, что ли?

Элли заливается хохотом, запрокидывая голову назад.

— Именно так, дорогая. Все мы когда-то были результатом этих самых "брачных игр". Даже ты! Представляешь?

Кэлли открывает рот в притворном рвотном движении.

— Mamma mia... Лучше бы меня нашли в мусорном контейнере!

Элли подмигивает мне, явно наслаждаясь произведённым эффектом. Я изо всех сил стараюсь не заржать, как безумная кобыла, боясь разрушить этот балаган.

— Так получается, Энрико хотел сделать Джулии детёныша? — Кэлли таращит свои невинные глазёнки, словно увидела второе пришествие Христа, и кривляется ещё больше, и тут я сдаюсь.

Энрико… Джулии… детёныша? Как будто они хомячки!

Мой хохот сливается с хохотом Элли, и мы, кажется, обе сейчас лопнем от смеха. Кэлли надувает щёки, как этот же безумный хомяк с орехами, явно озадаченная нашей реакцией. Если бы нас сейчас увидели эти чопорные слуги, они бы решили, что мы пережили эпилептический припадок в лучшем виде.

Но мне весело, чёрт возьми, и эта детская непосредственность кажется чертовски милой. Как и сама Кэлли. Вот ведь маленький бесёнок!

— Ну почему вы смеётесь? — с возмущением спрашивает она и стучит этой дурацкой фигуркой по доске. — Они делали детёнышей, а папа… папа делает то же самое с Миланой...

Мой смешок застревает в горле. И тут же я чувствую, как щёки полыхают, словно меня окунули в кипяток. Чёрт!

Становится неловко в квадрате. Только что было просто немного неловко, а теперь я чувствую себя голой перед всем миром. И всё из-за этого чёртового Кассиана! Его взгляд невозможно забыть, особенно когда он прожигает меня насквозь, и когда его тело… кхм… наказывает меня или боготворит? Уже не знаю. И если это своеобразная пытка удовольствием, то пусть я умру именно так.

— Понимаешь… — начинает Элли, нервно хихикая, — у людей всё сложнее, намного сложнее… Мы… хм-м-м… не всегда так корчимся, чтобы завести детей. Иногда и… для удовольствия.

Я замечаю, как Элли закусывает щеку – похоже, она тоже попалась в сети невинности. Да уж… С дочерью Кассиана нужно быть тише воды, ниже травы.

— Да? А почему они все кричат? Джулия, Милана? И почему у Энрико было такое выражение лица, будто его сейчас стошнит?

Кэлли изображает закатанные глаза Энрико, с прикрытыми веками, и начинает притворно хрипеть, как будто её душат. О. Мой. Бог. Её срочно нужно отвлечь, чем-то, что не связано с этими "взрослыми играми в кровати". Иначе я тут сгорю со стыда!

— Так, всё, я пасс, чёрт возьми! — внезапно вздыхает Элли, вскидывая руки над головой.

Я еле сдерживаю вздох облегчения, но тут же вижу, как Кэлли взлетает со стула, словно её пружиной подбросило.

— В смысле, ты пасс? — орёт девчонка, бросаясь к своей тётке на руки.

И тут начинается цирк.

Она хватает Элли за щёки и давай трясти, будто из той правду выбить пытается! У Элли уже истерика от смеха начинается, а я стою и думаю, в какой момент моя жизнь превратилась в комедию абсурда.

— Ну всё! — шипит маленький бесёнок. — Ты больше не моя тётя, и я расскажу всё папе!

И тут эта манипуляторша Элли умудряется мне подмигнуть, хотя как я вообще это вижу, если Кэлли её трясёт как грушу?

— Тогда твой папа будет крайне недоволен тем, что его маленькая проказница вместо того, чтобы заниматься полезными делами, ходит по дому, как тайный агент и следит за всеми, — Кэлли замирает, складывает брови домиком. Попалась, шпионка! — А ещё папа будет крайне недоволен, что его маленькая девочка следит за ним и за Миланой. Как думаешь, он сильно будет злиться?

Кэлли скрещивает руки на груди, насупившись, но с коленей Элли не слезает.

— Он не накажет меня, — бурчит она, будто оправдываясь.

— Конечно, не накажет, особенно, если маленький чертёнок перестанет задавать такие вопросы! — Элли улыбается так искренне, что я невольно удивляюсь её актёрским способностям. Но это явно срабатывает. Кажется, нас ждёт перемирие. И я, честно говоря, рада, потому что начинаю задыхаться не только от духоты, но и от жуткого смущения.

Внезапно Элли переводит взгляд на меня. Я чувствую, как все мускулы в теле напрягаются.

— На самом деле, Милана, я пришла к тебе.

Шутки в сторону. Всё моё нутро сжимается в тугой узел. Что-то от меня явно хотят.

— Ко мне? — выдыхаю я одними губами.

Элли прикусывает губу.

— Да. Распоряжение уже отдано слугам, как и забрать Кэлли.

— Но мы же не доиграли! — протестует Кэлли. — Элли, ну можно хотя бы ещё часик поиграть с ней в шахматы? Ну, пожалуйста-а-а-а!

Элли улыбается, притягивая её к себе и целуя в макушку.

— Не сегодня, солнышко. Твой папа дал распоряжение привести Милану в лучший вид… ну, почти. Попросил не делать её сильно красивой, приемлемой только.

Кэлли снова переводит на меня взгляд, и уголки её губ приподнимаются в усмешке. Она смотрит так, будто я действительно товар на рынке. Но я знаю, что этот взгляд не таит в себе ничего такого, напротив, она просто хочет оценить мою привлекательность, но… я понимаю, что это лишнее. Если Кассиан просит одеть меня "как следует", здесь явно таится какой-то подвох.

— Только как бы он ни пытался тебя одеть менее броско, у него вряд ли бы вышло скрыть твою красоту, разве что... мешок на голову? — заключает она в шутливом тоне.

Усмехаюсь её настрою, но это не помогает, тело всё равно начинает мелко дрожать, и я тихо спрашиваю:

— Зачем это всё?

«Так, соберись, тряпка. Ты дрожишь от возбуждения или страха?» — даю себе мысленную оплеуху, стараясь привести себя в чувство.

Я и сама не знаю, что из этого волнует меня больше всего…

— Дон… он хочет познакомиться с тобой лично, и Кассиан вынужден тебя сопроводить к нему, — отвечает Кэлли, и в её глазах на миг я вижу сочувствие.

Чёрт, приплыли. Меньше всего мне хотелось встречаться с его Доном. И вот теперь, сейчас, спустя нескольких месяцев пребывания здесь, он вдруг хочет видеть меня? Какой-то абсурд.

— А если я не хочу? — задаю я ей вопрос, хотя понимаю, что он глупый, как и мои слабые попытки сопротивления.

Кажется, я попала, и влипла по самые уши.

— Это не обсуждается, ты же знаешь, слово Дона – закон. И если он приказал тебя сопроводить, то так и будет. Но не волнуйся так, Кассиан сделает всё, чтобы тебя не трогали.

Ярость внезапно накрывает меня с головой. Как давно я устала от этого! Устала притворяться, устала подчиняться. Вечно какие-то властные мужчины решают мою судьбу, как куклу, дёргая за ниточки. Ну почему я должна быть в чьей-то власти? Этот Кассиан, его Дон… они все одинаковы!

Я сжимаю кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Нет, довольно! Я не позволю им распоряжаться мной, как вещью.

Но тут же одёргиваю себя. Элли смотрит на меня, словно читает мои мысли. Она видит мою ярость, мою беспомощность. Нужно взять себя в руки, не показывать своих истинных чувств.

Сглотнув ком в горле, я стараюсь говорить как можно спокойнее:

— Куда мне нужно идти?

Элли немного смягчается.

— Тебе уже можно подниматься в спальню Кассиана. Горничная принесёт платье и поможет тебе одеться.

Киваю, понимая, что сейчас лучше не спорить. Похоже, сегодня мне придётся сыграть роль послушной куклы. Возможно, это просто формальность, желание Дона поглазеть на трофей Кассиана. Но сама мысль о том, что он может забрать меня, вызывает тошноту. Несмотря на то, что с Кассианом у нас всё началось с вражды, сейчас… сейчас всё иначе. Я привыкла к нему, к его присутствию, к его… напору.