— Это Милана. Теперь она будет работать вместе с вами.

Затем она обращается ко мне:

— Милана, возьми вон ту корзину и помоги перебрать столовое серебро. Следи за тем, чтобы на приборах не было пятен. Я вернусь позже.

И выходит, оставляя меня наедине с этими волчицами в овечьих шкурах.

Я подхожу к корзине с приборами, и, стараясь слиться с тенью, начинаю протирать серебро. Благо, тряпки для протирания лежат недалеко, и мне не приходится ни у кого спрашивать. В непосредственной близости от меня – несколько девушек. Они переглядываются между собой, я краем глаза вижу, как они бросают взгляды друг на друга, словно прикидывая, стоит ли откровенничать. Одна не выдерживает, и я мысленно вздрагиваю от её резкого жеста, но молчу, внимательно слушая.

— Как думаешь… Джулии удастся забеременеть?

Вилка, которую я тщательно протираю, чуть не выпадает у меня из рук. От этих разговоров становится не по себе, но я жду.

— Не знаю, она только недавно перестала принимать таблетки, а Кассиан зовёт её к себе не так часто… как бы ей хотелось…

Они хихикают, от их смеха делается тошно. Боже… они готовы на всё, лишь бы прыгнуть к нему в койку? Жалкие… но почему-то от осознания того, что Кассиан сейчас с Джулией, после того, как совсем недавно целовал моё тело, жадно, исступлённо, становится… больно. Я невольно сжимаю в руках столовый прибор до побелевших костяшек.

«Спокойно… дыши ровно… он не заслуживает ни твоего внимания, ни твоих мыслей… он – враг, просто… мучитель».

Эти мысли не дают мне окончательно утонуть в странных чувствах, и я продолжаю следить за разговором.

— Может, натравить на неё Энрико?

Я поднимаю голову, буквально на секунду, чтобы увидеть, кто говорит. Девушка с тёмно-каштановыми волосами и родинкой возле губы. Снова опускаю голову, делая вид, что не замечаю их.

— Если Энрико дотронется до Джулии, то все её планы коту под хвост…

Они все злорадно усмехаются. А меня прямо выворачивает наизнанку.

— Почему сама не попробуешь соблазнить Кассиана? — спрашивает другая девушка. Краем глаза вижу, что у неё такие же, как у всех, чёрные волосы, но немного вьются.

— Энрико... он трахает меня несколько месяцев подряд, Кассиан и не притронется ко мне!

В её голосе звучит раздражение и досада. Боже… они готовы на всё, лишь бы "сеньор" одарил их своим вниманием, меня прямо выворачивает от тошноты. Хочется выплюнуть жёлчь, что поднимается в горле, как противный ком. Зачем мне вообще всё это слушать? Неужели у меня нет шанса просто пропасть отсюда, не вдыхая этот смрад интриг и похоти?

Наконец-то всё стихает, и мы молча протираем приборы. Серебро уже блестит так, что можно видеть в нем своё отражение, но работа и не думает заканчиваться. Кроме приборов, нам поручили перебрать кружевные салфетки, отбраковывая те, на которых есть хоть малейшее пятнышко. Я чувствую, как мои плечи одеревенели. Кажется, никогда больше не смогу расслабиться. Время тянется слишком медленно. Настолько медленно, что кажется вечностью.

Вдруг, в комнату вваливается Джанна вместе с… Джулией.

Дрожащей… какой-то жалкой, что-ли. Её глаза покраснели, словно она только что выплакала целое море слёз. Я окидываю её взглядом и… замечаю разводы на юбке, чуть выше колен. Боже мой… неужели это… сперма? Меня выворачивает наизнанку от самой мысли об этом. Но я продолжаю непринуждённо протирать вилку, делая вид, что ничего не заметила.

— Благодари… что сеньор тебя не выгнал! — голос Джанны на удивление суров, в нем нет и следа той мягкости, что она проявляла по отношению ко мне. — А теперь займись делом.

Джанна выходит, оставляя дрожащую Джулию в комнате. Повисает напряженная тишина, которую можно резать ножом. Затем… все остальные девушки начинают шептаться, задавая Джулии вопросы, один наглее другого, о том, что случилось. Она резко вскрикивает, и я вздрагиваю от неожиданности.

— Заткнитесь, суки! Заткнитесь все!

Я остолбенела, но продолжаю делать вид, что что-то протираю. Лучше не привлекать внимания.

— Кто, блядь, сказал Энрико, что я не принимаю противозачаточные?

Мой взгляд невольно падает на эту сцену. Джулия выглядит жалко, как побитая собака. Волосы растрёпаны, губная помада размазана по лицу, а платье измято. Судя по всему… там действительно был секс, возможно, и не один раз.

Мерзкий Кассиан! Как он мог вот так поступить с ней? Хотя.. какая мне разница? Все они здесь скользкие змеи, плетущие интриги, чтобы угодить этому чудовищу. Все, кроме меня.

Но все молчат, никто ничего не говорит. Боятся.

— Он… бросил меня… — всхлипывает Джулия, её голос сорвался. Она хватает со стола первое, что попадается под руку – хрустальную вазу с цветами – и швыряет её в стену. Осколки разлетаются по всей комнате, но никто не двигается с места. — Энрико… он трахнул меня…

Она замолкает, а все делают вид, что всё нормально, словно… так и должно быть. Словно это обыденность, часть их жалкой жизни. Затем её взгляд приковывается ко мне.

— Рыжая уродина… — она выплевывает слова с такой ненавистью, что меня передёргивает.

Я поднимаю взгляд, встречаясь с её взглядом. Её карие глаза, обрамлённые густыми ресницами, смотрят на меня враждебно, даже слишком. В них плещется злоба, ярость и отчаяние.

Я не отвожу взгляда от этой волчицы в облике горничной. Не удалось забеременеть от своего "хозяина"? Внутри поднимается волна злорадства, хотя я понимаю – это не моё дело. Но почему-то… облегчение накатывает на меня, заставляя содрогнуться от осознания того, какие эмоции я сейчас испытываю.

Перевожу взгляд на остальных девушек. Кажется, они только рады, что внимание Джулии переключено на меня, а не на них.

«Суки… мерзкие, трусливые суки!» — внутренне браню их я, понимая, что теперь от Джулии могу отделаться только силой.

— После того, как Кассиан трахнул меня… — она замолкает, и её лицо искажается от злобы, — он заговорил о тебе… о какой-то там… Милане…

Она произносит моё имя, как ругательство, словно оно – плевок, брошенный ей в лицо. А я? Я одариваю её самой нежной, самой лучезарной улыбкой, на какую только способна, вкладывая в неё всё презрение, какое только смогла собрать в себе за последнее время.

— Правда? Как это мило! — произношу я нарочито сладко, растягивая слова. — Кассиан такой… галантный.

Лицо Джулии багровеет от ярости, и она, в один прыжок оказывается возле меня. Хватает меня за волосы так резко и сильно, что у меня темнеет в глазах, искры пляшут перед глазами. Боль пронзает кожу головы, но я терплю, не позволяя себе издать ни звука. Каждая секунда важна.

Она думает, что я слабая? Но она просчиталась. Я уже успела спрятать нож для сыра с острым лезвием. И вот, молниеносным движением моя рука выхватывает его, прижимая сталь к её груди, прямо над темным полотном униформы. Я выбираю это место с холодной расчетливостью, зная, что на черном кровь будет почти не видна. О, нет, я не хочу убивать её. Просто преподать урок.

Она резко опускает мои волосы, её глаза расширяются от удивления и страха. Но я продолжаю держать нож, надавливая сильнее. Я вижу, как тёмное пятно расползается по чёрной ткани. Она явно не ожидала от меня такой прыти, не думала, что я способна на сопротивление.

— Что… что ты делаешь? — шепчет она, её голос дрожит.

Улыбка сползает с моего лица. Я смотрю ей прямо в глаза, стараясь передать всю ту ненависть, которую я испытываю ко всем этим лицемерным прислужницам.

— Напоминаю, что не стоит недооценивать "рыжих уродин", — шепчу я в ответ, надавливая ещё сильнее на нож.

Из уголка её губ начинает течь слюна. Она смотрит на меня, как на безумную. Может, так и есть? Может, я действительно сошла с ума, находясь в этом гадюшнике?

Я опускаю нож и резко отталкиваю её от себя. Джулия отшатывается назад, пытаясь остановить кровь, просачивающуюся сквозь ткань униформы. Она смотрит на меня с ненавистью и ужасом. Но не произносит ни слова.