Когда сэр Элмонд, наконец, отправился за следующим бокалом, Эвелина, с лёгким, уставшим вздохом, отступила в тень колонны. Её голова гудела от информации, щёки болели от постоянной улыбки. Она выполнила свою часть. Она собрала урожай слухов, намёков и глупостей, который теперь предстояло отделить от зёрен истины. Она украдкой посмотрела на Доминика. Он уже смотрел на неё. И в этот раз в его взгляде, мелькнувшем через бушующее море бриллиантов и шёлка, она прочитала не только напряжённость. Она прочитала короткий, но безошибочный вопрос: «Всё в порядке?»

Она едва заметно кивнула, опустив ресницы. Да. Всё в порядке. Первое задание выполнено. И оба они — и шпион, и её беспокойный командующий — остались неразоблачёнными. Теперь предстояло самое сложное: разобрать эту гору слов и найти в ней ключи, которые, возможно, отопрут дверь к мести за Изабеллу.

Возвращение в особняк Блэквуд было похоже на возвращение на базу после глубокой разведки. Эвелина молча сидела в карете, прислонившись головой к прохладному стеклу, пока городские огни скользили мимо, как размытые пятна на ночном полотне. Усталость была не физической, а умственной — её сознание было переполнено обрывками фраз, лицами, интонациями, которые теперь нужно было разложить по полочкам и проанализировать. Рука, которую сэр Элмонд держал под локтем, всё ещё горела смутным отвращением, но это чувство тонуло в более сильном — в лихорадочном ожидании разбора её «улова».

Она вошла в кабинет без стука. Это тоже было частью нового, негласного ритуала. Доминик уже был там. Он снял фрак, расстегнул воротник рубашки, и в слабом свете лампы он выглядел менее отточенным, более человечным и смертельно уставшим. На столе стоял графин с коньяком и два бокала. Рядом лежали чистые листы бумаги и карандаш. Он поднял на неё взгляд, и в его глазах не было привычной ледяной стены — лишь сосредоточенная, утомлённая ясность.

— Ну? — спросил он одним коротким словом, отодвигая от себя папку с какими-то бумагами.

Эвелина сбросила лёгкую накидку, подошла к столу и опустилась в кресло напротив. Она не стала просить коньяк — её ум должен был оставаться кристально чистым.

— Начнём с Кэлторпа, — сказала она, закрывая глаза на мгновение, чтобы восстановить в памяти картину. — Он был в сигарной комнате. Говорил с чиновником из министерства финансов, невысоким, сухим, похожим на аиста. У того, кажется, фамилия была Фелпс или Фелтон. Кэлторп говорил тихо, но я разобрала: «…нужно, чтобы эта сумма прошла по статье ремонта портовых сооружений, а не по прямому займу. Иначе вопросы». Чиновник кивал.

Доминик молча сделал пометку на листе.

— Фелпс, — подтвердил он. — Мелкая сошка, но с доступом к распределению фондов. Продолжайте.

И она продолжила. Она выкладывала ему всё, как драгоценные, но пока не огранённые камни: обрывок разговора о контрактах на северные гарнизоны и апелляции Кэлторпа; мимолётную встречу взглядов между женой одного из покровителей Кэлторпа в Тайном совете и молодым секретарём из военного ведомства — взгляд слишком долгий и значимый, чтобы быть случайным; болтовню двух старых дам о том, как «бедный лорд К. так переживал после смерти первой жены, что сразу вложился в те южные шахты, чтобы забыться».

Но главным её трофеем была, конечно, беседа с сэром Элмондом. Она воспроизводила её почти дословно, с точностью, которая, казалось, удивила даже его. Она называла цифры, сорта дерева, имена балтийских поставщиков, упомянутые стариком, и, наконец, выложила самое главное: намёк на готовящийся тендер на поставку тика и «давление определённых кругов, близких к Кэлторпу», чтобы контракт достался конкретной фирме — «Ост-Индская торгово-снабженческая компания».

— Он назвал название? — Доминик оторвался от своих записей, его взгляд стал острым.

— Да. Дважды. И сказал, что бумаги по тендеру будут готовы к рассмотрению в Совете по заморской торговле через неделю, но «уже всё решено».

Доминик откинулся на спинку кресла, проводя рукой по лицу. В его глазах загорелся холодный, расчётливый огонь, но теперь в нём была не ярость, а почти что азарт охотника, нашедшего свежий след.

— «Ост-Индская торгово-снабженческая»… — проговорил он задумчиво. — Призрачная контора. Номинальные владельцы — подставные лица. Мы подозревали, что через неё отмывают деньги с казённых контрактов, но не могли найти привязку к конкретным лицам в Совете. А вы… вы только что привязали. Через болтливость пьяного чиновника и готовящийся тендер на тик.

Он посмотрел на неё. Это был не тот оценивающий взгляд, каким он смотрел на неё раньше. В нём была новая нота — заинтересованное, почти профессиональное внимание.

— Вы заметили связь, — сказал он не как вопрос, а как утверждение. — Между тем, что вы услышали о северных гарнизонах, и тем, что сказал Элмонд о портовых сооружениях.

Эвелина кивнула, чувствуя, как в груди разливается тёплая волна удовлетворения. Она не просто передала информацию. Она её обработала.

— Да. И в том, и в другом случае речь идёт о перераспределении крупных казённых средств. И в обоих замешан Кэлторп, но действует он через разных людей: в первом случае — через своего человека в Совете по снабжению, во втором — через мелкого клерка Фелпса и, вероятно, лоббируя интересы этой «Ост-Индской компании» в Совете по торговле. Это не разрозненные схемы. Это… система. Разветвлённая. И очень гибкая.

Она сделала паузу, собираясь с мыслями.

— И ещё… жена лорда Стивенса. Того самого, что в Тайном совете. Она обменялась взглядом с молодым человеком из военного ведомства. Это могло быть личным, конечно. Но… учитывая, что её муж — один из ключевых покровителей Кэлторпа, а молодой человек имеет доступ к документам по армейским поставкам… это ещё один потенциальный канал влияния. Или шантажа.

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине. Доминик смотрел на неё так пристально, что ей стало почти неловко. Потом он медленно, почти неохотно, покачал головой, и в уголке его рта дрогнуло нечто, отдалённо напоминающее улыбку. Не насмешливую. Признательную.

— Вы… обладаете даром, леди Блэквуд, — произнёс он наконец, и в его голосе звучало неподдельное, хоть и сдержанное, удивление. — Вы не просто запоминаете. Вы видите связи. Вы складываете разрозненные кусочки в узор. Этому не учат в светских гостиных.

Это была высшая похвала, какую она только могла от него ожидать. Не комплимент её красоте или уму, а признание её профессиональной ценности.

— Я всегда любила головоломки, — ответила она просто, но её щёки слегка зарумянились.

Он отхлебнул коньяк, изучая её поверх бокала. Борьба внутри него была почти зримой. Доверять? Открыть чуть больше? Рискнуть?

— Фелпс, — начал он, как бы размышляя вслух, — мы за ним уже присматриваем. У него азартная жена и долги. Он уязвим. Тот взгляд, который вы подметили… — он отложил бокал, его пальцы принялись выстукивать ритм на столе, — молодого человека зовут Роберт Эштон. Он недавно получил место благодаря протекции. Протекции лорда Стивенса. Ваша догадка насчёт канала… она может быть верна.

Он сделал то, чего раньше никогда не делал. Он открыл ящик стола, вынул оттуда не папку, а небольшую, испещрённую пометками карту связей, нарисованную на пергаменте. Он не отдал её ей в руки, но повернул так, чтобы она могла видеть. На ней были квадратики с именами, соединённые линиями разных цветов. В центре — «Кэлторп». От него лучились связи к другим именам, включая «Стивенс» и несколько других, менее знакомых ей. Были там и «Фелпс», и «Эштон», но на периферии, как мелкие звёздочки на орбите больших планет.