— Назову его Базилик, — сообщаю я.

— Ему идёт, — говорит Джин. — Обед готов!

На столе появляется жаренное с грибами и приправами мясо и ароматный чай с ягодами. Всё очень горячее, но мы не можем ждать, когда остынет, и усиленно дуем на еду. Котёнку тоже достаётся порция, и из-под стола слышно громкое мурчание. Пожёванная веточка базилика одиноко лежит в углу.

Наверное, из таких маленьких радостей и состоит нормальная счастливая жизнь. Если забыть про то, что у нас нет денег, и за окном снова сгустился странный туман, таящий опасности, то жить вот так вместе с Джин тут неплохо.

Правда, боюсь, рано или поздно мне придётся столкнуться с бывшим женихом. Надеюсь, он просто меня не узнает.

— Знаешь такое место, где никогда нет тумана? — спрашиваю я Джин.

— Впервые слышу, — пожимает она плечами. — А что?

Кратко рассказываю свой разговор с котёнком. Последний, кстати, наелся и развалился на полу, тяжело дыша круглым пузиком.

— Я слышала о том, что патруль из личного отряда лорда что-то ищет в лесах. Может быть, эту поляну? — задумывается Джин.

Эта новость меня не радует: их ещё не хватало. Предпринимаю последнюю попытку и подхожу к котёнку.

— Эй, Базилик, — тихо зову его.

“Как ты сказала?” — поднимает он голову.

“Это твоё имя. Нравится?” — спрашиваю я. Он неопределённо ведёт ухом, а я продолжаю: “Если ты мне не покажешь это место, я его всё равно найду, только время потеряю. Поможешь? У тебя же есть скрытность, ты не пострадаешь”.

“Не за себя я боюсь, — фыркает Баз, — Хорошо. Раз твоё желание — быстрее встретить смерть, я помогу тебе даже в этом. Завтра утром пойдём”.

Базилик держит слово. Для Джин я оставляю записку, не говорю ей заранее, что ушла. Прикидываю, что раз там такой страшный “хозяин”, то ставку надо делать не на силу, не на магию, и даже не на скорость бега, хотя последнее тоже важно. А на скрытность. Базилик сможет отвести глаза от нас двоих, а от четверых (вместе с Джин и Лиссой) уже ему будет сложно.

Так что когда девушка уходит на охоту, я беру котёнка на руки и тоже ухожу. Надеюсь вернуться сегодня вечером.

Мы идём через лес, собирая по пути ягоды, затем поднимаемся в гору, затем снова спускаемся. Проходим узкое место между горами, и снова попадаем в лес. По дороге я прислушиваюсь к магии в окружении, и чувствую, что её количество плавно меняется. Примерно понимаю, в какой стороне находится источник, от которого распространяется энергия.

Вот только… Количество “грязи” тоже зависит от магии. Её больше там, где и энергии больше. То есть если зверю по своей природе нужно больше магии, то он будет получать и больше чего-то нехорошего, смешанного с ней. И самые сильные сходят с ума и становятся самыми опасными… Мурашки по телу от этого вывода.

“Дальше опасно”, — говорит Базилик, коснувшись меня мягкой лапкой.

Верю. Хотя ничего не говорит о том, что впереди опасное место: солнечные лучи наискосок падают на землю, за деревьями виден край поляны, усеянной белыми цветами на длинной тонкой ножке. Разве что тут тише, чем обычно.

Я присматриваюсь к цветам и вспоминаю, что так они и выглядели. Название вертится в голове, но так и не вспоминается. Зато я понимаю, что сейчас у этого растения период, когда можно достать и посадить семена — у тех цветков, что открылись полностью, как раз они готовы вот-вот осыпаться.

Я осторожно обращаюсь к своей магии. Прислушиваюсь к окружению. Да, от полянки прямо веет чистотой, и если потянуться, то я даже смогу немного восполнить свою энергию, но… это опасно. Пока нас не заметил хозяин, надо добыть цветок. А ещё лучше, семена — тогда я смогу их посадить возле домика.

Вызываю ветер, прохожусь им по краю полянки, срезаю “острыми лепестками” вслепую несколько цветов и поднимаю их вихрем в воздух. Направляю поток ветра к нам вместе со срезанными цветами. В мою сторону летят не только они, а ещё зелёные стебли, лепестки, пыльца. Всё оседает рядом, но пару цветков я ловлю в воздухе и сразу прячу в карман.

Приседаю на корточки, чтобы собрать остальное, и слышу устрашающий утробный рык. Медленно поднимаю взгляд. Прямо на меня смотрит огромный медведь. В его глазах нет безумия. Я чувствую только вполне осознанное желание убить и съесть.

Магия Базилика не сработала? Он нас заметил. Ладони холодеют, я вся подбираюсь, ожидая прыжка зверя прямо на меня. Понимаю, что бежать бессмысленно, и от этого осознания меня сковывает ужасом.

Но прежде, чем зверь успевает атаковать, в его бок вонзается чья-то стрела.

Я вздрагиваю от неожиданности. Медведь ревёт дурным голосом и кидается вперёд. То есть, прямо на нас!

Чудом уворачиваюсь, прыгая вбок, в колючие кусты. Кожу царапает, Базилик жалобно пищит, но главное — медведь проносится мимо.

Только вот теперь я застряла в кустах и не могу быстро встать: опираюсь на ветки, но они прогибаются и ломаются, колючки цепляют одежду. По спине течёт холодный пот: сейчас зверь развернётся и пиши пропало! Магия отвода глаз тут уже не сработает.

Но доносящиеся рядом звуки говорят о том, что медведю не до нас. Осторожно сажусь и вытягиваю шею, чтобы разглядеть, что происходит.

Это тот самый отряд Эрвина! Понимаю по эмблемам на груди и одинаковой тёмной форме. Только маг отличается. Его видно сразу: на нём короткий плащ с капюшоном, отбрасывающим тень на лицо.

Все они атакуют медведя: маг колдует ледяные цепи, арбалетчик пускает стрелы, а один из воинов замахивается мечом. Медведь замахивается лапой, и я вижу, как прямо на ней загорается синий огонь. Удар лапы приходится мимо: воин уворачивается, а зверя опутывают цепи. Он дёргается, но не может вырваться. Человек с мечом подходит ближе и замахивается посильнее.

Всё внутри меня протестует. Они же убьют его! Убьют зверя. Но медведь чуть не убил нас. Что же делать?

Зажмуриваюсь, чтобы не видеть удара, но слышу оглушающий рёв боли. Они его ещё и мучать будут, убивать медленно? Этого уже я выдержать не могу, осторожно опускаю ничего не понимающего котёнка рядом с собой и поднимаюсь в полный рост.

— Стойте! — кричу я звонко.

Да, эффект есть, они останавливаются. И смотрят на меня. Лишь бы не узнали…

— Не убивайте его! — говорю и вылезаю из кустов.

— Ты кто? И почему защищаешь дикого зверя? — напрягается маг. Вижу, как на кончиках его пальцев что-то блестит. Готовит новое заклинание? Дело плохо. Но они не должны нападать на людей, так что я рискую ответить:

— Он голодный, но в своём уме, не подвергся этой заразе. Жалко будет…

Медведь пытается вырваться из цепей, рычит. Я огибаю его по широкой дуге, хочу заглянуть в глаза, чтобы понять, можно ли с ним договориться. Но перед ним стоит воин с мечом, и я опасаюсь приблизиться.

— Ведьма, значит, — кивает маг. — Всё ясно.

Не могу понять, с какой интонацией он это говорит. Маг задумчиво чешет подбородок с короткой щетиной, а я замечаю, как из-под капюшона выглядывают светлые, даже белые волосы, но судя по остальным чертам, маг молод. Даже очень, возможно, на год-два старше меня.

— Знаю я вас, истерику из-за зверушки устроить можете, — вздыхает он. — Давай так: ты с ним договорись. Если не получится, то уходи отсюда и не мешай.

У кого сила, тот и ставит условия, так что я киваю.

— О чём договориться? Что он вас не тронет?

— Да, а мы соберём сильгау с его поляны. Всю.

Сильгау, вот как называется эта трава! Только вот почему они хотят собрать всю? Надеюсь, не с корнем? Она должна восстановиться, ведь похоже, только благодаря этой полянке такой крупный магический зверь не сошёл с ума.

— Но…

Я замолкаю. Выбирать не приходится. Может, позже попрошу их не трогать участок.

Подхожу к медведю и заглядываю ему в глаза. “Слушай, выбора у тебя нет, — говорю ему, — Или они убьют тебя, или ты их не тронешь и дашь срезать всю траву с поляны”. “Не хочу, — отвечает мысленно медведь, и я чувствую, как ему жаль своё место, — Это то, что помогает мне жить. Я не могу надолго выходить за пределы”.