— Клариссу?

— Да, главная модница нашего отдела и по совместительству секретарь моего наставника.

Нажал кнопку на связнике:

— Светлого утра, Горди. У нашей «птички» день рождения… Нужна помощь Клариссы… Не против, если твоя помощница поработает сегодня стилистом?.. Отлично. Тогда передай ей связник.

Не думал, что Кларисса с огромным рвением отнесётся к моей просьбе принарядить виновницу торжества. Вопросы сыпались, как горох на пол, — на которые я не всегда успевал отвечать, а некоторые и вовсе ставили в тупик.

— Размер?.. Такая же худая, как ты. Что? Грудь? — исподлобья взглянул на Ивану, рассматривая нужную часть тела. Она покраснела и опустила голову. — Ну… чуть меньше твоей, — растерянно ответил. Кларисса от возмущения зашипела в трубку, словно дикая кошка.

— Волосы? Мягкие, пушистые, длинные, — новоиспечённый стилист цокнула в связник так, что я чуть не оглох.

— А?.. Цвет? Так бы сразу и сказала, — прикрыл глаза и мечтательно произнёс: — светлые, с медным отливом; в лучах искрились, как золото.

Секретарь Варда утомлённым голосом сказала, что я просто невыносим и что раньше не замечала во мне поэтического дара.

После словесного поединка с Кларисой мы договорились, что она появится в полдень с платьем и всякими женскими штучками с диковинными названиями. Всё это время Ива сидела с румянцем на щеках и распахнутыми глазами. Её выражение лица забавно изменялось от моей интонации во время разговора.

Секретарь Варда отличалась редкой пунктуальностью — по ней можно было сверять часы на городской ратуше. Не зря Гордиан так ценил её.

Она изящно вошла в прихожую с маленькой сумочкой, а следом ввалился парень с коробками — количество явно не помещалось в его руках, при этом он пыхтел, как прибывающий паровоз.

— Любезный, поставьте во‑от сюда, — указала тонким пальцем на пуф возле зеркала, — вот ваши десять таринов, как и договаривались.

Парень нахмурился — видимо, продешевил. Не ожидал, что милая эйри по полной возьмёт в оборот весь его физический дар. Тарины упали в мозолистую ладонь, и доставщик поспешил удалиться, напоследок кивнув в прощальном жесте.

Кларисса походкой подиумной дивы приблизилась не спеша. Молча троекратно обошла Иву по кругу. Остановилась перед ней и внимательно, словно смакуя каждую деталь, осмотрела с ног до головы.

— Хорошо… отлично… прекрасно…

Натянутая струной Ива не дышала. Только глаза оставались подвижными — следили за каждым шагом Кларисы.

— Элай, ты свободен. Нам с Ивой предстоит занимательная работа.

— Слушаюсь! — в шутку склонил покорно голову, — только вначале представлю друг другу.

— Ивана, познакомься, это Кларисса, моя соратница по цеху. Сегодня твоя наставница в вопросах красоты.

Ива растерялась, коротким движением изобразила реверанс — видимо, в пансионе это обычная практика, всем кланяться.

— Кларисса, принимай ученицу.

Она демонстративно закатила глаза на мои слова и сдержанно кивнула в ответ Иве.

— В общем, колдуйте, а я пробегусь по своим делам.

Произнёс отпирающее заклинание — и вышел из дома. А перед глазами стояла Ив, которая ошарашенно смотрела на меня, когда произнесённые мной магические слова разбивали сеть искрящегося эфира. Она впервые видела меня творящим нечто подобное — не считая той встречи, с которой всё началось… о которой она ничего не помнила.

Запрыгнул в моторон и помчался на Гранатовую — улицу, созданную аристократами для аристократов. Здесь были собраны лучшие ателье, обувные мастерские высшего класса, ведущие цирюльники столицы, магазины с неповторимыми душистыми водами, ювелиры — главные боги Гранатовой.

Простой народ сюда не совался: чашка ковея стоимостью в сто таринов равнялась их недельной оплате труда. Здесь собирались исключительно родовитые и состоятельные мужчины, для которых время — главный и бесценный ресурс. Всё рядом, в одном месте: удобно, быстро.

Аналогом Гранатовой для женщин из элит служила улица Янтарная. Думаю, Кларисса подбирала наряды для Ивы именно там. Помощница Варда мастерски освоила науку планирования дел, которые ровными колонками помещались в её красном блокноте.

М‑да, за прошедшие пять лет Гранатовая стала ещё роскошней, ещё богаче. Притормозил возле ателье «Ланетти», чья вывеска контрастировала на фоне остальных своей невзрачностью. Мастерская Ланетти не нуждалась в кричащей рекламе и завлечении избалованной публики цветными лампочками на фасаде.

Вошёл. Колокольчик на двери металлическим звоном оповестил о моём присутствии. Давно здесь не был…

— О‑о‑о! Кого я вижу! Неужели Элай Баркли почтил своим вниманием старого портняжку Крона Ланетти?

— Рад тебя видеть, Крон, — заключил Ланетти в объятия.

— Возмужал… — похлопал он меня отечески по плечу.

— А ты всё такой же, — ответил я, хотя седина покрыла белым инеем некогда чёрные, как смоль, волосы Крона, а морщины глубже испещрили лицо этого добродушного старика невысокого роста с карими глазами. К нему вся знать выстраивалась в очередь, чтобы заполучить костюм от Ланетти. Сам он всегда одевался просто: белоснежная рубашка с закатанными до локтя рукавами, идеально отутюженные брюки и обязательный атрибут — чёрные подтяжки с серебристыми застёжками‑крокодилами.

— Ну и какой повод, что ты навестил старика впервые за пять лет? — прищурившись, спросил старый друг нашей семьи, сотворивший не один десяток костюмов для мужчин нашего рода.

— День рождения одной юной эйри.

— Невеста? — восторженно перешёл на полушёпот Крон.

— Пока не собираюсь.

В глазах Ланетти промелькнула досада. Когда‑то он шил костюм мне — на мою свадьбу.

— Тогда сделаем так, чтобы стала невестой, — с хитрецой подмигнул он, доставая метр из нагрудного кармана рубашки. — Сейчас подберём что‑нибудь из готового. Живот, надеюсь, не отъел за это время?

В пять на связник позвонила Кларисса и сообщила, что Ива готова — от волоска до острого каблука туфель. А ей уже пора, дожидаться не будет.

Вернувшись домой, меня встретила гнетущая тишина… Неужели Ива могла уйти с Клариссой? Но зачем? Нет, Исса на такое не решилась бы никогда. Или Ивана сбежала с проводником? Бездна! Совсем потерял хватку, раскис, как сопляк. Как мог выпустить ворона из вида, посчитав безопасным?

От нахлынувшей обречённости и злости на самого себя замахнулся букетом, который с такой тщательностью выбирал на Гранатовой, чтобы запустить в стену. Не успел.

Скрип половицы заставил обернуться.

Она стояла на лестничной галерее. Это была всё та же Ива — ничего не изменилось. Только раньше она была словно в дымке, и весь её облик был сглажен, а цвета приглушены. А теперь передо мной в пол‑оборота стояла эйри с лисьими глазами ярко‑зелёного оттенка. Еле заметный мазок румян подчёркивал и без того высокие скулы, а коралловый блеск на губах заставил дыхание сбиться.

Платье благородно‑малахитового оттенка мягкими волнами касалось пола; невесомое кружево в тон прикрывало крыльями тонкие плечи. Золотистые локоны с лица убраны назад, в затейливый узел; основной каскад завитками спадал до самой талии. Подвеска на шее и капли серёг в ушах дополняли друг друга переливами изумрудов.

Кларисса просто мастер доводить до совершенства то, что и так, как оказалось, совершенно. Передо мной стояла истинная Верховная нимфа из древних легенд — во всём торжестве своей красоты, перед которой мужчины склоняли головы и падали ниц на колени.

Я… пропал. Окончательно. Как ни пытался разуверить себя в обратном — бессмысленно.

Лёгкой поступью, не спеша, она спустилась ко мне. Когда осталось преодолеть пару ступеней, я протянул ей руку. Смутилась и неуверенно вложила свою ладонь в мою. Она не решилась посмотреть мне в глаза и перевела взгляд на букет из нежно‑голубых цветов, который несколько мгновений назад хотел швырнуть о стену.

— С днём рождения, Ивана! — и девятнадцать фиалок оказались в руках девчонки‑нимфы.

Она улыбнулась — и ямочки на её щеках сделали меня неожиданно счастливым.