— Как ты это воспринимаешь? — спросила я отца.

Он поднял брови, словно это был самый глупый вопрос на свете, но он не хотел, чтобы я чувствовала себя виноватой.

— Мы с твоей матерью в разводе уже больше двадцати лет. Она могла бы родить двухголовую ламу, и мне было бы всё равно.

Моё напряжение немного спало, я фыркнула и рассмеялась.

— Откуда ты знаешь, что она беременна?

— У нас всё ещё есть несколько общих друзей. Я не спрашивал. Они сами первыми подняли этот вопрос.

— Ага. — Я не питала иллюзий по поводу того, что мои родители «одумаются» и снова будут вместе. В любом случае, я бы этого не поддержала; они друг другу совершенно не подходили. Они поженились только потому, что у них был короткий роман, когда моя мама жила в Великобритании. Она забеременела мной, они связали себя узами брака, потому что так было задумано, и после того, что мама не раз говорила мне, что это были «худшие, самые напряжённые годы» её жизни, они расстались в судебной тяжбе, по сравнению с которой Вторая мировая война показалась бы гражданской.

Но пока моя мама жила дальше, встречаясь с целой чередой мужчин, которые постоянно появлялись и исчезали в моём детстве и подростковом возрасте, пока она не остепенилась, мой отец так и не женился снова. Он был слишком поглощён работой.

— Ты думал о том, чтобы снова встречаться? — спросила я.

Ему было чуть больше сорока. В его возрасте было полно женщин, которые были бы рады встречаться с ним, и я искренне думала, что ему нужно что-то помимо работы, чтобы занять себя.

— Ни в коем случае, — твёрдо заявил он. — Управлять командой и так уже хлопотно. Мне не нужен стресс от отношений вдобавок.

— Хорошие отношения стоят того, чтобы время от времени испытывать стресс.

— В двадцать с небольшим – да. В моём возрасте? Не стоит. — Отец прочистил горло. — А ты? Ты, э-э, встретила здесь каких-нибудь хороших ребят?

— «Хорошие ребята»? Это так по-отцовски, — поддразнила я.

— Я надеюсь на это, ведь я твой отец.

— Верно, и нет, я не встретила никого серьёзного. Было несколько свиданий, но они ни к чему не привели.

Я думала, что Лондон станет настоящим кладезем красавцев с британским акцентом в идеально сшитых костюмах. Хотя в некоторых районах города они действительно встречались, я не учла их характер, график работы и общую эмоциональную доступность, мечтая о своём большом романе за границей.

Отец нахмурил брови.

— Правда? С кем? Почему я о них не знал?

— Потому что они не были важны. — Я изобразила раздражение, но втайне по телу разлилось тепло. Я не хотела, чтобы он вмешивался в мою жизнь, но это был самый близкий к нормальному разговору отца с дочерью вариант. — Обещаю, если я пойду на больше... чем пять свиданий с парнем, я дам тебе знать.

— Пять? — пробормотал он. — Это слишком много. Стоит предупредить о втором свидании.

— Ни в коем случае. Первые свидания нужны для зондирования. Вторые – для подтверждения того, что первое свидание не было случайностью.

— А как насчет третьего, четвертого и пятого?

— Третье – это первая настоящая проверка потенциальных отношений. Четвёртое – когда отношения становятся серьёзными. Пятое – когда отношения становятся достаточно серьёзными, чтобы я могла предупредить друзей и семью.

— Это не имеет смысла.

— Просто так люди делают в наши дни, папа.

Он нахмурился ещё сильнее.

— Ладно, — проворчал он. — Но лучше бы это не было одним из тех головокружительных событий, когда женишься уже на третьем свидании.

Я сморщила нос.

— Не волнуйся. Я пока не планирую выходить замуж.

Теоретически мне нравилась идея брака. На практике я была совершенно не готова к таким обязательствам.

— Хорошо. Ты молода. Тебе нужно строить карьеру и развлекаться. Но не слишком, — быстро добавил он. — Я доверяю твоему мнению. Только не связывайся ни с какими футболистами. — Он ткнул вилкой в меня. — Они плохие новости. Отличная трудовая этика, ужасные моногамисты. Поверь мне. Я слышу их болтовню в раздевалке. Я сам когда-то участвовал в этих разговорах.

— Папа, ну пожалуйста. Я бы не стала встречаться с футболистом, даже если бы мне предложили миллион фунтов и «Ламборгини».

Он кивнул, по-видимому, удовлетворенный.

Мы вернулись к еде, но упоминание о «Ламборгини» снова заставило меня вспомнить о Винсенте. Он ездил на «Ламбо» темно-синего цвета, полностью доработанном, продававшемся за триста тысяч долларов без доработок.

Он не был одержим спортивными автомобилями, как Ашер, но ради той, которая у него была, он выложился на все сто.

Не буду врать. Машина была сексуальная.

Я украдкой взглянула на телефон. Никаких новых сообщений – да я их и не ждала. И уж точно не ожидала сообщения от Винсента.

Чем он вообще занимался? Он был в душе, когда я уходила, но ведь был вечер пятницы. Знаменитые футболисты не сидели дома и не смотрели телевизор по пятницам. Он был либо с друзьями, либо... на свидании.

Наше пари не запрещало нам встречаться с другими людьми. Было бы странно продолжать его, если бы кто-то из нас вступил в эксклюзивные отношения, но неэксклюзивные интрижки? Правилами это не запрещено.

Кусок рыбы застрял у меня в горле. Я закашлялась и быстро допила остатки воды, но выпила слишком быстро и закашлялась ещё сильнее.

Отец нахмурился.

— Ты в порядке?

— Ага, — выдохнула я. Глаза наполнились слезами, но кашель в конце концов утих, и наш официант перестал крутиться рядом, словно боялся, что я задохнусь в его смену.

Всё было хорошо. Я была в порядке.

Мне было всё равно, где Винсент. Он мог делать всё, что хотел, и я тоже.

— Не могу поверить, что ты живёшь с дочерью тренера, — Адиль покачал головой. — Он убьёт тебя, если узнает.

— Вот почему он и не узнает. Верно? — Я пронзил полузащитника взглядом.

Он сглотнул.

— А, ну да.

Был пятничный вечер. Мы с Ашером, Адилем и Ноа сидели за угловым столиком в «Разъяренном кабане». Остальные члены команды разбрелись по всему пабу.

Я подумывал рассказать друзьям о пари, но мне показалось это неправильным. Как бы глупо это ни было, пари заключалось только между мной и Бруклин. Я не хотел впутывать в это других людей, и мне не хотелось, чтобы они говорили мне, какая это плохая идея.

Я уже знал, что это плохая идея. Сначала я считал её гениальной, но быстро понял, что всё, что приближало меня к Бруклин, – это игра с огнём. Её проделка с футболкой на днях была просто дьявольской.

Но мне все равно было легче сдерживать свое слабое влечение к ней в рамках пари, чем позволить ему выплеснуться на свободу, извиваясь и поворачивая на дороги, которые могли закончиться унижением, душевной болью или чем-то похуже.

Не то чтобы я думал, что всё зайдёт так далеко. Это была просто мера предосторожности.

— Ты должен спросить себя: почему ты рискуешь навлечь на себя гнев Босса, живя с ней? — задумчиво пробормотал Ашер. Я обычно называл тренера... ну, тренером, а Ашер всегда называл его Боссом. — Может быть, это потому, что ты в неё влюблён.

Мой взгляд переместился с лица Адиля на его лицо.

Он ухмыльнулся, и я в миллионный раз задался вопросом, почему моя сестра не может встречаться с кем-то менее придурковатым.

— Скарлетт сама предложила нам съехаться. Ты же там был.

— Да, я был там, когда ты практически подбивал ее позволить тебе переехать. Зачем ты это сделал, если не был в нее влюблен?

— Он прав, — сказал Адиль.

— Не вмешивайся. Тебя там даже не было, — я повернулся к Ноа. — Уилсон, поддержи меня.

— Нет, спасибо, — сказал он. — Думаю, они правы.

Я уставился на него.

— И ты тоже? — Наверное, так же чувствовал себя Цезарь, когда Брут ударил его ножом.

Он пожал плечами, и легкая улыбка тронула его губы, когда Ашер дал ему пять.