Ничего из этого не заставило меня поцеловать его. Даже близко не заставило. Но этого было достаточно, чтобы мне стало не по себе.

Беспокойство усугубилось нашим странно приятным вечером под «Лучший пекарь Британии». Я пошла в гостиную, надеясь выиграть пари пораньше. Он был парнем, а парни не могли устоять перед девушкой в футболке. Это было общеизвестно. Но вместо того, чтобы добиться от него поцелуя, я начала... получать удовольствие. Разговаривала с ним, прижималась к нему (хотя и неохотно) и вела настоящий разговор без наших обычных оскорблений и колкостей. Это был самый запоминающийся вечер на неделе, так что это меня немного беспокоило.

И вот мы с отцом были на давно отложенном ужине, и он выглядел как-то не так.

Поправка: он выглядел хорошо, но это было неправильно. Планеты явно были несинхронизированы.

Фрэнк Армстронг, как известно, носил спортивную одежду. Когда-то он попал в сводки новостей по всей стране, появившись на благотворительном вечере в тапочках, но теперь он был в костюме и галстуке.

— Кто это придумал? — проворчал он. Он с болью в глазах потянул галстук. — Как можно есть спокойно, если ты медленно задыхаешься?

Я подавила смех.

— Папа, тебе не обязательно надевать галстук. Пиджак подойдёт.

— Я думал, это часть дресс-кода.

— Это не так.

— Все остальные парни здесь носят галстуки.

— Можешь надеть, если хочешь, но это необязательно. — Я открыла сайт ресторана на телефоне и показала ему текст. — Видишь?

— О, слава богу. — Галстук исчез в мгновение ока. — Не понимаю весь этот дресс-код. Знаю, здесь должно быть шикарно, но я бывал в нескольких подобных ресторанах. Ни одна их курица не лучше, чем в «Нандо».

— По крайней мере, стало тише. Мы даже можем слышать, как говорим сами, — небрежно сказала я.

Льняные скатерти, хрустальные люстры и меню в тисненых кожаных переплетах – ресторан был определенно более шикарным, чем мы привыкли.

Несмотря на свою немалую зарплату одного из ведущих тренеров Премьер-лиги, мой отец был крайне сдержан. Возможно, мне стоило выбрать более скромное место для ужина, но мне хотелось чего-то особенного.

Когда я собрала вещи и уехала из Калифорнии после окончания аспирантуры и поступления на стажировку в «Блэккасл», я понятия не имела, как всё пройдёт. Я просто знала, что больше не могу оставаться в Сан-Диего и смотреть, как мама суетится вокруг своей новой семьи.

Я также решила, что пришло время лучше узнать отца. Мы не жили в одном городе с тех пор, как мне было два года, когда мои родители развелись, и мама уехала из Великобритании, поклявшись никогда больше не возвращаться. В подростковом возрасте я проводила несколько летних каникул с отцом, но он в основном работал, а я в основном бегала по Лондону, флиртуя с парнями и наедаясь булочками до отвала. Мы так и не сблизились по-настоящему, хотя это не мешало ему чрезмерно опекать меня всякий раз, когда он отлучался с поля на достаточно долгое время, чтобы понять, что я уже в возрасте, когда можно встречаться с кем-то.

В этот раз наши отношения не сильно изменились, но я была полна решимости приложить усилия. Моя мама была безнадёжна, но если мне удастся спасти отношения хотя бы с одним родителем, это стоило бы того.

Отец прочистил горло.

— Извини, Брук, — сказал он, видимо, вспомнив, что ресторан – это моя идея. Он был единственным человеком в мире, кто называл меня Брук. — Я не хотел жаловаться. Уверен, еда будет отличной.

— Всё в порядке. Отзывы хорошие, так что надеюсь, они не врали.

Я отпила воды. Он положил салфетку себе на колени.

Я ломала голову в поисках интересной темы для разговора, но не могла придумать ничего, кроме футбола и шоу «Лучший пекарь Британии», который мой отец определенно не смотрел.

Почему я заранее не составила список тем, о которых мы могли бы поговорить? Глупо.

Наше молчание стало мучительным, пока официант не подошёл принять заказ. После его ухода снова повисла тишина, ещё более тяжёлая, чем когда-либо.

— Так...

— Как...

Мы заговорили одновременно.

— Ты первый, — сказала я, как раз, когда он настаивал:

— Ты первая.

Снова повисла тишина.

— Как прошла встреча с Вуком? — наконец спросила я. Я мало что знала о таинственном владельце клуба, но он меня немного пугал. Он выглядел так, будто мог голыми руками переломить тебя пополам, если ты только дышишь неправильно.

— Хорошо, — сказал мой отец. — Он доволен игрой команды.

— Это хорошо.

— Да, очень хорошо.

Это было почти хуже, чем молчание. Если бы мы продолжали в том же духе, и я получала бы по никель за каждое произнесённое нами слово «хорошо» за ужином, я бы смогла сама профинансировать премию МАСП.

Наш тягостный разговор продолжился после закусок и перешёл к основному блюду. Погода, пробки, планы на выходные – каждая тема казалась натянутой и неестественной. Это был полный разворот в сторону от моих непринуждённых бесед с Винсентом.

Я хотела бы, чтобы он был здесь. Эта мысль внезапно пришла мне в голову.

Раньше я никогда не жаждала общества Винсента. Мы работали вместе, у нас было много общих друзей, так что он всегда был просто... рядом. Но как бы он меня ни провоцировал и как бы часто мы ни ссорились, у нас никогда не возникало проблем с общением. Я могла сказать ему что угодно или ничего, и чувствовала себя при этом комфортно.

Если бы он был здесь, он нашел бы способ вовлечь всех в дискуссию о вулканах или чем-то в этом роде, и мне не хотелось бы лезть из кожи вон от неловкости.

Я резала лосось сильнее, чем нужно. Забудьте о несовпадении планет. Должно быть, я попала в совершенно другое измерение, если из всех людей я скучала по Винсенту Дюбуа.

— Ты разговаривала с матерью в последнее время?

Мой нож соскользнул и со звоном ударился о фарфоровую тарелку. Стоявшая рядом пара перестала есть и покосилась на меня, но я была слишком занята, разглядывая отца, чтобы заметить это.

Правило номер один в моих неблагополучных отношениях с родителями: не говорить о другом человеке в его присутствии. Никогда.

В последний раз, когда я нарушила это правило, я подвергла себя часовой тираде о «нарциссизме, замаскированном под просветление» (шестнадцать лет, слова моего отца), так что его охотное упоминание этой темы за ужином предвещало не что иное, как апокалипсис.

Я огляделась вокруг на предмет огня и серы, прежде чем ответить.

— Мы переписывались несколько раз. — Один раз за последний месяц. — А что?

Мой отец откусил кусок стейка, прожевал и проглотил, прежде чем осторожно сказать.

— Я слышал, она снова беременна.

Я отказалась от лосося и отложила нож.

— Так и есть.

Я не понимала, к чему клонит отец. Он не знал, что новая семья моей мамы была одной из причин моего переезда в Лондон. Он думал, что я переехала, потому что хотела работать в Премьер-лиге, и это было правдой. Просто это была не вся правда.

— Как ты, эм, держишься? — спросил он.

Возможно, он был более наблюдателен, чем я предполагала.

— Я рада за неё, — солгала я. — У меня уже есть один сводный брат. А что значит ещё один?

Не поймите меня неправильно, мне очень нравился мой сводный брат. Чарли было два года, и он был самым милым и счастливым малышом на свете. Если бы я могла проводить с ним время без мамы, я бы сделала это не раздумывая.

Но в этом-то и была вся загвоздка. Разлучить их было невозможно. Конечно, их не следовало разлучать, учитывая, насколько он был мал, но мама без колебаний оставляла меня с соседкой или случайной няней в моём возрасте. Она никогда не выглядела такой счастливой, будучи родителем, как сейчас, и я не могла отделаться от ощущения, что стала для неё пробным броском. Тридцатидневным бесплатным абонементом, на который она случайно оформила подписку и забыла на двадцать семь лет.

Чарли ни в чем не виноват, но я тоже ничего не могла поделать со своими чувствами.