Больше не было никакой неопределённости или ожидания. Она была здесь, чтобы остаться.

У меня екнуло сердце. Как бы я ни был увлечён финалом «Лучший пекарь Британии», я не мог оторвать глаз от Бруклин.

Вместо того, чтобы позволить ей снять новую квартиру после Чикаго, я предложил ей переехать ко мне. Я никогда раньше не жил с девушкой, но мне нравилось просыпаться рядом с ней по утрам и слушать её дыхание по ночам. Тревога, которую я испытывал дома, давно прошла после того, как Сета арестовали и судили, помимо прочего, за покушение на убийство.

Короче говоря: бывший менеджер по экипировке проведет в тюрьме очень долго. Все в «Блэккасле» были ошеломлены этой новостью, но жизнь продолжалась. Мы наняли нового специалиста по экипировке, которому пришлось пройти тщательную проверку и оценку, и сезон был уже в самом разгаре. Мы с Бруклин также возобновили терапию, которая очень помогла нам справиться с травмой Сета.

Спайк больше не работал на меня с тех пор, как угроза вторжения была нейтрализована, но я сохранил его планы безопасности на всякий случай. Если Сет чему-то меня и научил, так это тому, что нужно быть осторожнее. Его неограниченный доступ к игрокам позволил ему украсть мой ключ от дома и сделать его копию. Он также взломал мои устройства и узнал коды безопасности, так что теперь всё было заблокировано по указанию Спайка.

— О чем ты думаешь? — спросила Бруклин во время рекламной паузы.

— Хмм? — Я рассеянно нарисовал круг на ее плече.

— Ты слишком тихий, значит, ты о чем-то напряженно думаешь.

— Я думаю о том, как аппетитно выглядят эти блинчики в шоу. — В шоу «Лучший пекарь Британии» блинчики показывали нечасто, но, когда показывали, они выглядели просто потрясающе.

Бруклин подняла голову и с ужасом посмотрела на меня.

— Только не говори, что снова хочешь печь блины. Ты что, умереть пытаешься?

После пожара прошлой осенью мы с Бруклин были одинаково убеждены, что я проклят, когда дело касалось блинов. Мне больше никогда не разрешали их готовить, даже под присмотром специалиста. Однако она готовила их для меня каждое воскресенье. Взамен я каждый день готовил ей её любимые смузи. Блендеры были одними из наименее пожароопасных кухонных приборов, поэтому я был уверен, что смогу управляться с ними, не вызывая экстренные службы.

Я рассмеялся.

— Нет. Но помимо блинов я думал и о тебе.

— Правда? — Она игриво приподняла бровь. — Расскажи мне поподробнее.

— Я думал о том, как хорошо ты выглядишь в этой футболке... — Я провёл рукой по её голому бедру. На ней была футболка, похожая на ту, что была на ней во время нашего первого совместного просмотра «Лучший пекарь Британии», только на этой было моё имя на спине. — А как вкусно от тебя пахнет... — Я поцеловал чувствительное местечко под ухом. По её телу пробежала дрожь. — И как я рад, что ты здесь.

— Ты пытаешься меня чем-то задобрить заранее? — поддразнила она, но ее голос дрогнул, когда я проложил еще один путь поцелуем вниз по ее шее.

— Может быть. Работает?

— Возможно, — Бруклин отстранилась и наклонила голову влево. — Но не в присутствии других.

Вот дерьмо.

Я взглянул туда, где Трюфель, поросёнок, смотрел на нас из своего кресла. На нём была чёрно-фиолетовая футболка с надписью «Неофициальный талисман Блэккасла» на груди.

Стивенс уехал из города на выходные, поэтому я вызвался присмотреть за его питомцем, пока его не было.

До сих пор Трюфель был образцовым гостем – милым, вежливым и довольно чистоплотным, что бы ни говорил хозяин «Разъяренного кабана». Но сейчас он определённо осуждал нас.

— Извини, приятель, — сказал я, а Бруклин рассмеялась. — Я на секунду забыл, что ты здесь.

Он хрюкнул в знак недовольства.

Я подошел, взял его на руки и посадил себе на колени, и шоу возобновилось. Мои планы на вечер с Бруклин пришлось отложить, но я не мог слишком расстраиваться.

Она снова прижалась ко мне, и меня накрыла волна удовлетворения.

Я играл на переполненных стадионах по всей Европе.

Я запустил рекордную кампанию с «Зенитом» и заработал больше денег, чем смогу потратить за всю свою жизнь.

Они были яркими достижениями в моей жизни, но не всем. Мне больше не нужно было это внешнее одобрение. Я даже удалил номер родной матери из телефона. После всего, что случилось за последний год, я понял, что мне абсолютно всё равно, почему она меня бросила.

Она никогда не была частью моей жизни, и я предпочитаю сосредоточиться на людях, которые хотели быть здесь.

Я крепче обнял Бруклин и поцеловал её в макушку. Она слегка подвинулась, прижимаясь ко мне со счастливым вздохом.

Ничто не сравнится с такими моментами – когда сидишь на диване с любимой женщиной, смотришь любимую передачу и знаешь, что все, что тебе нужно, находится прямо здесь, в твоих объятиях.

Я жил в этом доме много лет, но появление Бруклин изменило все.

Впервые в жизни я понял, что значит быть по-настоящему дома.

— Я до сих пор не могу поверить, что мы похитили свинью.

— Мы не похищали свинью, — обиженно сказал Винсент. — Мы его временно переселили. Есть разница.

— Не для Стивенса.

— Стивенс может отвалить. Правда, малыш Ти? — Винсент погладил Трюфеля по голове. — Тебе бы гораздо больше понравилось быть с нами, чем в каком-нибудь тесном лондонском доме, не так ли? Стивенс даже не собирался брать тебя с собой в Испанию. Ты бы застрял с бабушкой и дедушкой.

Трюфель согласно хрюкнул и прижался к груди Винсента.

Я попыталась сдержать свое раздражение, но, как всегда, вид их вместе был слишком милым.

Я покачала головой, и на губах появилась невольная улыбка. Наверное, в жизни есть вещи и похуже, чем делить парня с самой милой в мире миниатюрной свиньей.

Было межсезонье, и мы с Винсентом провели прошлую неделю, обедая и осматривая достопримечательности Франции.

Мы начали с Парижа, где он повёл меня по любимым местам своего детства, а потом мы напились с его отцом за бутылкой мерло. Жан-Поль был гораздо спокойнее вдали от бывшей жены, и, допив половину бутылки, он достал старый фотоальбом с детскими фотографиями Винсента.

Винсент был расстроен, а я была в восторге. Скажем так, теперь у меня в фотоплёнке есть снимок одного из самых известных футболистов мира в костюме Сквиртла (прим. Покемон, небольшая черепашка с кожей голубого цвета) (ему примерно шесть лет).

Глаза взрослого Винсента сузились.

— Ты опять смеёшься над моим костюмом Сквиртла?

Как он это сделал?

— Нет, — солгала я.

— Перестань врать, — он указал на меня свободной рукой. — Ты так ухмыляешься только тогда, когда смеёшься надо мной. Этот чёртов фотоальбом открыл мне совершенно новую улыбку.

— Ох, так у меня теперь разные улыбки? И ты можешь их различать?

— Бруклин. — Винсент бросил на меня свой серьёзный взгляд. Возможно, у меня были другие улыбки, но он определённо смотрел на меня по-другому, и я знала каждый из взглядов как свои пять пальцев. — Будь серьезной.

Справилась.

Я сдержала ещё одну улыбку, когда он поставил Трюфеля на стол и подошёл ко мне. Свет, струившийся сквозь открытые балконные двери, подсвечивал его точёные скулы и пухлые губы. В его глазах зажегся дьявольский блеск.

Моё сердце забилось чаще. Сколько бы мы ни встречались и сколько бы раз я ни просыпалась рядом с ним по утрам, его вид всегда заставлял меня растаять.

Мы с Винсентом приземлились в Ницце вчера вечером, и у меня был распланирован целый маршрут для нашей долгожданной поездки на Французскую Ривьеру. Снорклинг, уютные кафе, романтические прогулки по пляжу... но все эти планы вдруг померкли по сравнению с перспективой сорвать с него рубашку и заняться с ним сексом на гигантской гостиничной кровати.

Находясь во Франции, поступайте как французы, или как там говорится.