Но, несмотря на искренность Винсента, я не могла избавиться от ощущения, что он чего-то мне не договаривает, – и это была еще одна причина, по которой он так сильно хотел, чтобы я взялась за эту работу.

— Если бы мне пришлось делать ставку на тебя или на несколько тысяч миль, я бы всегда выбрала тебя, — сказала я. — Но я хочу спросить тебя кое о чём, и ты должен ответить честно. Ты подталкиваешь меня к переезду в Чикаго, потому что боишься, что за мной придёт этот злоумышленник?

Я не винила его за действия злоумышленника, но было очевидно, насколько он чувствовал себя виноватым, подвергая меня потенциальной опасности. Его готовность нанять телохранителя – от чего он отказался всего несколько месяцев назад – доказывала, насколько серьёзно он воспринимал угрозу.

Винсент медленно вздохнул, словно раздумывая, стоит ли признаваться.

— Мне следовало знать, что ты меня раскусишь, — с сожалением сказал он. — Я разговаривал со Смитом после тренировки. — Он вкратце пересказал мне их разговор, включая молчаливое подтверждение Смитом того, что злоумышленник может прийти за мной. — В Чикаго тебе будет безопаснее. Злоумышленник не последует за тобой туда, если меня не будет с тобой, а мне нужно, чтобы с тобой всё было в порядке. — Его голос стал хриплым и резким. — Если с тобой что-нибудь случится, я не выживу. Понимаешь? Tu es plus que mon cœur. Tu es mon tout (прим. перевод.: Ты больше, чем мое сердце. Ты – мое все).

Я не знала, что он сказал, но чувствовала его эмоции до мозга костей. Внутри меня что-то перевернулось – смесь страха, тоски и неизбежности, грозившая меня поглотить.

— Я не хочу тебя оставлять, — прошептала я, едва слышно.

Я никогда не была из тех, кто принимает важные жизненные решения, основываясь на мужчине. Когда одна из моих подруг отказалась от семестра во Франции, чтобы пожить со своим парнем, я сказала ей, что она сошла с ума. Когда другая подруга переехала через всю страну к человеку, которого знала всего месяц, я поклялась никогда так не поступать.

Но теперь я понимала их чувства: словно весь мир держался на одном человеке, и моё сердце разорвётся на части, если я уйду от него. Это была настоящая, сокрушительная мука выбора между собой и человеком, который казался мне домом.

— Ты меня не оставишь, — Винсент снова коснулся большим пальцем моей щеки. Он стал влажным, и только тогда я поняла, что плачу. — Я буду рядом, писать сообщения или звонить. Мы будем общаться так часто, что через две недели ты захочешь меня заблокировать.

Я снова рассмеялась сквозь рыдания.

Какой же это был абсурд! Это было доказательством того, что жизнь может измениться в мгновение ока, и что мы можем получить желаемое, но при этом чувствовать, что теряем всё самое важное.

Винсент высказал несколько разумных доводов, но в конечном итоге решение было за мной.

К счастью, до истечения срока у меня оставалось несколько часов.

Вместо ответа я обняла Винсента за шею и поцеловала его. Я вложила в поцелуй всё, что не могла сказать: всю тоску, всю душевную боль, все обещания, которые не могла произнести, не разбившись на миллион осколков.

А позже, когда его тело скользнуло по моему, и он прошептал мое имя, словно молитву, я крепко обняла его и на один отчаянный миг представила, что это будет длиться вечно.

 * * *

Когда я проснулась несколько часов спустя, небо все еще было цвета глубокого бархатистого индиго.

Рука Винсента обнимала меня за талию, его сильное и тёплое тело прижималось к моему. Я на секунду погрузилась в это утешение, а затем осторожно высвободилась из его объятий и как можно тише выскользнула из кровати.

Он крепко спал, его туловище поднималось и опускалось в такт ровному дыханию. Острая боль пронзила мою грудь, когда я взглянула на него.

Я никогда не думала, что найду человека, который заставит меня почувствовать то же, что и он, – почувствовать себя наконец-то цельной и увиденной. Словно каждая сломанная частичка меня становилась чуточку мягче и спокойнее рядом с ним.

Я никогда не думала, что этот человек будет стоять прямо передо мной и ждать, когда я пойму, что он был здесь все это время.

Не говори так, будто ты так рада меня видеть, Лютик. Я неправильно тебя пойму.

Посмотрим, кто первый сдастся и поцелует другого.

Я бы проиграл все пари на свете, если бы это означало возможность быть с тобой.

Если с тобой что-нибудь случится, я не выживу.

Меня словно обожгло. Я отвернулась, чувствуя, как горло сжалось, и проскользнула в гостиную номера, где открыла ноутбук и написала электронное письмо Мурам.

Я читала и перечитывала его, убеждаясь, что я сформулировала свой ответ абсолютно правильно.

Затем, прежде чем я успела передумать, я нажала «отправить».

Две недели спустя

— Не могу поверить, что ты действительно нас покидаешь, — Скарлетт крепко обняла меня, её голос был полон эмоций. — Кажется, это слишком рано.

— Если тебе нужна холодная, пасмурная погода, то она у нас есть. Тебе не нужно ехать в Чикаго, — добавила Карина. Её голос стал ровнее, но глаза покраснели, когда она обняла меня после того, как Скарлетт отстранилась.

Я рассмеялась сквозь ком в горле.

— Если Чикаго покажется мне недостаточно серым или холодным, обещаю, я вернусь. — Я крепко обняла Карину. — Спасибо, девочки, что пришли меня проводить. Вам не обязательно было это делать.

— Ты шутишь? Мы бы ни за что на свете не пропустили это, — Скарлетт грустно улыбнулась. — Мы будем скучать по тебе.

Ком застрял в горле.

— Я тоже буду скучать по вам.

Отлично. Теперь я плакала посреди аэропорта.

После двух недель лихорадочной подготовки и упаковки он настал – день, когда я покину Лондон и перееду в Чикаго.

После того, как я приняла предложение Муров, всё пошло быстро. Они поселили меня в полностью меблированной квартире недалеко от их дома и наняли человека, который помог мне собрать вещи в моей лондонской квартире. Я везла в Чикаго только одежду и другие личные вещи; мебель и другие ненужные вещи остались на складе.

Мои три чемодана и ручная кладь окружали нас, пока мы со Скарлетт и Кариной задержались у стоек регистрации. У отца сегодня был матч, поэтому мы попрощались ещё утром. Он хотел доверить матч Грили и проводить меня в аэропорт, но я настояла, чтобы он побыл со своими игроками. Матч был слишком важен, и сам факт его предложения значил больше, чем его личное присутствие.

Я была не против нашего прощания, но мои девочки? Мне нужно было провести с ними как можно больше времени.

— Мы обещаем держать тебя в курсе всех горячих новостей, пока тебя не будет, — сказала Карина. — Будет так, будто ты и не уезжала.

— Я ценю это. Я обожаю хорошие сплетни.

— Знаю. А если тебе нужна посылка с настоящим чаем и печеньем, то мы тебе поможем. Следи за почтой.

Я улыбалась, хотя меня охватила меланхолия.

Мы тянули время. Никто из нас не хотел прощаться первой.

Мои друзья были ошеломлены, когда я рассказала им о переезде, но ни одно чувство вины не заставило меня остаться. Они поняли, почему я приняла такое решение, и были так же рады за меня, как и убиты горем.

Чувства были взаимными.

У меня никогда не было таких девушек. Я знала Скарлетт и Карину всего полтора года, но они были более заботливыми и поддерживающими, чем любой из моих старых друзей. Они искренне радовались, когда у меня были хорошие новости, искренне огорчались, когда их не было, и никогда не осуждали и не пытались тайно со мной соревноваться. Помимо Винсента, они были единственными, с кем мне было по-настоящему комфортно.

Они также знали меня достаточно хорошо, чтобы догадаться, о чем я думаю в данный момент.

— Он будет здесь, — тихо сказала Скарлетт. — Он не упустит возможности увидеть тебя, даже если сам Сатана попытается его остановить.