— Ты слышал... — Он остановился и покачал головой. Его лоб нахмурился. — Неважно. Не забудь, завтра у нас пробежка. Ровно в пять утра.

Я подождал, пока он уйдет, и только потом издала громкий стон.

Я уставился на свой телефон. Как и тренеру, мне тоже хотелось связаться с Бруклин.

В отличие от него я знал, что наш неизбежный разговор ничего не исправит – он изменит все полностью.

— Правда, что ты отказалась от предложения «Блэккасла»? — Генри подкатил стул к моему столу. — Если это так, то это смелый поступок, особенно учитывая, что у тебя, типа, нет других работ на примете.

Я не отрывала взгляда от компьютера, надеясь, что он поймёт намёк и уйдёт. Но он этого не сделал. От его одеколона тоже пахло мускусом – совсем не похоже на тонкий, восхитительный аромат Винсента.

— Разве у тебя нет работы? — многозначительно спросила я.

— Да, но я сделаю это вовремя. Мне нужно время от времени делать перерывы для максимальной продуктивности. — Он наклонился ко мне ближе. Я чихнула. Боже, во что он окунулся? — Ну и что? Это правда?

— Это вообще не твоё дело, но да, это правда. — Лгать не было смысла. На прошлой неделе я официально отклонила предложение «Блэккасла», к большому удивлению Джонса и отдела кадров. Джонс выразил разочарование, но больше вопросов не задавал. Одно это уже подтверждало, что я поступила правильно. Если бы он действительно хотел, чтобы я была здесь, он бы приложил какие-то усилия, чтобы убедить меня остаться.

Генри присвистнул.

— Ух ты! Что ты собираешься делать?

— Я рассматриваю разные варианты. — Под этим я подразумевала, что ищу на сайтах по трудоустройству хоть что-то немного интересное. Пока безуспешно.

— Конечно, конечно. Хей, как...

— Мне нужно поговорить с Лиззи кое о чём. — Я отодвинула стул и вышла. — Я скоро вернусь.

На самом деле мне не нужно было разговаривать с начальником отдела кадров, но, если я в ближайшее время не уйду от Генри, меня арестуют за убийство.

Я вдохнула полной грудью воздух без запаха одеколона, обходя здание. Тренировка закончилась, и из раздевалки доносился смех игроков.

Где-то там был Винсент.

Я замедлила шаг. Мы несколько раз переписывались с тех пор, как он съехал, но так и не поговорили ни о чём серьёзном. Я всё ещё пыталась осознать, что его больше нет.

Только что он был здесь, расхаживал без рубашки и чуть не поцеловал меня на кухне. В следующую минуту его... не стало. Он съехал, оставив в квартире пустоту шириной в мили.

Я это ненавидела.

Я завернула за угол и столкнулась с тем, кого меньше всего хотела видеть. Я поняла, кто это, только по потёртым кроссовкам.

Мои плечи напряглись, когда я посмотрела на него.

— Папа.

— Бруклин.

Мы настороженно переглянулись. Если бы это был фильм, на фоне играла бы музыка в стиле вестерна.

Мы с отцом не обменялись ни словом после нашей ссоры. Мы никогда не умели хорошо общаться, но это напряжение было чем-то новым. Воздух вокруг нас был тонким и тугим, словно резинка, готовая вот-вот лопнуть.

— Джонс сказал мне, что ты отклонила предложение. Ты действительно уходишь, — сказал он. Голос его был бесстрастным.

Меня пронзило разочарование. На прошлой неделе я рассказала ему правду о своих чувствах. Наши проблемы были гораздо глубже моей карьеры, но он всё равно предпочёл сосредоточиться на этом, а не на нашей неспособности общаться ни по одному вопросу, кроме работы.

— Я же говорила, что сделаю это. — Тяжёлый груз осел на мне. Я уже жалела, что покинула кабинет. Лучше уж разобраться с Генри, чем это.

— Я думал, ты блефуешь. Я очень надеюсь, что ты не делаешь это назло мне, Брук, — в его словах проскользнула нотка разочарования.

— А я же говорила, что причина не в этом. — Мы были заезженной пластинкой, снова и снова повторяя одну и ту же тему. — Я ухожу, потому что «Блэккасл» мне не подходит.

— Не подходит, — повторил он. — Ты стажируешься здесь уже больше года и ни разу не пожаловалась.

— Дело не в жалобах. Дело в... — Я искала нужный термин, но из-за тумана в голове было трудно сообразить.

Честно говоря, я была измотана. Я каждую ночь не спала, работая над эссе для МАСП, которое всё равно было ужасным. Во второй раз поиски работы оказались ещё более безрезультатными. Приближались праздники, а значит, покупка подарков, мероприятия и тревога. Добавьте к этому эмоциональные ссоры с отцом и неопределённость в отношениях с Винсентом, и я была готова к срыву.

Но я не собиралась ничего рассказывать отцу. Он и так считал меня неудачницей. Я отказалась давать ему ещё патронов.

— Речь идёт о поиске собственного пути, — наконец сказала я. — Я же говорила тебе на днях. Если я останусь здесь, я навсегда останусь в твоей тени. Люди всегда будут сомневаться, не получаю ли я особого отношения из-за своей фамилии Армстронг.

— К тебе не относятся по-особому, и люди так не думают, — утверждал он. — Я даже не знал, что ты претендуешь на стажировку, пока ты её не получила.

— Неважно. Ты же знаешь, как правда превращается в слухи. Люди верят в то, во что хотят верить. — Я глубоко вздохнула и снова попыталась направить разговор в нужное русло. Если бы я не была капитаном, никто бы им не стал. — Мне предлагали стажировку из других клубов Премьер-лиги, но я выбрала «Блэккасл», потому что ты был здесь. Я думала, это будет хорошим стимулом для сплочения. Но всё оказалось наоборот. Ты как будто думаешь, что раз мы видимся каждый день на работе, нам не нужно общаться вне её. Но мне не нужен начальник; мне нужен отец. Так что, возможно, решение в том, чтобы поменьше видеться друг с другом в офисе, а не чаще.

— У нас был... опыт сближения, — он произнёс эти слова медленно, словно не был уверен в их значении. — Мы ужинали. Мы говорили о твоей личной жизни.

— Это было один раз за восемнадцать месяцев.

Он не ответил на это.

— Я люблю команду и всегда буду самым преданным болельщиком «Блэккасла», но мне нужно двигаться дальше. Что бы ты не говорил, это не изменится.

— А как же деньги? Это же Лондон! В Лондоне на одних сбережениях не выживешь. — Его разочарование снова заметно усилилось.

— У меня достаточно денег, чтобы продержаться несколько месяцев, пока я не найду новую работу.

Деньги Винсента на аренду были моим спасением. Их хватало, чтобы продержаться на плаву до лета.

— Я знаю, что ты не возьмёшь у меня денег, но я не могу позволить тебе... барахтаться там, — отец снова нахмурился. — Ты переезжаешь ко мне, пока не найдёшь новую работу.

Я заартачилась.

— Ни в коем случае. — Не такую связь я имела в виду. Жить с родителем во взрослом возрасте – верный способ испортить отношения, а не исцелить их. — Кроме того, Винсент живёт с тобой. Разве не для того, чтобы мы не жили под одной крышей?

Его губы сжались в тонкую линию. Он не мог оспорить мои доводы, и у него не хватило бессердечия выгнать Винсента из дома (даже если бы Винсент этого хотел). Возможно, он наказывал Винсента за ложь, но он также заботился о безопасности своих игроков.

— Ты уже приняла решение, так что я больше не буду пытаться его изменить. Но я чертовски надеюсь, что ты знаешь, что делаешь, Брук, — сказал он мрачным тоном. — Потому что я точно не знаю.

Он ушел.

Мои руки сжались в кулаки. Мне хотелось кричать.

Это был наш второй раунд одной и той же ссоры, и он всё ещё не понимал. Может, никогда и не поймёт. Я пересекла целый океан в погоне за мечтой – настоящими отношениями с ним и шансом прославиться – и до меня начало доходить, что эта мечта могла быть просто иллюзией.

— Вау. Это было безумие. — Генри подошёл ко мне с шоколадкой в руке. Я слишком устала, чтобы беспокоиться о том, как долго он тут пробыл и что он услышал. — Не могу поверить, что ты так с ним разговаривала. Я знаю, что он твой отец, но он страшный.

— Перестань подслушивать.