Во второй раз Винсент стиснул губы и улыбнулся ещё суровее.

— У тебя есть маркер?

— Ага. Одну секунду. — Мейсон вытащил из кармана маркер «Шарпи». — Я всегда ношу его с собой. И блокнот тоже. Маркетинговые идеи могут прийти в голову в любой момент.

Винсент нацарапал свой автограф на рубашке, приложив немного больше усилий, чем требовалось.

— Спасибо! — Мейсон, казалось, не замечал едва скрываемой враждебности моего парня. — Я больше не буду вас задерживать. Мне ещё нужно сделать кучу покупок. Было приятно вас обоих увидеть. Счастливых праздников.

Я помахала на прощание.

— Счастливых праздников.

— Он мне не нравится, — сказал Винсент сразу же после того, как Мейсон отошел на безопасное расстояние.

Я подавила смех, услышав его ворчливый тон.

— Ты мне это уже говорил.

— Ну, я повторяю свои чувства. Он мне действительно не нравится.

— Это потому, что он однажды пригласил меня на свидание? — поддразнила я.

Я хотела пошутить, но скулы Винсента залил тусклый румянец.

— Нет.

— Хм.

— Я не настолько ревнив.

— Хорошо.

— Я бы завидовал только тому, кого считал бы угрозой, а он ею не является. Он похож на ожившую куклу Чаки.

Я больше не могла сдерживать смех.

— Нет, это не так.

— Ты ослеплена игрой в хорошего парня. Поверь мне, этот парень странный.

Прежде чем я успела ответить, я краем глаза заметила какое-то движение. Женщина рядом смотрела на нас, разинув рот. Она толкнула партнёра, который взглянул на Винсента и недоумённо посмотрел на него.

Черт. Видимо, Винсент, расписавшийся на футболке Мейсона, их насторожил.

— Ой-ой. Кажется, тебя раскрыли. Нет, не смотри, — яростно прошептала я, когда Винсент повернул голову. — Нам нужно убираться отсюда, пока тебя не окружили.

Напарник похлопал одного из друзей по плечу. Друг тоже оглянулся, увидев Винсента. Троица решительно направилась к нам.

— Да. Нам точно пора идти, — Винсент схватил меня за руку и потянул сквозь толпу.

Я оглянулась через плечо.

— Боже мой, они преследуют нас! — Мы ускорили шаг, чуть не сбивая прохожих. — Это просто безумие.

— Люди не в себе, особенно в праздники. — Винсент проследил за моим взглядом. — Господи, как же они быстры! Они что, на кокаине?

— Возможно, — выдохнула я. Я не планировала сегодня кардиотренировку, но, когда мы со всех ног помчались через рынок, я чувствовала себя так, будто попала в самый разгар боевика.

— Винсент! — закричала женщина. — Винсент, мы тебя любим!

Это было не смешно, но абсурдность погони заставила меня хихикать. Губы Винсента дрогнули, но он сдерживал смех лучше, чем я.

Казалось, прошла целая вечность, но на самом деле прошло меньше десяти минут, прежде чем мы наконец выбрались из рынка в тихий переулок. Я больше не слышала криков троицы фанатов, а когда выглянула за угол, то не увидела никого, кроме пожилой женщины с собакой и подростковой пары в одинаковых шапочках.

— Кажется, мы их потеряли.

Я снова столкнулась с Винсентом, медленно переводя дыхание после нашего неожиданного забега.

Но это длилось недолго. Одного взгляда хватило, чтобы мы разразились хохотом. Преследования и нападки фанатов были для него настоящей проблемой, но, чёрт возьми, смех был лучше, чем слёзы.

— Совместный побег от чрезмерно ревностных фанатов – это важный этап в отношениях, — сказала я, когда мы пришли в себя. Я вытерла слёзы, щеки болели от смеха. — Новые цели для пары открыты.

Губы Винсента снова изогнулись.

— Пара, — сказал он. — Мне нравится, как это звучит.

Моё сердце замерло, а потом забилось в ускоренном темпе.

— Да?

— Да, — он обхватил мое лицо руками и поцеловал меня медленно и с восхитительной тщательностью.

Вот так просто я забыла о погоне, Мейсоне и даже о маме.

Я обвила руками его шею и ответила на поцелуй, мое тело растворилось в его теле.

Возможно, это был наш второй поцелуй на улице после Будапешта, но он был ничуть не хуже первого.

— Давай, «Блэккасл»!

— Вперед!

— Нам нужен гол!

Крики и скандирования с трибун сливались с фоновым шумом. Пот заливал мне глаза. Лёгкие горели, но я всё ещё держался молодцом по сравнению с половиной игроков на поле.

Это был День подарков, день нашего первого матча после перерыва, и мы играли дома. Это должно было дать нам преимущество перед «Ньюкаслом», но во втором тайме счёт всё равно был 0:0 за десять минут до конца, не считая дополнительного времени.

Один из нападающих сместился с правого фланга к центру и прорвался между нашими центральными защитниками. Я вернулся назад, перехватил мяч и отдал его Стивенсу. Он отдал пас Ашеру, который рванул к воротам, но не смог преодолеть оборону соперника.

Цикл продолжался так же, как и последние восемьдесят минут: наши две команды обменивались мячом, но не могли забить.

Я чувствовал нарастающее разочарование как на поле, так и на трибунах. Ничья была лучше поражения, но никто не хотел уйти без голов в нашем первом праздничном матче.

Нападающий соперника прорвался сквозь середину поля и устремился с мячом по левому флангу.

Я не думал. Я побежал.

Мышцы болели, но я гнал сильнее, не отрывая взгляда от мяча, пока он готовился к броску. Если он выберет правильный угол, мяч попадет в цель.

Я не мог этого допустить.

Я скользнул вперед, рассчитав так, чтобы моя нога задела мяч и отправила его в сторону как раз в тот момент, когда он ударил.

Но прежде, чем я успел полностью восстановить равновесие, его колено ударило меня по рёбрам, отбросив назад. Резкая боль пронзила бок, и я рухнул на землю.

Мои товарищи по команде сгрудились вокруг меня, но на этот раз им не пришлось спорить. Судья дал свисток и быстро принял решение.

Фол. Нам назначили штрафной удар.

Стадион взорвался овациями, и после недолгих раздумий моя команда решила, что штрафной удар должен пробить я, хотя обычно этот удар получали Ашер или Галлахер.

Тем не менее, за свою карьеру я выполнил множество штрафных ударов, и благодаря неустанной работе тренера во время перерыва я все равно оставался самым свежим игроком в своей команде к концу игры.

Я сделал глубокий вдох и прицелился. Желудок сжался, пока я пытался заглушить этот шум.

— Забей!

— Сделай это с расчётом!

— Давай, Дюбуа!

К тому моменту я сыграл уже сотни матчей. Я привык выступать на публике, но были моменты, когда меня по-настоящему поражала важность происходящего. Семьдесят тысяч пар глаз, все устремлённые на меня, и это не считая тех, кто смотрел из дома.

Давление, которое я испытывал, сжимало мою грудь. Каждый игрок чувствовал это давление, но как капитан я нес на себе дополнительный груз.

Все смотрят. Не облажайся.

Ты заслуживаешь того, чтобы быть здесь.

Ты не заслуживаешь того, чтобы быть здесь.

Если ты не достигнешь этой цели, все поймут, что ты мошенник.

Голоса роились в моей голове, прежде чем я отогнал их. Сейчас не время предаваться синдрому самозванца.

Мне нужно было достичь цели.

Я заставил себя сделать ещё один вдох, пока крики толпы не стихли до приглушённого рёва под тяжёлым биением моего сердца. Лёгкий ветерок обдувал мою шею. Я сосредоточился на угле, изгибе и расстоянии до сетки.

Моя нога попала по мячу в чистом ударе. Он взмыл в воздух, словно в замедленной съёмке, прорвавшись сквозь стену обороны соперника и полетел к вратарю. Тот попытался остановить его, но успел лишь слегка коснуться мяча кончиками пальцев, прежде чем тот вонзился глубоко в сетку.

На мгновение воцарилась тишина, а затем по стадиону прокатилась волна оглушительных криков. Помехи от моей сосредоточенности исчезли, и звук нахлынул на меня, когда мои восторженные товарищи по команде столпились вокруг.

Улыбка расплылась по моему лицу, когда я наконец осознал всю остроту своей цели.