Ключевое слово: большинство.

Моя улыбка исчезла.

— Ох. Это ты.

— Не говори так счастливо, увидев меня, Лютик. Я неправильно тебя пойму. — Я подавил смех, увидев, как Бруклин закатила глаза.

Я не ожидал, что она откроет дверь к сестре, но не жаловался. Раздражать её было одной из самых больших радостей в моей жизни с тех пор, как мы познакомились после благотворительного футбольного матча прошлым летом. Она уже дружила со Скарлетт, но никто из нас ещё не знал, что она стажируется в «Блэккасле».

Ее присоединение к команде стало приятным сюрпризом; ее родство с тренером – нет, поскольку хуже попыток не переступить черту в отношении дочери тренера было только одно: попытаться не переступить черту в отношении горячей дочери тренера.

Длинные волнистые светлые волосы, переливающиеся золотом на солнце. Большие голубые глаза. Пухлые губы и очаровательная россыпь веснушек на носу. Как будто Бог послал её специально, чтобы испытать меня – то есть нас. И всю команду в целом.

— Похоже, ты так же плохо разбираешься в выражениях, как и в считывании игры «Холчестера». — Она выгнула бровь. — Что это за каша вчера с Лайлом была?

— Хорошая работа, что выбрала тот единственный раз, когда я позволил ему забить. Не забывай, мы выиграли вчерашний матч.

— Спасибо Ашеру.

— Твой босс знает, насколько плохи твои анализы матчей? Ведь все сотрудники «Блэккасла» должны иметь базовые знания о футболе, а у тебя их явно нет.

— Будет ли это плохим анализом, если я укажу, как ты неправильно оценил пас Лайла и облажался с перехватом?

— Вау. Я и не думал, что ты так внимательно за мной наблюдаешь во время наших матчей, — я приложил руку к груди. — Я польщен. Честно.

— Пожалуйста. Я работаю в клубе. Моя работа – внимательно следить за каждым игроком.

— Да? А что же тогда делал Стивенс на пятнадцатой минуте первого тайма?

— Это его работа, в отличие от тебя.

Я не думал, что сегодня что-то сможет меня рассмешить, но звук, вырвавшийся из моего рта, был настолько же искренним, насколько и неожиданным.

Бруклин, может, и выглядела ангелом, но язык у неё был как у гадюки. Это было странно привлекательно.

Мне не стоило так увлекаться словесными перепалками с ней. Она была дочерью менеджера, а это означало, что он оторвёт мне яйца, если я посмотрю на неё не так. Вдобавок ко всему, она была одной из лучших подруг моей сестры, а это означало, что Скарлетт тоже оторвёт мне яйца, если я посмотрю на неё не так. Эта девушка одна сплошная угроза.

Проблема в том, что мне всегда нравилась опасная игра.

Губы Бруклин скривились. Её взгляд упал на пакеты с едой в моих руках.

— Ты что, ограбил курьера по пути сюда?

— Это не ограбление, если он передал еду добровольно. — По чистой случайности я пришел одновременно с заказом для Ашера и Скарлетт, поэтому предложил принести их сам. Курьер согласился и сразу же попросил сделать селфи. Я согласился; все остались довольны.

— Ты меня впустишь или сначала подождешь, пока еда остынет? — протянул я.

Она сморщила нос, но отошла в сторону.

— Скарлетт знает, что ты придёшь?

— Нет. Я просто случайно оказался поблизости.

Это была ложь. Никто «просто так» не оказывался в этом районе, но я провёл день, разрываясь между страхом, гневом и растерянностью. Если я не расскажу кому-нибудь о случившемся в ближайшее время, я взорвусь.

Открыв коробку вчера вечером (технически сегодня утром), я тут же собрал вещи и заселился в отель. Я не знал, каковы намерения дарителя «подарка», но я не собирался возвращаться домой, пока не поменяю замки и не улучшу систему безопасности. Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть.

Мы с Бруклин вошли в гостиную. Ашер первым меня заметил.

— Чёрт, Дюбуа, ты уже соскучился по мне? Я же видел тебя только вчера, — он покачал головой. — Ты становишься прилипчивым.

— Отвали. Я здесь, чтобы увидеть свою сестру. Ты как бородавка на милой жабе. Нежеланный, но необходимый элемент.

— Ведите себя хорошо, мальчики, — предупредила Скарлетт, но в ее глазах мелькнули искорки веселья.

Я поставил еду на журнальный столик и объяснил, что произошло с курьером.

Ашер и Скарлетт заказали столько еды, что хватило бы накормить небольшую деревню, хотя большая часть состояла из полезных продуктов, таких как курица-гриль и овощи. В сезон нам приходилось соблюдать осторожность в питании, поэтому единственные «вкусные» блюда были для Скарлетт.

— Вообще-то, я, пожалуй, пойду, — сказала Бруклин, когда я попытался передать ей тарелку.

— Что? Ты только что пришла! — запротестовала Скарлетт.

— Знаю, но я уже поела, так что мне не... — Бруклин замолчала. Она взглянула на телефон, нахмурившись.

Я поставил тарелку и откинулся назад. Мой дурацкий радар звенел в голове, как пожарный колокол. Бруклин жила слишком далеко, чтобы заскочить на минутку, а она была не из тех, кто уходит с вечеринки только потому, что не может принять в ней участия. Эта девушка добровольно отказалась от алкоголя на месяц летом и всё равно продержалась дольше всех в клубе.

Что-то было не так. Что она увидела на экране телефона? Это было связано с работой или с личными делами?

Но что еще важнее, почему меня это волновало?

— Извини, мне нужно ответить, но я напишу тебе позже, хорошо? — Она обняла Скарлетт на прощание. Её взгляд на мгновение встретился с моим через плечо моей сестры. Легкая дрожь... вспыхнула в моей крови.

Я открыл бутылку с водой и сделал глоток, подавляя внезапное желание попросить ее остаться.

Затем она исчезла, оставив в моих легких лишь след духов.

Пока мы ели, большую часть времени говорили Ашер и Скарлетт. Никто из них не спрашивал, почему я пришел без предупреждения, но без Бруклин, которая могла бы поднять мне настроение, бремя последних двадцати с лишним часов снова тяжким грузом легло на мои плечи.

Ближе к концу ужина я наконец заговорил.

— Мне нужно вам кое-что сказать, но не паникуйте.

Скарлетт отложила вилку и посмотрела на меня со смесью любопытства и настороженности.

— Ладно...

Я вкратце рассказал им о том, что произошло после того, как я попрощался с командой вчера вечером.

— Я открыл коробку и обнаружил это.

Я вытащил предмет из кармана и положил его на стол.

Ашер и Скарлетт уставились на него, и их озадаченные выражения лиц отражали то же, что и я, когда впервые увидел его.

Это была кукла. Большая, тщательно проработанная вязаная крючком кукла, изображающая меня, если быть точным, с короткой стрижкой, чёрными глазами-пуговицами и полной футбольной формой «Блэккасла». Вместо моего имени на футболке красовались буквы «ЛДН».

— ЛДН? В смысле, лучшие друзья навсегда? — Ашер звучал растерянно. — Что за херня?

— Это может значить именно это. Также может значить «Большой, блять, провал» (прим. BFF переводится как ЛДН, но также эти буквы могут быть расшифрованы Big Fucking Failure). Кто знает? Никакой записки не было. Только кукла.

По большому счёту, всё могло быть и хуже. Злоумышленник мог оставить оторванную часть тела или фотографию с камеры наблюдения, но безобидность куклы каким-то образом сделала это более коварным. Я не знал, чего они хотели. Зачем им было вламываться в мой дом, рискуя попасть под арест, только чтобы оставить такой простой «подарок»?

— Боже, как же это жутко. Пожалуйста, скажи, что ты обратился в полицию. — Скарлетт подняла куклу. Наклонилась. Вздрогнула. — Они даже твой шрам правильно сделали.

У меня на колене был едва заметный белый шрам от детской травмы. Большинство людей о нём не знали. Он был слишком мал, чтобы его можно было разглядеть издалека, и журналы обычно затушёвывали его на моих фотосессиях.

Я не заметил этого, пока Скарлетт не указала на это, но тот, кто вязал куклу, точно передал форму и размер шрама.