Но за этой тщательно сдерживаемой яростью я заметил проблеск чего-то еще.

Уважения.

Я ждал, мои мышцы были напряжены, а нервы на пределе.

— Я не хотел, чтобы она её забрала, понимаешь? — Когда тренер наконец заговорил снова, его голос был тихим. Я вздрогнул. Это был не тот ответ, которого я ожидал. — Она была совсем маленькой, когда мы развелись, и Сиенна никогда не была самым... заботливым человеком. Но тогда моя карьера только набирала обороты, и как бы мне ни хотелось, чтобы Бруклин была рядом, я думал, что ей нужна мама. Кто-то, кто мог бы понять её и направить её по жизни так, как я не мог. Оглядываясь назад, я не уверен, что сделал правильный выбор. Но, сделав его, я пропустил некоторые из её самых важных вех. Я пропустил её первое свидание, первое расставание и первое разбитое сердце. Я пропустил её выпускной бал и выпускной в колледже, потому что это был один день с финалом чемпионата Европы. Я думал, что всё изменится, когда она переедет в Лондон, но прошло уже больше двадцати лет. Она уже не та девочка, которую я помню, и я не знаю, как наладить с ней связь, когда я пропустил почти каждый этап её взросления.

Он замолчал. Усталость, которую я заметил раньше, снова отразилась на его лице, отчего морщины вокруг глаз и рта стали ещё глубже.

— Полагаю, ты считаешь свою преданность ей искренней, — сказал он. — Но я тренировал достаточно футболистов, чтобы знать, насколько они непостоянны за пределами поля. Машины, женщины, дома. Их нефутбольные страсти редко длятся долго. Я не очень верю, что ты – исключение.

Я вздрогнул. Ауч. Он был прав насчёт капризных футболистов в целом, но его оценка всё равно задела меня.

— Однако... — тренер процедил следующие слова сквозь стиснутые зубы. — Очевидно, что Бруклин питает к тебе слабость. Если она хочет быть с тобой, я не буду ей мешать. Не то чтобы я смог её остановить, даже если бы попытался. — Его губы скривились в равной степени от смирения и неодобрения.

Тугая обвязка на моей груди ослабла.

— Спасиб...

— Я ещё не закончил. — Он поднял руку, его глаза сверкнули новой яростью. — Если ты причинишь ей хоть малейшую боль – если ты заставишь её пролить хоть одну слезу – я выпотрошу тебя, как рыбу, и повешу в парке сушиться. Я всегда найду нового капитана и защитника. Ты не незаменим. Понятно?

— Кристально. — Несмотря на его откровенную угрозу, я не смог сдержать улыбку. — Надеюсь, вы расскажите Бруклин то, что только что рассказали мне. Она будет благодарна.

Он снова фыркнул.

— В последний раз, когда я последовал твоему совету, я застал тебя голым по пояс после того, как ты чуть не сжёг её чёртову квартиру.

Я благоразумно промолчал. Некоторые заявления не требовали ответа ради безопасности всех причастных.

Когда я уже думал, что всё в порядке, он спросил:

— И что ты делал у неё в квартире до двух часов ночи? Только не говори, что разговаривал. Я не вчера родился.

Он серьёзно задал мне этот вопрос? Разве отцы не всегда в таких случаях предпочитали блаженное неведение?

Ни за что на свете я бы не признался в сексе с его дочерью. Бруклин могла бы родить мне ребёнка, и если бы тренер спросил, я бы сказал, что это было непорочное зачатие.

— Мы играли в игру, — выпалил я первое, что пришло в голову.

— Какую игру?

— Ну, их много.

Ему это наверняка было так же неприятно, как и мне. Я был убеждён, что тренер делает это с единственной целью – заставить меня вспотеть.

— Например? — настаивал он.

Конечно, я забыл названия всех игр, в которые когда-либо играл. Я лихорадочно пытался найти самый простой ответ.

— Твистер?

Мне захотелось взять свои слова обратно в ту же секунду, как они вылетели из моего рта. Игра в «Твистер» в полночь была, по сути, эвфемизмом секса. Только идиот мог думать иначе.

Тренер впился в меня взглядом. Merde (прим. пер. с фр. дерьмо), он мысленно сдирал с меня шкуру, а заодно, наверное, и на костре поджаривал.

К счастью, он не стал продолжать эту линию вопросов, но одарил меня улыбкой, которая заставила зазвонить все тревожные колокольчики в моей голове.

— Хорошо, но я забыл тебе сказать, что меняю наше расписание, — сказал он. — Раз уж ты так хорошо провел время в Будапеште, нам нужно привести тебя в форму к матчу в День подарков (прим. игра в дату 26 декабря). Встретимся здесь ровно в четыре утра. Мы едем в «Блэккасл» на пробежку.

Четыре утра наступят меньше, чем через два часа. Был ли он человеком или просто монстром в форме тренера, подпитываемым злобой?

Я застонал, но спорить не стал.

Чёртовы пробежки. Я ненавидел эти тренировки, и он это знал.

Тем не менее, когда я поднялся наверх и наконец уснул, я почувствовал себя легче, чем когда-либо за последние месяцы.

Мы с Бруклин были вместе. Тренер это знал и терпел. Я был на шаг ближе к контракту с «Зенитом» и собрал сорок тысяч фунтов на благотворительность за одну ночь.

Жизнь никогда не была лучше, чем сейчас.

Я проснулась с улыбкой, приятной болью в мышцах и запиской от Винсента, в которой говорилось, что он ночью вернулся в дом моего отца.

Обычно я бы больше расстроилась, если бы парень ушел посреди ночи после того, как мы впервые занимались сексом, но сейчас я ощутила странное чувство спокойствия, когда встала с кровати и приготовилась к новому дню.

Никакой тревоги, никаких переживаний, никакой неуверенности. Вчерашний разговор развеял всё это. Я доверяла Винсенту, и, учитывая его жизненную ситуацию, было понятно, почему ему пришлось уйти.

Мне не терпелось сообщить об этом друзьям, но сегодня был последний день подачи заявления на МАСП. Вместо того чтобы сразу написать в групповой чат, я взялась за дело, надела очки для повышения продуктивности и дописала на кухне остальную часть своего заявления.

Не знаю, было ли это следствием вчерашних эндорфинов, обильного кофе или простого самолюбования, но после недель мучений с этим, у меня наконец получилось неплохое эссе. Это было не лучшее, что я когда-либо писала, но, на мой взгляд, довольно солидное.

Я нажала «Отправить», и тут же появилось сообщение с подтверждением.

Поздравляем! Вы успешно подали заявку. Все заявители получат уведомление о своём статусе в конце января или феврале.

Вот и всё. Сделано.

Я сняла очки и потерла глаза. Теперь, когда дела пошли в гору, нужно было бы продолжить поиски работы, но листать объявления было довольно удручающе. Все требовали безумной квалификации в обмен на мизерную зарплату и минимальные льготы. Возможно, я смогла бы с этим смириться и продвинуться по службе, если бы какие-то из вакансий показались мне хоть немного интересными, но они мне не нравились.

До предложения от «Блэккасла» я подавала заявки на всё, что угодно, но отказ помог мне понять, что мне не нужно «всё, что угодно». Мне нужна была роль, которая меня бы вдохновляла. Мне просто нужно было понять, что это такое.

Может, мне стоит посмотреть, чем занимаются мои бывшие однокурсники из аспирантуры? Это может...

Постойте-ка. Я выпрямилась. Три года назад я получила степень магистра по спортивному питанию, но выпускники могли пользоваться ресурсами центра карьеры после окончания университета. Почему я раньше не догадалась обратиться к ним? Это казалось таким простым решением.

Конечно, моя программа базировалась в США, так что в Лондоне её связи могли быть ограничены, но попробовать стоило. Хуже пролистывания лент «ЛинкдИн» (прим. сайт с вакансиями) быть не может.

Я открыла электронную почту своего бывшего консультанта по карьере и отправила ей короткое сообщение. Я собиралась проверить онлайн-каталог выпускников моей школы, когда кто-то постучал в дверь.

У меня екнуло сердце. Скарлетт и Карина были на работе, и только один человек мог появится без предупреждения.