После смерти её биологических родителей Ноа получил над ней опеку, и они долгое время были только вдвоём. Связь между ними была крепкая, а с появлением Виктории они стали семьёй в полном смысле слова.

— Люблю тебя, Тесси, — сказал я, прижимаясь щекой к её голове.

В ответ она чмокнула меня в щёку. Придётся потом вычищать из бороды шоколадные крошки, но оно того стоило.

Ноа рассказывал о Тесс и работе, на которую недавно проходил собеседование, и вдруг меня накрыло странное чувство цельности. Он отсутствовал почти двадцать лет, и вот теперь вернулся — и всё встало на свои места. Будто вернулась утраченная часть меня, без которой я научился жить, но всё равно оставался неполным.

Мы были близнецами. Нас связывала невидимая нить, даже когда он жил в Калифорнии. Но расстояние делало своё дело. Я свыкся с этим. Даже не надеялся, что он когда-нибудь осядет в Лаввелле. Но Тесс всё изменила. А Виктория только закрепила результат.

И тут мысли перескочили на Милу. Она чуть не потеряла брата, а до того момента, как он очнулся, по сути, уже потеряла. И ей никто не протянул руку так, как это делали мне здесь, в родном городе. Ту заботу и поддержку, которую я всю жизнь воспринимал как должное.

У меня было всё: отличная работа, дом, большая, шумная семья. Но я сам себя загнал в угол, держался особняком так долго, что забыл, насколько мне повезло.

Я покачал Тесс на коленях и улыбнулся брату.

Он ответил взглядом, от которого я насторожился. Не в его духе. Я был серьёзным, он — весельчаком. Значит, что-то было не так.

— Ты предохраняешься? — спросил он тихо.

Я кивнул.

— У меня кое-что есть для тебя. Вот.

Он протянул руку через стол, ладонью вниз, продолжая при этом беззаботно болтать с Тесс, будто специально старался не привлекать внимания посторонних.

Он взглянул на меня, потом на свою руку. Я не спеша накрыл её своей ладонью.

Он едва заметно кивнул, убрал руку и взялся за кофе.

Я медленно провёл ладонью по столешнице. И только когда предмет оказался у меня на коленях, бросил на него беглый взгляд.

Небольшая серебристая флешка.

Я нахмурился и поднял глаза.

— Не спрашивай, — пробормотал он. — Просто возьми. Используй. Покажи Миле.

У меня кольнуло в груди.

— Но...

Он покачал головой.

— Я не знаю, что там. Но мы хотим, чтобы она была у тебя. Может, пригодится.

Я кивнул и убрал флешку в карман.

— Как?

Я так старался держать Ноа и Тесс подальше от всего того, во что вляпалась наша семья. Он и так уже много лет не хотел иметь ничего общего с отцом и семейным бизнесом. А после пожара мысль, что им может грозить опасность, была для меня невыносима.

— Ты этого не получал. Ни от меня. Ни от Вик.

Я снова кивнул.

— Просто закончи это. — Он взял на руки Тесс, и она тут же уткнулась носом ему в шею. — У нас впереди целая жизнь. Надо поставить точку.

Его слова попали прямо в сердце. Когда они ушли в парк, я так и не нашёлся, что ответить.

Я остался за столом с чашкой кофе, пытаясь привести мысли в порядок. У нас было больше информации и возможностей, чем когда-либо. Мне было приятно, что он настолько верит в меня. Но я ведь не тот парень. Не герой. Не спасатель. Я тоже хотел, чтобы всё это закончилось, но не знал, как этого добиться.

Я вычеркнул из плана все дела в городе и поехал прямиком домой — показать Миле флешку.

Когда вошёл, ожидал увидеть её над моим старым ноутбуком, засыпанным заметками и табличками.

Вместо этого она стояла посреди гостиной, в моих старых мешковатых спортивных штанах и спортивном бюстгальтере.

В одном из тех чёрных, что я купил ей в Target. Вилла предположила, что ей нужен размер S, но, судя по тому, как грудь выскакивала из выреза, стоило взять M.

Хотя, будь на ней M, я бы не увидел этой потрясающей картины.

— Всё в порядке?

Она резко обернулась, и румянец побежал от груди к шее.

— Да, — пискнула она. — Просто делаю упражнения, которые показала Вилла. Думала, тебя долго не будет.

— Прости. — Не понимаю, зачем извинился — я ведь у себя дома. Но ситуация была чертовски неловкой.

Я опустил взгляд.

— Сейчас уйду, не помешаю.

— Вообще-то... — Она привлекла моё внимание. — Мне нужна помощь. — Прикусив губу, она кивнула на тюбик с BioFreeze на столе. — Я должна втирать это в плечо и сухожилия на шее, но сама не могу как следует дотянуться.

Я сделал шаг вперёд, и у меня пересохло во рту от одного её намёка.

— К-конечно, — выдавил я. — Только секунду. Надо руки вымыть.

В ванной я открыл кран, давая себе пару секунд прийти в себя. Я изо всех сил держал себя в руках. После поцелуя я старался держать дистанцию. А теперь мне нужно было прикасаться к ней?

Я плеснул холодной воды в лицо.

Соберись, придурок.

На меня рассчитывали многие. Особенно Мила. Я должен был держать эмоции под контролем.

Члену придётся потерпеть. Другого выхода не было.

Когда я вернулся в гостиную, она сжимала эспандер в левой руке и гладила Рипли правой. Мила была красива. Я понял это ещё при первой встрече. Но сейчас — эта сосредоточенность, сила, с которой она справлялась с трудностями — делали её ещё притягательнее.

— Что делать?

Она подняла на меня взгляд с дивана, часто моргая, и похлопала по подушке рядом с собой:

— Вмассируй в мышцы и сухожилия вокруг травмы. — Она повернулась ко мне спиной. — Главное — запустить кровоток, чтобы быстрее заживало.

Я выдавил в ладонь каплю размером с пятак и аккуратно провёл пальцами по шее и плечу. Гель начал действовать, пока я медленно растирал его круговыми движениями по мышцам.

— Всё нормально?

Она кивнула.

— Можно сильнее. Особенно в районе широчайшей.

Меня пугала сама мысль о том, что мои большие, грубые руки могут причинить ей боль. Она была такой хрупкой, красивой, с удивительно мягкой кожей.

Я уже касался её раньше. Тот, прежний Джуд, счастливчик, даже не понимал, какая это честь. Чем больше я узнавал Милу, тем больше ею восхищался. Я видел, как она смеётся и плачет. Слышал звуки, которые она издавала, когда ела картошку фри.

Она хотела меня. После поцелуя она ясно это дала понять. И всё же я вёл себя как джентльмен. Был хорошим парнем. Поступил правильно. И как бы я об этом ни жалел, переступать черту не собирался.

Я сосредоточился на том, чтобы надавливать в нужных местах. Сердце билось в бешеном ритме.

— Да, — выдохнула она, чуть наклонив голову, открывая мне больше доступ.

Господи, как же я хотел поцеловать её в шею.

Да к чёрту, я бы и укусил её, если бы мог. Она была сплошным искушением.

Соберись, идиот.

Я вжал большие пальцы в мышцы на её шее.

Она вздохнула с таким удовольствием, что у меня всё внутри замерло.

Контроль. Контроль. Контроль. Только и твердил это про себя. Если ей это казалось приятным, она и представить не могла, на что я ещё способен — руками, ртом, членом. Эта мысль вызвала мучительное напряжение в джинсах.

С каждым её вдохом грудь приподнималась, и с моего ракурса я видел, как она вырывается из слишком тесного спортивного бюстгальтера. Я чувствовал её кожу, вспоминал, как она ощущалась под руками, как пахла, как я целовал и ласкал её, доводя до пиков. Быть рядом было пыткой.

Я зажмурился и запрокинул голову. Когда открыл глаза, уставился в потолок, заставляя себя вспоминать трещины, которые приходилось заделывать, и бесконечные дни, потраченные на покраску. Этот дом был моим убежищем, проектом, который дал мне цель и смысл в трудные времена.

Долгое время я считал, что у меня всё под контролем. Я любил свою работу, гордился домом. Проводил время с братьями, играл с группой, когда хотелось. Концерты давали возможность общаться, встречаться, когда было настроение.

Но за те две недели, что Мила жила здесь, она изменила дом. И меня тоже. Я чувствовал себя живым, как никогда. Даже собака моя была счастливее.