Я решила, что шестирукие, управляемые небиологическим разумом, в своем нападении исходили из принципа необходимости, и потому не стали крушить и резать все на своем пути. И была почти уверена, что аборигены красноволосого были бы гораздо более жестоки.

Улицы города встретили наш отряд суетливой неразберихой. Кто-то кричал, где-то плакал ребенок, повсюду сновали двойки и тройки шестируких, патрулирующих захваченные улицы.

— Интересно, они заберут город себе? — спросила я вслух, поправляя свою руку, лежащую на плече капитана. Она сильно немела, но в таком положении кровь из прокола сочилась гораздо медленнее.

— Нет, — ответил Руно. — Искусственный разум не интересуют постройки. К тому же, обосновавшись на одном месте, он бы сильно рисковал безопасностью своих последователей. Отряды аборигенов покинут город вслед за нами, проследив, чтобы все угрожающие им технологии были уничтожены.

— Мне жаль их, — вдруг произнесла я, сама удивившись своим мыслям. Руно вопросительно изогнул бровь. — Конечно, красноволосый и его команда творили ужасные вещи, но ведь технологии можно использовать иначе! Лечить больных, восстанавливать экологию, да и просто делать жизнь более комфортной… Неужели никто из них не додумался до этого?

— Всегда существует опасность выбрать личную выгоду, отличница. Вряд ли теперь мы сможем узнать, в какой момент их общество свернуло не туда. А возможно, этого момента и не было, и путь иторцев с самого начала был движением к пропасти. Отчасти, это одна из задач нашей миссии — находить внепанкарский разум и собирать опыт иных цивилизаций, чтобы сравнивать, учиться и в свою очередь не допускать подобных ошибок.

— У них не было такой возможности — учиться на чужих ошибках…

— Вселенная не обещает справедливости, Риа, — стальным голосом произнес капитан. — Она дает шанс. А уж как им воспользуется каждый отдельный разум, зависит только от него самого. Иторцы сделали свой выбор, и продолжают делать его каждый день. Как и мы свой. Именно поэтому кодекс запрещает нам вмешиваться.

— Но мы уже вмешались…

— Да. И история еще накажет меня за это.

— Всех нас, — возразила я. — Некоторых уже наказала. Двое мертвы, Илит изувечена, я ранена…

— Дело не в этом, отличница, — грустно качнул головой Руно. — Так или иначе о нашем нахождении здесь составят летописи и отчеты. И в них имена членов команды останутся только сносками в примечании… Все, что случилось на этой планете станет моим наследием, Риа. Моим позором.

Я не знала, что на это ответить. Капитан был прав. В моих учебниках в академии встречались только имена капитанов. Чем бы ни закончилась наше прибывание здесь, следующие поколения гралов будут обсуждать на посвященных Итору семинарах только Руно Леви.

— Для меня… для всех нас вы останетесь героем, — прошептала я, крепче прижимаясь к его груди.

— Рановато об этом судить, отличница, — усмехнулся капитан и подмигнул. — Размер крыльев по молодости не меряют.

Из города наш отряд вышел одним из первых. Уже начало смеркаться, но Руно вместе с представителем небиологического разума решили не останавливаться. Чем дальше мы сможем убраться от города, тем больше шансов исчезнуть в пустыне, избежав новых стычек.

Мы шли почти всю ночь, изредка делая небольшие остановки, чтобы перекусить и немного перевести дух. Члены нашей команды почти не разговаривали, экономя силы. Я видела, как тяжело дается им каждый следующий переход, но помочь ничем не могла. Было ужасно стыдно, что меня капитан упрямо нес на руках. Под утро даже шестирукие предлагали ему помощь, но он наотрез отказался.

Наконец, было принято решение поставить лагерь. В лучах восходящего солнца аборигены споро расставили палатки и занялись костром. Крылатых, уже едва держащихся на ногах, но все еще порывавшихся принять участие в работах, принудительно отправили спать.

Нам с капитаном, по старой памяти, отвели отдельную палатку. К счастью, никто из команды этого нарушения субординации, кажется, не заметил.

Руно помог мне забраться в палатку. Походные кровати в ней оказались сдвинуты. То ли случайно, то ли с намеком от шестируких, разбираться сил не было.

Проследив, чтобы я удобно улеглась, капитан сел на край моей кровати и принялся за перевязку. Оказалось, он успел позаботиться даже об этом — один из шестируких вскоре принес нам ведерко чистой воды и бинты.

— Могу я посмотреть? — вдруг спросил капитана абориген. — Я немного понимаю в ранах.

Руно, на секунду задумавшись, кивнул.

— На запястье прокол от капельницы, кровь там не останавливается, — показал он мою руку шестирукому. Тот повертел мою ладонь, пощупал пульс, помял, понюхал и даже, кажется, лизнул кожу у раны.

— Это яд пустынного чертополоха, — наконец, вынес он свой вердикт. — Сами по себе раны от него не заживают. Нужно сшить края, заклеить рану перетертой мякотью лечебного кактуса и туго перевязать. Но даже в этом случае заживление займет около десяти суток. Ей очень повезло, что прокол небольшой, только поэтому она все еще жива.

— Вы можете помочь? — уточнил капитан.

— Да, — кивнул шестирукий и встал, поправив набедренную повязку. — Я все принесу. Постарайтесь, чтобы она пока не уснула.

— Ну вот видишь, — повернулся ко мне капитан, когда местный лекарь покинул палатку, — опыт всегда превосходит технологии. Хотя бы потому, что его невозможно уничтожить, пока жив хоть один представитель вида.

— Думаете, у иторцев еще есть шанс? — слабо улыбнулась я.

— На моей должности положено верить, что шанс есть всегда, — рассмеялся Руно. — Иначе как я, по-твоему, попал в учебники?

Я не была уверена, что он шутит, но все равно улыбнулась, мысленно пообещав себе запомнить эту фразу. На всякий случай. Вдруг мы все-таки сможем вернуться на Панкар, и я когда-нибудь дорасту до собственного корабля?

Вернувшийся шестирукий прервал наш разговор. Он еще раз осмотрел мою руку, затем достал жутковатого вида изогнутую иголку. Я побледнела.

— Не смотри туда, — посоветовал капитан. — Лучше на меня.

Я сделала как он просил. А когда лекарь начал сшивать края прокола впилась ногтями в протянутую Руно руку. К моему огромному облегчению, все быстро закончилось. Убрав иглу, шестирукий обильно намазал шов едкой зеленой кашицей и туго перевязал место прокола.

— Выпейте, — протянул он мне кружку с отваром каких-то пахучих трав. — Это поможет восстановить кровопотерю и поддержать силы. Постарайтесь хорошо выспаться, к вечеру выступаем, — добавил он уже с порога.

Быстро закончив остальные гигиенические процедуры, для которых, к стыду, мне все же потребовалась некоторая помощь капитана, мы, улеглись на свои кровати. Руно осторожно прижал меня к себе, да еще и накрыл сверху крылом.

— Из-за потери крови тебе будет холодно, — пояснил он. Я не стала спорить. Рядом с ним я чувствовала себя куда спокойнее. Не будь сейчас капитана рядом, я, скорее всего, не смогла бы уснуть.

— Где сейчас Илит? — наконец, озвучила я мучавший меня весь день вопрос. Руно неопределенно повел плечами.

— Все покинувшие город отряды должны были сначала затеряться в пустыне. Я не знаю, в какую сторону выдвинулся тот, где была твоя подруга. Но мы договорились, что они присоединятся к нам позже, у конечной точки нашего путешествия.

— Я помню, вы сказали мне, что нужно выполнить обещание. Но где и какое?

Руно вздохнул.

— То, что я дал искусственному разуму в обмен на наши с тобой жизни.

— Значит, мы идем к его серверам?!

— Да, — капитан выглядел расстроенным. — Придется сделать то, что не одобрил бы никакой кодекс.

Мы шли по пустыне еще неделю. Принимая в расчет отсутствие у нас защитных генераторов и специальных костюмов, передвигался отряд в основном ночами, когда температура воздуха была гораздо ниже, а непривычную кожу крылатых не опаляло местное солнце.

Шестирукие делились с нами всем, даже одеждой. С виду непрезентабельные набедренные повязки и мешковатые туники из плотной бежево-серой ткани, оказались неожиданно удобными, отлично сохраняя тепло прохладными ночами и не давая перегреваться на полуденной жаре. К тому же на фоне песка одежда шестируких была почти незаметна, что позволяло использовать ее как маскировку.