— Мне хочется, чтобы ты знала, — рассматривая толпу сообщил красноволосый. — Сегодня день моего восхождения. Это значит, что власть над этим миром в моих руках. И в честь этого по традиции положено устраивать празднества, — Дорок вдруг вздохнул и обернулся ко мне. — Знаю, ты не ведала власти. Это видно по твоим глазам. Но я поделюсь с тобой. У нас говорят, любой разум стремиться к свободе. Так вот власть — высшее ее проявление, — голос красноволосого стал напевным, а взгляд отрешенным. Похоже, ему просто нравилось слышать самого себя, а я была лишь предлогом для самолюбования. — Мужчина, не стремящийся к власти — мертв при жизни. Но мало достичь свободы, ее необходимо удерживать, так же как ежедневно мы отвоевываем у пустыни свой город. На это нужны силы, — он постучал себя пальцем в солнечное сплетение. — Не только крепкие руки, но и огонь изнутри… — он помолчал, наслаждаясь театральностью паузы, а потом обыденно добавил, — а огню нужно топливо. Понимаешь? Если нечего сжигать, пламя погаснет.

— И вы сжигаете… других? — я изо всех сил надеялась, что поняла красноволосого неверно.

— Ваше появление здесь — настоящая удача, — мягко улыбнулся Дорок. На контрасте с абсолютно равнодушным ледяным взглядом это выглядело пугающе, как приросшая к лицу посмертная маска. — Легкая возможность укрепить свою власть на долгие годы вперед. Но даже благословение требует наличия ума. Важно с умом распорядиться таким подарком, чтобы он приносил пользу как можно дольше.

— Зачем вы говорите мне все это? — спросила я, когда красноволосый прервался, чтобы подать знак стоящему у дверей слуге. Тот поклонился и выбежал с балкона, через мгновение вернувшись с подносом фруктов и кувшином с водой.

— Мне нравится быть честным, — пожал плечами шестирукий, делая глоток из поданного стакана.

— Засада не очень-то честный способ…

— Ты путаешь дипломатию с личными отношениями, — жестко прервал меня Дорок. — Ты — моя. Я считаю справедливым, чтобы ты заранее знала, что тебя ожидает и могла к этому подготовиться. А уж поддержать вежливую беседу, будучи наедине с женщиной — обязанность каждого мужчины.

Все, что говорил Дорок смущало. Слова, которые он произносил во многом казались правильными, но контекст просто-таки сочился ядом.

— И что меня ждет? — тихо уточнила я, не ожидая ничего хорошего. Я понимала, что красноволосый буквально вынудил меня задать этот вопрос, а значит надеется насладиться моей реакцией на свой ответ. От жары и жажды в висках уже начинало пульсировать, мешая сосредоточиться.

Хищная жестокая улыбка красноволосого подтвердила правильность моей догадки. Он ждал возможности красиво нанести давно отрепетированный удар.

— О, тебе отведена главная роль. Сначала я сомневался… — Дорок наклонился ближе, доверительно понизив голос, — понимаешь, у меня есть прекрасный план. Оказалось, что моим подданным нравится, когда топливом наших костров служат чужаки. Но война — это очень утомительно и затратно. И когда ко мне привели твоих соплеменников, когда я увидел ваши крылья… — он драматично закатил глаза, — вы просто созданы, чтобы гореть!

У меня в глазах потемнело. Не знаю, оттого ли, что мой организм не был приспособлен к палящему солнцу этой планеты, или от жутких слов этого шестирукого монстра. Айтайро, если разум бывает так изощрен и жесток, лучше бы мы оказались одинокими во вселенной…

— Мои люди требовали казнить вас, — продолжал Дорок. — Но я понял, что ко мне в руки попал настоящий клад. К сожалению, тех крылатых, что мне привели было недостаточно для того, что я задумал. И я велел заточить пленников в моих подвалах. Нужно было понаблюдать за вами, понять, выполним ли план. К счастью, оказалось, что ваша физиология не сильно отличается от нашей. Немного старинных трюков с генами — и мои медики смогут ускорить ваше воспроизводство, снабдив меня достаточным количеством крылатых для проведения ежегодных ритуалов.

Как жаль, что гралы не умет отключать слух! Я бы тогда смогла не услышать тех слов, что теперь раскаленными иглами впивались в мою память. Я искренне думала, что хуже ничего уже быть не может. Как же я ошибалась!

— Хотя среди вас очень мало женщин, меня уверили, что я могу не скупиться и провести сегодняшний ритуал как полагается. Но я все же потребовал, чтобы перед этим у тебя взяли все, что необходимо. Негоже пропадать такой красоте, правда? — Дорок нежно провел пальцем по моей щеке.

Я рефлекторно отшатнулась, чем вызвала неподдельное удовлетворение красноволосого. Но это досадное обстоятельство волновало меня сейчас меньше всего. Мысли путались, но все же не настолько, чтобы не уловить основную мысль шестирукого — этот день я не переживу.

— Ритуал? — заставила я себя прошептать внезапно одеревеневшими губами.

— Мне так нравится, что тебя интересуют наши обычаи! И я с удовольствием поделюсь с тобой всеми подробностями, — восхитился Дорок, оборачиваясь на шум толпы внизу. — Но придется ненадолго прерваться. Смотри, бой уже начинается!

Я послушно повернулась и посмотрела вниз, куда указывал Дорок. В ушах шумело, перед глазами плыли темные пятна. Из-за подступившей дурноты я почти ничего не чувствовала.

Красноволосый внимательно посмотрел на меня и вскинул руку. Спустя мгновение над нами растянули плотную ткань, а мне в руки дали стакан холодной воды. Но я лишь заторможенно смотрела на него, не в силах сообразить, что от меня требуется.

Дорок выхватил стакан из моих рук и сам поднес его к моим губам. Я отрицательно помотала головой. Зачем что-то менять, если все равно сегодня так или иначе все закончится?

Но моя преждевременная кончина в планы шестирукого не входила. Еще бы, так легко отделаться он бы мне не позволил. Запустив руку мне в волосы, он зафиксировал мою голову и с силой вжал холодное стекло стакана в губы.

— Пей. И не вздумай сопротивляться, — зло прошипел он, третьей рукой сдавливая мне подбородок, вынуждая приоткрыть рот.

Когда вода, наконец, полилась в меня, инстинкты взяли верх. Я сделала глоток, второй, и уже сама начала с жадностью пить, перехватив у шестирукого свой стакан.

— То-то же, — удовлетворенно хмыкнул он, и дождавшись, пока я допью, слегка дернул за цепь. — И больше чтобы без глупостей. Смотри давай.

Внизу толпа вдруг взревела, привлекая мое внимание.

Ворота в дальней стене арены распахнулись и оттуда, окруженного целой толпой охранников, вывели крылатого. Я пыталась увидеть кто это, но мешали спины шестируких и наброшенная на грала ткань, не дававшая ему ориентироваться в пространстве. Наконец, конвой с пленником остановился на середине площадки. Охранники расступились, цепь, опоясывающую крылатого, расстегнули, и она упала в песок, подняв облачко пыли.

Толпа резко замолкла. В наступившей тишине охранники отступили и ворота с грохотом захлопнулись. Пленник, до этого, вероятно, прислушивавшийся, резко сдернул с себя ткань.

Мой сдавленный вскрик потонул в восторженном визге толпы.

Полностью обнаженный, со спутанными волосами, покрытый синяками и ссадинами, на арене щурился от яркого солнца Руно Лени.

Пришлось до онемения в пальцах сжать подлокотники, чтобы не рвануться к перилам балкона. Почему-то я знала — этого сейчас и ждет от меня красноволосый, чей осторожный любопытный взгляд я чувствовала на себе даже не оборачиваясь.

Нельзя. Нельзя выдавать своих чувств к капитану. Только не сейчас. Не перед Дороком. Потому что я была уверена, считав их, он тут же изменит свой изначальный план на куда более жестокий. И я молчала, вытянувшись в струну на своем кресле.

Не дождавшись желаемого, красноволосый досадливо поморщился и выставил вперед руку с растопыренными пальцами. Я заволновалась. Что значил этот его жест? Судя по реакции зрителей, ничего хорошего.

Подчиняясь приказу Дорока, внизу начали открываться вторые ворота. Из них на арену вытолкнули пятерых шестируких в полном доспехе. А затем на песок сверху полетело оружие — несколько пик, три меча, какие-то ножи и даже сеть. Шестирукие тут же подобрали его и вооружившись, начали полукругом подходить к замершему в центре площадки Руно.